16 :: vuzlib.su
Ищите Господа когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко. (Библия, книга пророка Исаии 55:6) Узнать больше о Боге
Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ

Загрузка...
16

.

16

См. введение, прим. 12.

Лакатос И. {243}, с. 114 (в дальнейшем цитируется как "Фальсификация").

См. "Фальсификация", с. 104, о непротиворечивости.

Лакатос И. {240}, с. 245 (в дальнейшем цитируется как "История").

Примеры: отсутствие содержания – атомная теория в течение нескольких столетий; идея движения Земли у Филолая; противоречивость – программа Бора (см.: "Фальсификация", с.138 и сл.); обширный конфликт с экспериментальными результатами – идея движения Земли, как описано в гл. 6 и сл.; теория Проута, изложенная в статье "Фальсификация", с. 138 и сл.

Карнап Р. {50}, с. 217.

Р. Карнап ({50}, с. 202) проводит различие между логическими и методологическими проблемами и предупреждает нас о том, что проблемы психологии и социологии, сопровождающие применение систем индуктивной логики, "не следует рассматривать как трудности самой индуктивной логики" (там же, с. 254). Таким образом, он, по-видимому, осознает необходимость фактуальной оценки прикладной индуктивной логики. Однако эта фактуальная оценка осуществляется тем же самым абстрактным путем, который привел к построению индуктивной логики. В дополнение к "простому универсуму", без которого индуктивная логика просто не может начать работу, мы ссылаемся также на "некоторого наблюдателя Х с упрощенной биографией" (там же, с. 213). Конечно, я не возражаю против самой процедуры абстракции. Однако, абстрагируясь от некоторых особенностей науки, мы должны быть уверены" что наука способна существовать без них и что деятельность – не обязательно научная, – лишенная этих особенностей (физически, исторически, психологически), возможна. Мы должны также уметь восстановить опущенные особенности по окончании абстрактных споров. (Ученые и философы науки в этом отношении действуют весьма различно. Физик, пользующийся геометрией (которая абстрагируется от веса тел) при вычислении некоторых свойств физического объекта, по окончании своих вычислений вновь принимает вес во внимание. Он не может допустить, что мир наполнен невесомыми формами. Философ же, использующий дедуктивную логику (которая не рассматривает противоречий) для установления некоторых свойств научной аргументации, по окончании своей работы никогда не возвращает противоречий в аргументацию и считает, что мир наполнен непротиворечивыми теоретическими системами.) Единственный способ установить, является ли некоторое свойство необходимым для науки, заключается в функциональном исследовании этого свойства (в смысле современной антропологии), выясняющем его роль в развитии науки. А это опять приводит нас к истории, в которой мы находим данные для такого исследования. Без них не существует никакого способа узнать, действительно ли "окольный путь, использующий абстрактную схему", является "наилучшим путем" разработки методологии (там же, с. 217), и нет никакой возможности оценить предлагаемую схему.

Лакатос И. История, с. 219 – 220.

Там же, с. 229; подробности см. в статье "Фальсификация" с. 116 и сл.

Лакатос И. История, с. 228.

Лакатос И. Фальсификация, с. 164.

"...Я даю... правила "устранения" исследовательских программ в целом" (История, с, 219). Обратите внимание на двусмысленность, обусловленную кавычками. Время от времени различными способами вводятся ограничения посредством отрицания "рациональности" тех или иных процедур. "Совершенно рационально играть в рискованную игру, – говорит Лакатос, – иррационально обманывать себя в отношении степени риска" (История, с. 228): можно делать все, что угодно, если иногда вспоминать (или провозглашать?) стандарты, которые, между прочим, ничего не говорят о риске или о степени риска. Разговор о риске включает в себя либо некоторое космологическое допущение (природа очень редко позволяет исследовательской программе превратиться в бабочку), либо социологическое допущение (учреждения очень редко позволяют выжить регрессирующей программе). Лакатос мимоходом признает необходимость таких дополнительных допущений: только они "могут превратить науку из простой игры в эпистемологически рациональную деятельность" (История, с. 223). Однако он не обсуждает их, а те допущения, которые ему кажутся безусловными, на самом деле весьма сомнительны, если не сказать больше. Возьмем только что упомянутое космологическое допущение. Оно чрезвычайно интересно и, несомненно, заслуживает тщательного изучения. Рискну предположить, что такое изучение обнаружит, что соответствующая этому допущению исследовательская программа находится теперь в стадии регресса. (Чтобы убедиться в этом, достаточно лишь рассмотреть аномалии – коперниканскую революцию, сохранение атомной теории, сохранение допущения о небесных влияниях на земные дела, а также переработки ad hoc этих аномалий, что нашло отражение в "эпистемологической иллюзии, описанной в гл. 15.) В то же время социологическое допущение несомненно истинно, а это означает, что в мире, в котором космологическое допущение ложно, путь к истине для нас навсегда закрыт.

