Гений Джорджа в том, что он видит тенденцию намного раньше других :: vuzlib.su
Ищите Господа когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко. (Библия, книга пророка Исаии 55:6) Узнать больше о Боге
Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ

Гений Джорджа в том, что он видит тенденцию намного раньше других

.

Гений Джорджа в том, что он видит тенденцию намного раньше других

Джордж Сорос ставил на то, что ЕВС, в просторечии именуемая «змеей», не сможет сохранить статус-кво. Он понимал, что европейцы усмирят спекулянтов только введением во всех странах единых учетных ставок. А пока они различаются, спекулянты вроде Сороса всегда будут начеку и набросятся на более слабые валюты. Именно это началось летом 1992 года. Сорос видел, что его ожидания сбываются.

— Талант Джорджа в том и заключается, — отмечает Гэри Глэдстейн, ответственный сотрудник инвестиционного фонда Сороса, — что он улавливает тенденцию намного раньше других. Джордж понял, к чему все идет, еще при крушении Берлинской стены. Поскольку он мыслил широко, то рано осознал, что объединение Германии будет стоить намного дороже, чем обещал бюргерам канцлер Коль и все остальные. Понимание им макроэкономических процессов позволило нам заблаговременно подготовиться. Джорджу даже не нужно было смотреть на мониторы — в его голове все это уже давно произошло.

Разногласия в Европе нарастали. Менее чем через год после подписания Маастрихтского соглашения многие европейские страны не могли не то что идти, но даже брести вместе. Пока англичане мудрили, как им укрепить национальную экономику, Сорос и другие спекулянты все более убеждались, что Англия не выдержит высоких учетных ставок при такой депрессии. Единственным приемлемым решением было бы снижение учетной ставки, то есть девальвация фунта. А это вытолкнет англичан из ЕВС, чего они торжественно обязались не допустить. Тем временем, лондонским финансистам стало ясно, что валютные спекулянты вроде Сороса начали против фунта стерлингов игру на понижение, усиленно скупая его в предыдущие месяцы.

Кто же победит? Премьер-министр Джон Мейджор или величайший инвестор мира Джордж Сорос?

1992 год неумолимо близился к концу, а по­ложение английского правительства становилось все более щекотливым. Оно хотело добиться понижения Германией учетных ставок, но знало, что это нереально. Правительство стремилось укрепить экономику, но для этого нужно было вернуться к прежнему политическому курсу, что привело бы к потрясениям и даже к отставке правительства.

Джон Мейджор должен был выбирать. Он решил бороться до конца и заявил о верности Британии политике неизменного курса фунта в рамках ЕВС. Тон заявлений премьера, как и лорда-канцлера казначейства Нормана Ламонта, был весьма категоричен.

Однако росло и недовольство политикой за­щиты курса фунта любой ценой. Пока премьер выступал перед парламентариями, курс фунта упал ниже отметки в 2,85 марки.

Начало июля 1992 года

Шесть ведущих теоретиков-монетаристов написали письмо в лондонскую «Таймс» с призывом вывести страну из ЕВС. Они доказывали, что тогда правительство сможет понизить учетные ставки и тем самым помочь английской экономике выбраться из затяжного спада. Однако правительство не желало снижать учетные ставки. Это ослабило бы фунт, а ослабленная валюта станет легкой добычей для валютных спекулянтов и игроков. Великобритания могла понизить учетные ставки, если бы :4емцы понизили свои еще больше. Однако этому упорно сопротивлялся проводивший независимую политику Бундесбанк.

Конец июля 1992 года

Критика звучала все громче. Все больше лондонских экспертов оспаривали валютную политику правительства и наличие у Мейджора и Ламонта достаточного мужества, чтобы продолжать ее в условиях нарастающего экономического кризиса.

Ведущие британские бизнесмены потребовали изменения курса фунта в рамках процедуры ЕВС примерно до 2,60 марки. Они также добивались снижения учетных ставок на три процента. Ни один из их доводов не возымел на правительство должного действия. Все лето и начало осени 1992 года лорд-канцлер Ламонт противился девальвации фунта. Он называл подобную меру плавкой «самоварного» золота.

Середина августа 1992 года

Для тех, кто не расслышал, Ламонт повторяет: фунт не будет девальвирован. В ответ на критику он заявил, что «если мы последуем советам некоторых, выйдем из ЕВС и снизим учетные ставки, положение только ухудшится. Фунт рухнет, и начнется новый вдток инфляции». Одним словом, и речи быть не может о выходе из ЕВС. В одной из газетных статей Ламонт написал прямо: «Я решил не губить попусту достигнутые ранее успехи».

