§ 1. Социальная стратификация :: vuzlib.su
Ищите Господа когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко. (Библия, книга пророка Исаии 55:6) Узнать больше о Боге
Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ

Загрузка...
§ 1. Социальная стратификация

.

§ 1. Социальная стратификация

 

В любом сложно организованном обществе люди всегда отличаются друг от друга как по врожденным, так и по приобретаемым в процессе жизни характеристикам. В той мере, в какой они обладают одинаковыми чертами и свойствами, они образуют группы; различия же между этими группами создают тот уровень общественной дифференциации, который может иметь самые серьезные политические последствия.

Как показывает опыт, именно переплетение интересов групп, их различные связи и взаимоотношения оказывают существен­ное воздействие на содержание политических процессов. Харак­тер влияния групп на политику определяется прежде всего сохра­няющимися между ними различиями в обладании теми или ины­ми ресурсами, которые они могут использовать для защиты своих интересов. Другими словами, в качестве своего важнейшего ис­точника политика имеет реально существующее расслоение на­селения, которое характеризует неравенство общественного по­ложения групп.

Отношения общественного равенства и неравенства, а также права и обязанности групп, вытекающие из занимаемых ими об­щественных позиций (статусов), называются социальной страти­фикацией. Это понятие характеризует ту постоянно существую­щую асимметрию в отношениях групп, которая структурирует об­щество, но всегда является результатом воздействия конкрет­ных социально-экономических и иных общественных отноше­ний в конкретной стране. Как писал В. Парето, «изменяясь по форме, социальная стратификация существовала во всех общест­вах» и даже тех, которые «провозглашали равенство людей gene». В то же время социальная стратификация — это результат взаи­модействия тенденций к расслоению населения и его преодоле­ния. «В любом обществе, в любые времена, — писал П. Сорокин, — происходит борьба между силами стратификации и силами выравнивания».

Некоторые специалисты полагают, что социальная стратифи­кация выражает только иерархические связи между группами. Однако большинство ученых все же считает, что это понятие ха­рактеризует общественную дистанцию, складывающуюся между людьми не только по вертикали (к примеру, различия в положе­нии генерала и рядового военнослужащего), но и по горизонтали (отношение между тем же генералом и соответствующим ему по рангу работником гражданского сектора в аппарате государст­венного управления).

Разносторонность и многообразие социальной стратификации помимо фиксации групповых различий означает также и то, что человек одновременно принадлежит к разным социальным стратам (скажем, в одно и то же время является отцом семейства, членом определенной профессиональной, а также национальной группы, жителем того или иного города и т.д.). Таким образом, социальная стратификация показывает, что человек обладает раз­личными социальными статусами, среди которых, конечно, есть «главный статус» (Н. Мелзер), обусловливающий наиболее важ­ную для человека групповую характеристику.

В принципе люди стремятся воспроизводить действительность в соответствии с нормами, соответствующими своему более вы­сокому статусу. Однако «сопротивление» представителей других статусов чаще всего вызывает определенную конфликтность в восприятии своего места в обществе и как следствие — их обо­стренную политическую реакцию на жизненные ситуации. Та­ким образом, одна только разница социальных статусов («соци­альная декомпозиция») способна вызвать социальную и полити­ческую напряженность в поведении человека.

Так, упоминавшееся стремление человека идентифицировать себя прежде всего с более высокой статусной группой, по замеча­нию американского ученого С. Липсета, на деле означает по­литическое давление, побуждающее людей становиться более консервативными. Это служит известным доказательством су­ществующего в индустриальном обществе некоего «консерва­тивного уклона», противостоящего влиянию антиэлитарных левых партий, апеллирующих к недовольству и устремлениям менее привилегированных слоев. Как отмечает С. Липсет, «по­ложение многих людей в различных измерениях стратифика­ционной системы подвергает их противоречивым политичес­ким воздействиям... Как показали многочисленные исследо­вания, когда люди занимают несовместимые социальные по­ложения, два взаимопротиворечивых статуса могут породить реакции, отличные от действия каждого из них, взятого само по себе, а иной раз даже вызвать к жизни более экстремистскую реакцию».