Лакатос И. История, с. 228.

Которое неоднократно подчеркивается самим Лакатосом; см.: История, с. 204, 228, прим. 2, 36 и т.п.

Следует помнить, что спор касается только методологических правил и что "свобода" означает здесь свободу по отношению к этим правилам. Сверх того, ученый еще ограничен свойствами своих инструментов, количеством наличных денег, понятливостью своих ассистентов, отношением своих коллег и партнеров – он или она ограничены бесчисленным количеством физических, физиологических, социальных, исторических принуждений. Методология исследовательских программ (и эпистемологический анархизм, который я защищаю) устраняет только методологические принуждения.

Бакунин М. А. {11}, с. 297.

"Стремление облегчить страдания имеет небольшую ценность в исследовании", – пишет современный Франкенштейн, д-р Сентдьюорди (Lancet, i, 1961, р. 1394 – из сообщения на международном медицинском конгрессе). "Такому человеку следовало бы посоветовать работать в организациях милосердия. Научное исследование нуждается в эгоистах, в отвратительных эгоистах, которые ищут удовольствия и удовлетворения и находят их в решении загадок природы". О влиянии этой позиции на деятельность физиков см. {292}. О некоторых проявлениях ее в психиатрии см.: Rоsеnhаn D.L. "Science", № 179, 1973, р. 250 et seq.

Эта и две следующие цитаты взяты из работы Г.Рихтера {326}.

{53}. Подобно другим "экспериментам", эти эксперименты готовятся двумя способами. Существуют долговременный и кратковременный виды подготовки. Долговременная подготовка заключается в проведении нескольких серий личных проверок, в объяснениях целей этих проверок и их результатов и в создании галлюцинаций с помощью наркотических средств. Все это суммируется в сложной и весьма интересной теории познания или путей познания (там же, с. 79 и сл.). Ближайшая, краткая подготовка включает погружение в галлюцинаторное состояние и задание частных инструкций (см. инструкции относительно того, как стать вороном, там же, с. 172 и сл.). Долговременная и кратковременная подготовки придают значение этим опытам и объединяют их в единый и непротиворечивый мир, который более или менее тесно связан с миром повседневного опыта, хотя порой полностью отделяется от него. Конечно, критерии в обоих случаях могут различаться, однако нет объективного способа осуществить выбор между ними, если вы не находитесь в "супермире", включающем в себя опыт того и другого вида. И даже в последнем случае нам нужны критерии для оценки опытов, и мы вынуждены выбирать между различными возможностями.

См. {32}, с. 136 и сл.

"Прикажите вашей душе перенестись в Индию, пересечь океан – в одно мгновение она совершит это. А если вы хотите вырваться за границы нашего универсума и посмотреть на то, что находится за этими границами (если вне мира вообще что-нибудь есть), то вы можете сделать это". (Corpus Hermeticum, XII. – Цит. до: {140}, т. 1, с. 147).

Лакатос И. Фальсификация, с. 158

Там же, с. 187..

Бродерик Дж. {34а}, с. 366 и сл.

Многие даже проницательные читатели были введены в заблуждение ошибочной трактовкой Оссиандера" (Розен Э. {334}, с. 40):

См. приложение 1, с. 248.

Именно так и действовал Галилей, см. прим. 4, гл. 12.

Швейцер А. {353}, с. 5.

В этой области существуют и другие идеи и подходы, которые могли быть использованы для укрепления идеологии, копернинканства. См. Блуменберг Г. {22}, а также Цезнек И. {357}. с. 60.

Подробности см. в гл. 6 – 12 настоящей работы.

Отметим, что Лакатос не видит "эпистемологической иллюзии", часто способствующей прогрессу познания: "...Успехи конкурирующих сторон должны, фиксироваться и всегда делаться достоянием общественности" (История, с. 222).

Лакатос И. История, с. 229.

См. Лакатос И. История, с. 2 29.

Там же, с. 257; см.: Фальсификация, с. 93.

Лакатос И. История, с. 257.

Там же, с. 260.

Лакатос И. Фальсификация, с. 178.

