1 :: vuzlib.su
Ищите Господа когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко. (Библия, книга пророка Исаии 55:6) Узнать больше о Боге
Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ

Загрузка...
1

.

1

В научной литературе, выходящей на русском языке,  традиционно принято  переводить  англоязычный  термин  «creative»  как «творческий»,  а  «creative  personality»  как «творческая личность».  Большой ошибки в этом нет, однако,  следует  отметить,  что понятия «креативность» и «творчество» все же не полностью идентичны. По смысловому содержанию они более совпадают, чем различаются, но поскольку у каждого из них  помимо  общего  имеется еще и собственный, самостоятельный, частный смысл, иногда могут возникать  ситуации,  когда использование одного понятия вместо другого  приведет к искажению смысла. С логической точки зрения они относятся к перекрещивающимся понятиям. 

Креативность,  как мы ее будем рассматривать, с одной стороны, – одна из основных задач психики, а с другой стороны – способность центральной нервной системы создавать (creation – создавать,  творить) субъективную модель мира с помощью сенсорных, мнестических, когнитивных и аффективных систем в  целях  максимально гибкой адаптации индивида к окружающей среде.

В большинстве работ, посвященных проблеме креативности, содержатся указания на особые свойства креативной психической деятельности, на особый способ восприятия и преломления объективной реальности, особенность личностного функционирования,  связанного  со способностью глубже мыслить, глубже вникать, глубже смотреть, гибче действовать.

Понятие «творчество» предполагает не только  и  не  столько особый психический процесс, сколько результат специфическим образом организованного восприятия, переработки и воспроизведения различных сторон объективной реальности.

Понятие «креативность» более ориентировано на  личность,  в отличие от понятия «творчество», ориентированного более на деятельность и ее результат.  Поэтому ставить знак равенства между этими двумя понятиями не совсем верно.

Психическая  деятельность  ребенка,  познающего  окружающий мир, носит креативный характер, но  мы  не  всегда  назовем  ее творческой.  Деятельность  ребенка,  изобретающего с товарищами новую игру, первые детские  рисунки,  самостоятельно  сделанный домик  из  кубиков,  мы  уже можем назвать творчеством (детским творчеством), потому что в этом случае  мы  имеем  перед  собой оригинальный  результат  креативной  и творческой деятельности, совпадающих в этом случае по смысловому содержанию. Практически всегда, когда мы говорим о творческой деятельности, мы подразумеваем и определенный продукт этой деятельности, будь то  рисунок, стихотворение или самостоятельная идея. При этом в русском языке  принято  также и продукты творчества называть «творчеством». То есть данный термин выходит за пределы сферы личности и переходит на результаты деятельности личности. В отношении термина «креативность»  подобный  переход  невозможен.  В  термине «творческий» имеется более определительный, нежели содержательный  смысл, который можно было бы выразить при переводе термина «creativity» на русский язык как «творческость».  Когда мы говорим о креативности, мы имеем  в  виду  процесс субъективного познания индивидом феноменальной и смысловой сущности  окружающего мира, объективной реальности. Речь не идет о создании зримого, вещественного,  материального  продукта.  Результатом  креативного процесса является само формирование личности, создание уникального микрокосмоса – человеческой индивидуальной психики, души.

Процесс этот зависит как от биологических, так и  от  социальных факторов.  К биологическим факторам формирования  субъективной  психической деятельности относятся наследственно обусловленное  морфологическое  устройство головного мозга, включая нейронную организацию коры головного мозга, подкорковые системы,  стволовые структуры,  сложнейшую  систему коллатеральных взаимосвязей как между нервными клетками, так и между отделами головного мозга.  При нарушениях, грубых дефектах  строения  мозга  в  первую очередь  страдает  способность  воспринимать и усваивать тонкие феномены и смысловые связи между ними. Это находит свое отражение в неспособности адекватного  усвоения  понятийной  системы, сложных  поведенческих навыков, аффективной грубости. У олигофрена страдает не только интеллект и мышление, но и вся  система взаимообмена  информацией  с окружающей средой – эмоции, тонкая моторика, память.