Социальная стратификация в широком смысле включает в себя все группы, обладающие различными, в том числе политическими, статусами и ресурсами. Например, Г. Моска и В. Парето писали о властвующем меньшинстве (элите) и неэлитарных слоях общества, которые не выполняют в политике управленческих функций. Однако в узком, более специальном смысле важно различать собственно социальные и политические виды стратификаций.

 

Каждое общество обладает той или иной социальной структурой, но дале­ко не каждая группа способна вклю­читься в политику, используя инсти­туты государственной власти для укрепления своей целостности, завоевания новых ресурсов или достижения более высоких стату­сов. К примеру, многие группы могут строить свои отношения на идеях сотрудничества и соучастия в разрешении тех или иных про­блем без обращения за помощью к государству. В то же время в определенных, в частности, в тоталитарных системах группы, как правило, являются объектами, а не субъектами власти. Политичес­кая пассивность групп может быть вызвана и их социальной инер­цией, привычкой сохранять с государством достигнутый баланс отношений (как это было, к примеру, в 70-х гг. в СССР, когда политическая пассивность населения в значительной мере поддер­живалась отсутствием явной безработицы, низкими ценами на жи­лье и товары первой необходимости, бытовой притерпелостью лю­дей к укоренившемуся образу жизни).

Таким образом, социальная группа с политической точки зре­ния — это еще субъект в потенции. Становление ее реальным, действующим субъектом политических отношений, когда находящиеся в ее распоряжении ресурсы начинают использоваться для изменения характера функционирования государственной власти и управления, зависит от многих причин, прежде всего — от социальных противоречий и интересов групп, доминирующих ценностей, способностей к самоорганизации и др. Первостепенным побудительным мотивом политической ак­тивности группы выступают, как правило, наиболее существен­ные, т.е. властно значимые, интересы, которые она не может реализовать без привлечения механизмов государственного управления. Как заметил по этому поводу Ф. Бро, задача политологии и состоит в констатации тех или иных различающихся по опреде­ленным основаниям объединений людей с целью выявления их специфических интересов по отношению к власти, поняв при этом «политические ресурсы», которыми они располагают, что­бы заставить государство услышать свои требования.

Властно значимые социальные интересы, воля групп подают­ся на «вход» политической системы в виде требований или соли­дарной поддержки властей с целью оказать воздействие на при­нимаемые политические решения. Однако не все требования ста­новятся содержанием политических решений. Эффективность воздействия непосредственно зависит от активности тех полити­ческих ассоциаций, которые как бы озвучивают и транслируют интересы групп в политическом пространстве (по определению А. Токвиля, это такие «вторичные ассоциации», как группы инте­ресов, партии, разнообразные институты власти, элитарные объ­единения и т.д.).

Вообще интересы одного социального слоя могут представ­лять несколько политических объединений (например, на защиту интересов рабочего класса претендуют социалистические и ком­мунистические партии). Причем автономность и самостоятель­ность этих объединений такова, что они в принципе могут пред­ставлять и защищать интересы даже несуществующих социаль­ных групп (так, национал-социалистическая партия Германии пыталась говорить от имени несуществующей арийской расы; в 70—80-х гг. нынешнего столетия КПСС защищала интересы так и не ставшего устойчивой полиэтнической и мультисоциальной группой советского народа и т.д.).