"В подобных случаях, – говорит Лакатос, рассматривая решение консервативно использовать стандарты, – следует опираться" на здравый смысл" (История, прим. 58, с. 229). Это верно, если поступая таким образом, мы осознаем, что покидаем сферу рациональности, определенную стандартами, и переходим во "внешнюю" среду, т.е. к другим стандартам. Лакатос отнюдь не всегда поясняет этот сдвиг. Напротив, нападая на оппонентов, он полностью использует нашу склонность считать здравый смысл внутренне рациональным и употреблять слово "рационально" согласно его стандартам. Он обвиняет своих оппонентов в "иррациональности". Инстинктивно мы соглашаемся с ним, забывая о том, что его собственная методология не приводит к такой оценке и не дает для нее никаких оснований. См. также следующее примечание.

Используя ту психологическую власть, которую имело христианское вероисповедание над членами раннехристианской церкви и принимая антигностическую интерпретацию как "ее самоочевидное содержание" ({174}, с. 26), Иреней успешно разгромил гностическую ересь. Используя ту психологическую власть, которую имеет здравый смысл над философами науки и другими-защитниками обычаев, и выдавая консервативную интерпретацию своих стандартов за их самоочевидное содержание, Имре Лакатос почти убедил нас в рациональности своей законопорядочной философии и в содержательности своих стандартов: теперь, как и прежде, самые лучшие пропагандисты обитают в церквах и среди консервативных политиков.

О некоторых возражениях, которые обычно высказываются по этому поводу, см. приложение 3.

Лакатос И. История, с. 242.

Там же, с. 255.

Там же, с. 241.

См. это правило в "Истории", с. 242.

Там же, с. 257.

Литературу см. в прим. 32 и 33 моей статьи {130}, а также а прим. 6 и 9 гл. 5 настоящей книги.

См. краткий обзор на с. 139 и сл. {130}, а также гл. 6-12 настоящей книги.

Лакатос И. История, с. 243.

Борн М. {31}, с. 129 и сл.

См. прим. 5 и 17-19 гл. 5 настоящей книги.

Розенфельд Л. {219}, с. 44.

"Не будет ли... слишком большой дерзостью попытка навязать большинству современных наук некоторую априорную философию науки?.. Я думаю, будет (История, с. 263).

Там же, прим. 80 к с. 241.

Там же, с. 253.

Там же.

Там же.

Там же, с. 264.

Там же, с. 241.

См. выше, прим. 38.

Лакатос И. История, с. 264.

Там же, с. 263.

Там же, с. 241.

"Наоборот", по мнению Кеплера; см. Н. Герц {188} в литературу, указанную в этой работе.

Лакатос И. История, с. 241.

"До сего времени именно те научные стандарты, которыми научная элита "инстинктивно" руководствовалась в частных случаях, составляли главное – хотя и не единственное – мерило универсальных законов, предлагаемых философами" (Лакатос И. История, с. 263).

"Космология" здесь включает в себя историю, социологию, психологию и все иные факторы, способные повлиять на успех тех или иных процедур. "Закон" неравномерного развития, упоминаемый в гл. 12, также принадлежит "космологии" в этом смысле.

Лакатос И. История, с. 264.

Там же, прим. 132, с. 264; Фальсификация, с. 176.

Лакатос И. История, прим. 130, к с. 264.

Там же, прим. 132, к с. 264.

Там же, с. 264.

Там же, прим. 130, с. 264; "Фальсификация, с. 145: "Рациональная позиция лучше всего охарактеризована Ньютоном". Мы видим, насколько произволен выбор стандартов, при котором признается один Эйнштейн, а тесно сплоченная группа копенгагенской школы отметается прочь. Конечно, вся эта сложная механика базисных оценочных суждений, уравновешиваемых "здравым смыслом" и философскими принципами, оказывается излишней, если наперед известно, какие линии развития недопустимы.

Лакатос И. Фальсификация, с. 177.

Там же, с. 178.