Чем более сложную морфологическую структуру имеет  головной мозг,  тем более тонкую и сложную когнитивную сетку может накинуть  индивид  на окружающую среду, в которую он погружен после рождения, тем более мелкие феномены он  способен  вычленить  из «сенсорного шума» и сенсорного хаоса, тем более тонкие связи он устанавливает между феноменами. Этот закон применим как для филогенеза, так и для дифференциации человеческих индивидуальностей.

Известный  российский психиатр Г. К. Ушаков писал, что «элементы, общие для разума человека и животных, не только  доказывают историческую преемственность, единство филогенеза механизмов  психики, но и раскрывают те особенности ее, которые наиболее полно обусловлены свойствами генетической матрицы... Биологическая, физико–химическая матрица, на основе которой формируется психика, наследуется по общим законам... и пространственно временные параметры объектов и обстоятельств  окружающего  мира принципиально однотипно (у человека и животных) трансформируются в физико–химические матрицы, которые, в свою очередь, становятся  основой  формирования  как  субъективного образа (разной сложности – подчеркивает Ушаков), так и отношения особи к самим таким объектам и обстоятельствам» (118).

Если  нет морфологической базы – никакое обучение не исправит положения. Можно сто раз объяснять олигофрену, что птица отличается от самолета тем, что птица – живая, а самолет – нет, и трамвай от лошади – тем же, но спросите его после этого чем отличается слон от машины, он в сотый раз  начнет  вам  отвечать, что  у машины есть руль, а у слона нет, что у машины четыре колеса, а у слона – четыре ноги...

Почему это происходит? Потому что понятие «живое»  –  абстрактное,  тонкое, нежное, гибкое, «жидкое». Слон – вот он, руль – вот он, машина – вот она, а попробуйте дать определение понятию «живое». Олигофрен не способен удержать столь сложное понятие в крупноячеистой когнитивной матрице или когнитивной сетке, которую способен создать его дефектный мозг. В  этом  отношении мне  всегда жалко учителей – на 90 процентов их работа заключается в том, что они льют воду в решето, поскольку, как мы понимаем,  не существует принципиального деления: вот мы – нормальные и вот они – олигофрены. Существует стандартное  колоколообразное распределение особей в популяции, характерное для любого признака,  в том числе и для феномена структурности когнитивной сетки, с постепенным переходом от людей с очень  крупноячеистым мышлением,  владеющих десятью – двадцатью понятиями типа «дай», «хочу», «ням–ням», до людей с очень мелкосетчатым мышлением, не только владеющих десятками тысяч понятий, но и  которые  еще  и страдают  от  недостатка  имеющихся понятий и которые постоянно убеждаются, что тот мир, который они видят, то  есть  тот  мир, который позволяет им видеть их мелкоячеистая когнитивная матрица,  не укладывается как в прокрустово ложе в те слишком грубые понятия, которыми пользуется большинство людей. Может быть поэтому музыка всегда считалась вершиной среди  всех  искусств,  а если ставить на второе место – то это несомненно поэзия. Ведь в поэзии,  как и в музыке, самое главное не в словах, а за словами, в тех отдаленных невыразимых вторичных и третичных ассоциациях, которые рождаются при исполнении поэтического  произведения.

Ломброзо  находил основное физиологическое отличие гениального человека от обыкновенного в утонченной и почти болезненной впечатлительности первого. «По мере развития умственных способностей впечатлительность растет и достигает наибольшей  силы  в гениальных личностях, – писал он, – являясь источником их страданий и славы. Эти избранные натуры более чувствительны в количественном  и  качественном  отношении, чем простые смертные... Мелочи, случайные обстоятельства, подробности,  незаметные  для обыкновенного  человека, глубоко западают им в душу и перерабатываются на тысячи ладов, чтобы воспроизвести то,  что  обыкновенно  называют творчеством, хотя это только бинарные и кватернарные комбинации ощущений» (186).

Но тонкость структурной организации головного  мозга,  тонкость и сложность когнитивной сетки – это только один из биологических  факторов. Какую бы мелкую сеть мы не опустили в воду, мы ничего не поймаем, если не будем прилагать еще и  энергичные усилия, если мы не будем тащить эту сеть.