Социальные группы участвуют в политической жизни не не­посредственно, а способствуя формированию для представитель­ства своих интересов специальных политических институтов. Сложное взаимодействие таких институтов, занимающих левые или правые, центристские, радикальные или иные политические позиции, и характеризует систему социального представительст­ва. Эти политические посредники между гражданским общест­вом и государством информируют последнее о существующих проблемах и противоречиях, способствуя тем самым консолида­ции и интеграции групп, а также коррекции политической линии властей. Деятельность таких объединений может серьезно влиять на содержание интересов социальных групп, их ценности, стрем­ление к социальной замкнутости или открытости, и в конечном счете на характер социального структурирования. В то же время, оказывая давление на государство, они предохраняют его от за­стоя, стремятся подчинить его службе обществу и интересам граж­дан. Направленность и интенсивность деятельности этих поли­тических субъектов зависит прежде всего от характера различий и противоречий между социальными группами.

 

Стратифицированное ранжирование (градация) групп может производить­ся по разным основаниям (ресурсам), каждый из которых имеет неодинаковую политическую значимость. В науке сложились раз­нообразные способы определения социальных различий между группами. Так, Р. Парк и Э. Богарадус интерпретировали эту про­блему сугубо психологически: чем больше люди испытывают сим­патию друг к другу, тем они более социально близки, и наоборот, испытывающие взаимную неприязнь и даже ненависть социаль­но отдалены. У. Уорнер стратифицировал общество на основе «репутационного метода», предполагающего самоидентификацию граждан, т.е. отнесения себя к той или иной социальной группе. В результате такого стратифицирования он выделил следующие значимые для общества группы: высший слой высшего класса, низший слой высшего класса, высший слой среднего класса, низ­ший слой среднего класса, высший слой низшего класса и низ­ший слой низшего класса. Достаточно типичны и характеристи­ки социальной структуры как с точки зрения выделения больших (классы, профессиональные группы, этнические общности и др.), средних (производственные и некоторые территориальные объ­единения) и малых групп (семьи, соседские общины и т.д.), так и с точки зрения указания на специфику целевых (функционирую­щих в соответствии с заранее установленными целями) и соци­ально-психологических (неформальных) объединений.

Однако более распространенными оказались приемы, кладу­щие в основу социальной стратификации объективно сущест­вующие различия в обладании теми или иными ресурсами. Так, К. Маркс предложил вариант дифференциации общества на клас­сы, разделяющий большие группы людей по их отношению к средствам производства и потому предполагающий жесткую привязанность индивидов к такого рода группам. В противоположность ему Т. Парсонс и другие «интеграционисты» вы­двинули идею, согласно которой социальная стратификация представляет собой набор статусов и ролей, обозначающих гибкую, подвижную и временную принадлежность людей к тем или иным группам.

Широкое влияние на научную мысль оказал подход к соци­альному стратифицированию, разработанный М. Бебером. В ка­честве факторов, определявших неравенство в распределении ре­сурсов между группами, он предложил рассматривать: богатство, определяющее положение социальной труппы в зависимости от ве­личины присваиваемых ею благ; престиж, выражающий принятые в обществе оценки и стандарты относительно образа жизни того или иного слоя; власть характеризующую способность различных объединений оказывать преимущественное воздействие на сферу управления.

Дополняя и развивая положения М. Вебера, его многочис­ленные последователи предлагали собственные варианты описа­ния социальной структуры общества. Например, известный аме­риканский ученый Б. Барбер помимо профессионального пре­стижа, степени властного могущества, а также различий в богат­стве предлагал учитывать также различия в образовании людей, религиозные признаки, родственные и этнические характеристи­ки. По его мнению, в соответствии с этими признаками можно выделить высшую страту профессионалов и администраторов, группу технических специалистов среднего уровня, коммерчес­кий класс, мелкую буржуазию, группу техников и рабочих, осу­ществляющих руководящие функции, группу квалифицирован­ных рабочих и группу неквалифицированных рабочих.