Лакатос И. История, с. 241. Все методологические суждения Лакатоса опираются (если они вообще опираются на базисные утверждения, см. прим. 58 и сл. к настоящей главе) на базисные оценочные суждения и фиксированный закон именно этого периода, не учитывая базисных оценочных суждений тех научных школ, которые ему не нравятся. А когда базисные оценочные суждения не обнаруживают требуемого единства, они тотчас же заменяются стандартами попперианцев. Поэтому неудивительно, что в средних веках Лакатос не находит никаких следов "научного познания", так как в этот период мыслители действовали в совершенно иной манере. С точки зрения своих стандартов Лакатос не может сказать, что они действовали хуже, поэтому он просто скатывается к вульгарной идеологии нашего "научного" века. Большая часть исследователей египетской, вавилонской и древнегреческой астрономии поступает точно так же. Они проявляют интерес лишь к тем фрагментам древних концепций, которые согласуются с идеологией современной науки, и пренебрегают древними космологиями и теми целями, которые объединяли эти и другие фрагменты в выразительную и впечатляющую целостность. Поэтому мало удивительного в том, что результаты выглядят противоречивыми и "иррациональными". Единственное исключение представляет работа Б. ван дер Вардена {382}, в которой он пишет: "В этой книге мы рассматриваем историю вавилонской астрономии и ее взаимоотношения с религией и астрологией. Этот метод позволяет нам не отрывать астрономию от того культурно-исторического контекста, которому она принадлежала" (с. 7). См. также мою книгу {134}, в которой проанализированы некоторые детали перехода от мифа к философии. (Марксистский анализ указанного перехода см. в книге советского философа Ф. X. Кессиди "От мифа к логосу". М., "Мысль", 1972. – Прим. ред.)

Повторяю, что ссылаюсь здесь не на теории, содержащиеся в сочинениях Аристотеля, а на их разработку в области астрономии, психологии и т.д. и т.п. в позднем средневековье. Термин "аристотелианцы" представляет собой, конечно, упрощение и когда-нибудь должен быть заменен именами конкретных мыслителей. А пока мы можем использовать его для критики других упрощений, в частности "современной" науки "двух последних столетий".

С точки зрения стандартов Лакатоса это было сущей пропагандой. Осознание той роли, которую эти уловки сыграли в возникновении современной науки, делает наше отношение к ним более терпимым, поэтому мы называем их "рациональными".

Отношение между аристотелианцами и последователями Коперника несколько напоминает отношение между членами копенгагенской школы и сторонниками идеи скрытых параметров. Одни устанавливают базисные принципы, а затем дают чисто формальное истолкование обнаруживаемых фактов, другие же хотят предугадать сами базисные принципы и объяснить все существенные факты. Если принять во внимание трудности каждого из этих подходов, то первый метод представляется значительно более реалистичным.

Лакатос И. История, раздел I/E.

Этот факт не учитывается в статье Лакатоса и Захара "Превосходит ли Коперник Птолемея?", в которой принято, что методология, используемая при оценке теорий, 1) остается неизменной при переходе от Птолемея к Копернику и 2) заметным образом не отличается от методологии исследовательских программ. (Лакатос и Захар игнорируют также трудности динамики, которые обсуждались выше, в гл. 6 и 7. Добавление этих трудностей к описанной ими счастливой истории превращает ее в историю гнетущих ошибок.)

Об "эпистемологической иллюзии" см. гл. 15, текст к прим. 6 и 7. Цитата взята из "Истории" (с. 222).

Лакатос И. Фальсификация, с. 180; его же: История, разд. I/E.

Это выражение является, конечно, упрощением, поэтому ниже дано пояснение.

Это верно и для Поппера: "Он не только не пытался ответить, но даже и не ставил вопроса: "При каких условиях мы можем отказаться от нашего критерия демаркации?"" (Лакатос И. История, с. 240, подчеркнуто в оригинале). Но это не верно для Платона или Аристотеля, которые анализировали процесс познания и раскрывали его сложность; см. В.Виланд {390}, с. 76 и сл. (Вся суета попперианцев вокруг "оснований познания" здесь предвосхищена, и суть дела выражена в серьезных, простых аргументах и наблюдениях.) Однако для аристотелианцев позднего средневековья это справедливо.

Пример приведен в моей статье {128}.

В качестве примера см. отношение между философией Декарта и его физикой, между методологией Ньютона и его физикой, наконец, между философией Поппера и физикой Эйнштейна, как ее понимал сам Эйнштейн. Последний случай несколько затемняется тем фактом, что Поппер ссылается на Эйнштейна как на одного из своих вдохновителей и как на главный пример своего фальсификационизма. Вполне возможно, конечно, что Эйнштейн, который, по-видимому, склонялся к эпистемологическому оппортунизму (или цинизму, см. текст к прим. 6 введения), иногда вымазывался так, что его слова можно было истолковать как поддержку фальсификационястской эпистемологии. Однако его деятельность и основная масса сочинений говорят о другом; см. гл. 5.

См. также мое выступление на немецкой конференции по философии, Киль, октябрь 1972 г., напечатанное в "Трудах" конференции (Proceedings. Felix Mainer-Verlag, Hamburg).

.

Назад

Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
 
 
 
polkaknig@narod.ru © 2005-2006 Матеріали цього сайту можуть бути використані лише з посиланням на даний сайт.