 

26 августа 1992 года, 8.26

Вряд ли Ламонт сумеет сдержать слово. Лишь несколько минут назад служащий казначейства протер медную вывеску на входе в казначейство, а теперь ее блеск отражался на стеклах десятков телекамер. Ламонт выходит из казначейства и останавливается перед журналистами. Он сжал кулак, изобразил широкую улыбку и попытался заглушить урчание в желудке.

Журналисты следили не только за словами, но и за его жестами, пытаясь определить, где же правда. Жесты выдавали глубокие сомнения. Постоянно кивая, особенно когда он произно­сил подчеркнуто решительную тираду, Ламонт испытывал одышку, а брюшко заметно выпирало. Слова слетали с его уст так быстро, словно он торопился уйти отсюда. Стало ясно, что он не потерпит ничьих вмешательств и советов. Ламонт, одетый в деловой костюм, изо всех сил 'старался внушать зрителям уверенность и надежность. Но одурачить удалось немногих.

Он отметал все предложения о девальвации фунта, надеясь успокоить финансовые рынки и избежать повышения учетных ставок. Он еще раз заверил всех, что Британия останется в ЕВС. Лорд-канцлер упорно повторял, что он хотел только «внести полную ясность относительно мнения правительства. Никаких девальваций, никакого выхода из ЕВС! Мы абсолютно лояльны к ЕВС, такова наша политика, более того, это основа всей нашей политики».

Он повторил слова, часто звучавшие в эти дни в резиденции премьера: «Мы сделаем все необходимое». Это означало, что правительство без колебаний повысит учетные ставки, если потребуется. Отметая сомнения и критические вопросы, Ламонт на все лады повторял: мы принимаем меры,

Публичные заявления Ламонта сопровождались активной скупкой Банком Англии примерно 300 млн. фунтов. Этот шаг означал приведение угроз лорда-канцлера в исполнение и попытку удержать спекулянтов от понижения курса фунта до предельно допустимой отметки в 2,778 марки.

К концу дня фунт остановился на уровне 2,7946 марки. Но ничто — ни решительные заявления Ламонта» ни активность Банка Англии — не говорило больше, чем выразительные жесты лорда-канцлера. «Этот человек испытывает глубокие сомнения», — заявила Кэтрин Чарлтон, специалист по голосу и произношению, одна из экспертов, анализировавших видеозапись выступления Ламонта на страницах .«Дейли мейл». Тайну канцлера выдала частота миганий. По словам Чарлтон, большинство людей мигают 6 — 8 раз в минуту. А Ламонт моргнул 64 раза за 45 секунд! «Как правило, когда вы говорите правду или то, что думаете на самом деле, ваши глаза спокойны и неподвижны», — заключила она. Язык жестов! Частота мигания! Склонность притворяться и не отвечать на вопросы! Все признаки налицо. Спекулянты почуяли слабость правительства.

 

28 августа 1992 года

Ламонт снова готовится к публичному заявлению, на этот раз после встречи с министрами финансов стран ЕС.

О чем?Он объявляет, что механизм ЕВС и предельные курсы валют изменяться не будут. Его слова снова звучат фальшиво.

Конец августа 1992 года

Джордж Сорос видит огненные письмена на стене. Он беседовал с Гельмутом Шлезингером, президентом Бундесбанка, и понял, что немцы не желают выручать других. Из слов Шлезингера он понял, что Германия ничего не предпримет в ущерб собственной экономике. Нежелание Шлезингера помочь фунту, а также другим европейским валютам, еще больше подрывает шансы Мейджора и Ламонта сохранить членство Англии в ЕВС.

Наблюдая за надвигающейся катастрофой, Сорос убеждается в возможности очень крупной инвестиционной игры. «Вы словно готовитесь полгода к сессии, — поведал анонимный сотрудник Сороса. — И вот, наконец, приходите сдавать экзамен».

Начало сентября 1992 года

Не один Джордж Сорос начал игру против фунта и центральных банков Европы. Взаимные фонды и транснациональные корпорации, традиционные валютные игроки, начинают избавляться от более слабых европейских валют. Торговцы валютой среди инвестиционных банков вскоре отмечают рост объема сделок своих клиентов. Ясно, что на центральные банки европейских стран оказывается гигантское давление.Им придется израсходовать фантастические суммы на укрепление национальных валют. Таяли надежды на то, что Банк Англии сумеет хоть на какое-то время защитить фунт. И все же правительство стояло на своем. Норман Аамонт пытался выиграть время и прорвать блокаду вверенной ему денежной единицы.

 

3 сентября 1992 года

Ламонт заявляет, что правительство намерено занять у некоего международного банковского консорциума 7,5 млрд. фунтов в иностранной валюте. Беспрецедентный шаг направлен на оживление курса фунта стерлингов. Лондонский Сити вздыхает с облегчением и впадает в эйфорию, как будто фокусник Ламонт достал из пустой шляпы кролика. Возможно, канцлеру все-таки удастся удержать фунт в ЕВС, отсрочить его неизбежную девальвацию.