В последнее десятилетие некоторые западные и отечественные ученые обратили внимание и на ряд сравнительно новых социаль­ных источников политических отношений. По их наблюдениям, в процессе интенсивного динамичного развития в позднеиндустриальных обществах наметились устойчивые тенденции к диверси­фикации и индивидуализации общественного положения людей. Это выразилось прежде всего в возникновении и даже усилении различий социокультурного характера. Так, в среде молодежи ста­ли активно формироваться группы устойчивых приверженцев аль­тернативных, контркультурных ценностей (хиппи); ряд традици­онных социальных различий перестал отражаться на образе жизни отдельных групп (например, многие рабочие в силу повыше­ния материального благосостояния стали вести образ жизни бур­жуазных слоев); в области семейных отношений начали появляться формы однополовых связей, ломающие привычные стандарты по­ведения людей, характерные для данной общности, и т.д.

Таким образом, в результате ослабления, а подчас и разруше­ния социальных привязанностей людей к традиционным обще­ственным группам «люди становятся свободными от социальных форм индустриального общества — класса, семьи, слоя, обусловленного полом положения мужчины и женщины». Причем, как было отмечено исследователями, такие социальные подвижки, новые социальные дифференциации людей коррелируют и с ря­дом устойчивых тенденций в политической жизни, например, с расширением форм индивидуального политического участия, ос­лаблением партийной идентичности, ростом поддержки незави­симых политических деятелей и т.д.

Суммируя представления об имеющих политическое значе­ние социальных различиях, можно выделить следующие их раз­новидности, характеризующие социальную дистанцию между груп­пами:

— территориально-языковые (между жителями Приморья и Воркуты, Башкирии и Москвы и т.д.);

— поло-возрастные (между молодежью и пенсионерами, жен­щинами и мужчинами, родителями-одиночками и родителями из полных семей и т.д.);

— родственные и этнические (между теми или иными семей­ными группами, национальными и этническими общностями);

— конфессионально-религиозные (между верующими и ате­истами, представителями различных вероисповеданий);

— социокультурные (различия в стилях поведения, жизнен­ных ориентациях, доминирующих традициях и иных культурно значимых компонентах поведения граждан);

— социально-экономические (различия в доходах, уровне об­разования, профессиональной компетенции тех или иных групп работников);

— социальные различия по характеру оценки обществом важ­ности и значимости тех или иных сторон или форм поведения группы (престиж, уважение и честь разнообразных человеческих объединений в социуме);

— различия по степени властного могущества и влияния (по возможности прямого или косвенного воздействия на принятие управленческих решений).

Каждая из этих разновидностей групповых различий обладает собственными источниками политической активности граждан.

 

Политически значимым является не только характер социальной диффе­ренциации, но и способы ее изменения, которые обусловливают­ся активностью групп и граждан, пытающихся преодолеть ограниченность собственных ресурсов и подняться вверх по социаль­ной лестнице.

В целом динамика преодоления социальной дистанции, со­провождающаяся повышением статуса (восходящая мобильность), как правило, всегда сопряжена с повышением политической на­пряженности, ибо такие процессы нередко ведут к понижению статуса других групп (нисходящая мобильность), а порой и к унич­тожению конкурирующей группы, что естественно повышает уро­вень социального сопротивления последней, провоцирует акти­визацию сил правого и левого экстремизма, вызывает массовое распространение стрессов, зависти, предубежденности к другим людям.

Особое возбуждение политических отношений вызывает вос­ходящая динамика слоев, находящихся на самых нижних этажах социальной лестницы. Их известная «невстроенность» в общест­во, отсутствие должных внутренних свойств для продвижения наверх заставляет их ориентироваться на политические средства едва ли не как на единственные для улучшения своего общест­венного положения. Нередкая в таких случаях озлобленность по отношению к высшим, привилегированным слоям дополняет стремление к успеху устойчивой готовностью к постоянному перевертыванию статусов.

Конечно, в обществе всегда есть группы, чье социальное по­ложение отличается большей устойчивостью. Однако и их «веду­щее» положение в достаточной мере условно. Ведь усиление эко­номической конкуренции или структурная перестройка эконо­мики, межнациональная напряженность или другие существен­ные для данного общества противоречия могут не только пере­строить иерархические связи в социальной сфере, но и сказаться на характере политических отношений. Как показали исследова­ния, если групповые перемещения в области социально-эконо­мических отношений не превышают привычных для общества показателей, т.е. совершаются в естественных для общества пре­делах, то это обходится без существенных политических потрясе­ний. Если же экономические изменения приобретают резкий и скачкообразный характер, то политическая стабильность подвер­гается сильнейшему давлению, а отдельные демократические ре­жимы могут и погибнуть. Значит независимо от уровня эконо­мического развития демократические страны должны последова­тельно стремиться к постепенному уменьшению неравенства в доходах. Это положение, в частности, должно послужить предо­стережением и молодой российской демократии, где одним из мощных источников политического напряжения сегодня являет­ся 15-кратный разрыв в доходах между 10% самой обеспеченной части населения и 10% самой бедной.

Негативные последствия социальной мобильности усиливаются в государствах, переживающих распад доминирующих социальных ценностей (аномию), особенно в тех случаях, когда социальная стратификация жестко ограничивает возможности овладения символами общественного успеха (Р. Мертон). Наибольшая политическая напряженность возникает, как правило, в тех странах, где власти создают искусственные возможности для изменения социальных иерархий. Так, проводившаяся больше­вистским режимом в 20-х гг. политика раскулачивания (лишения собственности и ссылок в Сибирь зажиточных крестьян) порож­дала острую политическую борьбу в деревне и даже крестьянские восстания.

Внутренним источником и одновременно составной частью групповой мобильности являются социальные перемещения от­дельных граждан как внутри групп, так и между группами. Ин­тенсивность этой разновидности социальной мобильности обу­словлена, с одной стороны, границами, которые устанавливает общество для подобных перемещений, а с другой — субъек­тивными устремлениями самих людей, стремящихся изменить свое общественное положение по причине ориентации на новые ценности, изменения жизненных планов, повышения об­разования и т.д.

Приблизительно до середины XIX в. даже в капиталистичес­ких странах, как правило, доминировали нормы «органической идеологии», которая оправдывала стабильность занимаемого че­ловеком положения и тем самым ратовала за сохранение неизменности социальной структуры. В противовес этой идее, К. Маркс выдвинул мысль о социальной революции, способной сломать неподвижную стратификацию буржуазного общества. Однако раз­витие индустриального общества пошло другим путем. Оно резко расширило возможность преодоления социальных дистанций за счет поощрения индивидуальных перемещений людей на основе их способностей и активности. Возобладавшая идеология «откры­того класса» исходила из того, что индивидуальная мобильность является неотъемлемым правом личности и важнейшей предпо­сылкой развития общества. Тем самым утверждалась и мысль о том, что социальные различия не предполагают возникновения разрушительных политических действий со стороны каких-либо социальных сил.

При политике государственной поддержки статусного роста граждан не только «победители» обретают новый общественный статус, но и не сумевшие по какой-либо причине преодолеть со­циальную дистанцию не остаются «за бортом» жизни, лишь на время смиряя свои притязания, используя при этом помощь ин­ститутов власти в борьбе с безработицей, в повышении квалифи­кации, овладении новыми ценностями и т.д.

Итак, обеспечение государством доступности ресурсов и ста­тусов на основе открытой индивидуальной мобильности служит важнейшей предпосылкой политической стабильности общества. При таком условии в обществе действуют естественные механиз­мы образования социальных слоев, укореняются демократичес­кие ценности и идеалы. Противоположная стратегия неизбежно ведет к нарастанию политической напряженности, чреватой са­мыми непредвиденными трудностями для правящего режима.

.

Назад

Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
 
 
 
polkaknig@narod.ru © 2005-2006 Матеріали цього сайту можуть бути використані лише з посиланням на даний сайт.