 

10 сентября 1992 года

Ламонт снова отвергает возможность девальвации фунта. В тот же день Джон Мейджор произнес жесткую речь на конференции шотландских промышленников в Глазго. Потрясая перстом, он восклицал: «Уступить сейчас сторонникам девальвации и инфляции, по-моему, было бы предательством будущего страны. И я со всей решительностью заявляю, что правительство отвергает подобную политику». Заявление было встречено овацией.

Джордж Сорос тоже слушал Джона Мейджора и Нормана Ламонта, но мало верил их заявлениям. После схватки он признавался: « Меня они не убеждали, потому что факты говорили совсем иное». Фактом для Сороса было политическое давление на Англию с целью сохранения завышенного, учитывая застой в английской экономике, курса фунта. Когда тележурналист спросил Сороса, почему его не убедили слова Ламонта, Сорос ухмыльнулся, а потом захохотал: «Я могу только повторить сказанное: он меня не убедил».

Сорос следил за развитием событий и ждал подходящего момента. Он считал, что часовой механизм заведен, но не знал, когда именно взорвется бомба.

— Я лично не предвидел развала ЕВС. Я просто видел трения между правительствами. Но потом выяснилось, что они очень иеликн, а потом еще «Уолл-стрит джорнэл» опубликовал скандальное заявление президента Бундссбанка Шлезингера, которое просто призывало всех и каждого избавляться от стерлинговых активов, — вспоминал Сорос. Шлезингер заявил, что согласие итальянцев девальвировать лиру в обмен на снижение Германией учетной ставки мало поможет преодолению кризиса европейского валютного рынка. К тому же, по его словам, девальвация фунта предотвратила бы многие трудности. Интервью действительно стало призывом к спекулянтам продавать английскую валюту.

Стенли Дракенмиллер после «клича» Шлезингера окончательно сделал ставку на девальвацию фунта. «Речь могла идти не о самом решении, а о том, насколько далеко заходить в игре. Поначалу я думал о трех-четырех миллиардах. Но вмешалось чутье, шестое чувство или инстинкт Джорджа — называйте как угодно, но именно это сделало его выдающимся инвестором

Ему все равно, прав ты или нет, но если ты прав, добивайся максимального выигрыша. Он, и я тоже, были готовы заключать еще большие ставки и просто выжидали подходящий момент».

Не стоит верить словам Дракенмиллера, будто инициатива в игре против фунта исходила от него. Сорос, как всегда, проявил недюжинное самообладание и вдохновил помощника на невообразимые ставки. «Я велел ему идти до конца, — сказал Сорос. — Ведь это походило на ловлю рыбы в бочке. Пока стоит бочка, улов вам обеспечен».

Когда рынок взорвался, Джордж Сорос был уже на месте, и притом во всеоружии. Начатая им игра была исключительно сложной. Сложной потому, что развал ЕВС, отныне неизбежный, вызовет новую цепь событий. Во-первых, перестановку сил среди европейских валют. Во-вторых, резкое падение учетных ставок. В-третьих, спад торговли акциями в Европе.

Поэтому он решил продавать слабые европейские валюты. Он играл и на учетных ставках, и на рынках акций. Одним махом Сорос с сотоварищи продал  фунтов стерлингов на  7 миллиардов долларов — и тут же купил немецких марок на шесть миллиардов. Менее активно он скупал французские франки. Одновременно Сорос купил акций английских компаний на 500 млн. долларов, исходя из того, что после девальвации национальной валюты акции растут в цене. Сорос покупает немецкие и французские облигации и продает акции. По его мнению, рост марки подорвет курс акций, но повысит курс облигаций, если понизятся учетные ставки. Сорос пользуется мощным кредитом. Он рискует в этих сделках только одним миллиардом собственных средств.

Сорос занял еще три миллиарда, чтобы округлить ставку до 10 млрд. долларов.

И снова не он один не торопится делать окончательные ставки. Торговцы валютой во всем мире играют на понижение курса фунта. Однако ставка Сороса в Нью-Йорке выше всех. «Имея акций на семь миллиардов, мы довели объем сделок до десяти миллиардов долларов. Это в полтора раза превосходило сумму всех активов фонда», — отметил Сорос. Под активы фонда «Квантум» он занял пять миллиардов фунтов. Потом обменял фунты на марки по курсу ЕВС:

2,79 марки за фунт. Теперь он держал на руках все козыри — немецкие марки.

И выжидал.

.

Назад

Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
 
 
 
polkaknig@narod.ru © 2005-2006 Матеріали цього сайту можуть бути використані лише з посиланням на даний сайт.