Поэтому  второй  биологический  фактор – это энергетический фактор, или активность мозговых процессов, или активность  психической  деятельности.  Это  тот  фактор,  на который указывал Н. С. Лейтес, говоря о природных  индивидуальных  различиях,  как предпосылках способностей. Обобщая, имеющиеся по этому  вопросу данные, он сформулировал положение о том, что свойства  нервной системы  имеют отношение к общей психической активности человека, связанной с энергетическими характеристиками  его  деятельности» (78).

В  тех  случаях, когда мы имеем перед собой сочетание повышенной мозговой активности и врожденную  филигранность структурной  организации мозгового вещества,  когнитивной сетки – мы имеем право ожидать возникновение феномена креативной личности.

Одна только лишь энергия, равно как одно только лишь  хорошее  устройство  головного мозга ничего не дает. При отсутствии хорошо организованной когнитивной матрицы  (еще в  начале  века физиологи  поняли тормозящую роль коры) вся психическая энергия будет выплескиваться лишь в недифференцированных, грубых,  брутальных  эмоциях и мы будем иметь перед собой эректильного олигофрена или возбудимого психопата, или несчастного «деревенского философа», всю жизнь посвятившего изобретению вечного двигателя, нового способа улучшения жизни всего  человечества  путем использования новой солонки,  новый способ разубеждения бреда и т. п.

Однако  мы забыли про социальный фактор. Оказывает ли социальная среда какое–либо влияние на формирование креативной личности? Несомненно, да. Как социальная среда наполняет и формирует  основу  личности,  так  же она формирует и наполняет основу креативной личности. Другое дело, что креативная личность в результате и в процессе своего более длительного формирования перерастает возможности окружающей среды. Если  примитивная  личность усваивает ту часть социальной системы, которая необходима ей для более или менее успешной социальной адаптации и в значительной  степени равна этой среде, или меньше ее, то креативная личность в силу того, что энергетический потенциал, а  следовательно  и  потребность в информационном поглощении у нее значительно превышает те, которые может предоставить ей  общество  в готовом виде, так сказать, в виде полуфабрикатов, в  определенный  момент перерастает любое общество и оказывается неожиданно для себя вне общества – на границе между спокойной информационно бедной известностью и непознанным  хаосом  мира,  на  границе «terra incognita».

Креативная  личность вырастает не в инкубаторе и не на необитаемом  острове, и поэтому ничто человеческое ей не чуждо, но жажда нового, другой мир, мир, который не видят и не хотят  видеть большинство людей, манит ее и ничто человеческое ей не интересно. Характерный признак одаренности, по мнению В. Н. Мясищева, заключается именно в «опережении человеком предъявляемых  к нему  требований  непосредственной  узкой среды» (91). Рано или поздно любая креативная личность остается и одна и вне  общества.

Между  креативной  деятельностью  ребенка и креативной деятельностью креативной личности нет никаких принципиальных  различий.  И  в  том  и  в другом случае речь идет о познании – то есть,  о поглощении, интериоризации, упорядочивании, структуризации в субъективном мире объективной реальности. В  результате этой  деятельности  у ребенка возникают навыки, речь, индивидуальный опыт, но этот опыт  имеет  социальную  природу.  Ребенок учится  ходить – но он ходит как все, ребенок учится говорить – но он говорит на том же языке, что и окружающие, ребенок учится думать  –  но  и думает он также, как и окружающие его люди. На все эти процессы тратится гигантское количество энергии, и  она у  ребенка есть. Но чтобы научится видеть не как все, думать не как все, говорить не как все необходимо еще большее  количество энергии, с одной стороны, и время – с другой стороны. Никто еще не  стал  великим поэтом, не научившись перед этим просто говорить, не проговорив в своей поэзии поэзию других, никто не стал великим ученым, не научившись просто анализировать  факты  так, как  это  делали  тысячи людей до него. И только вместив в себе все это, если только у человека еще остались силы, он  начинает говорить  своим  языком и оставляет свой вклад в живописи, поэзии, литературе, музыке, науке. Он расширяет в своей креативной деятельности сферу познанного мира, он стоит на границе  познания и, глядя в неизведанное, глядя в ничто, как маленький ребенок рисует на бумаге нечто лишь отдаленно напоминающее реальное лицо или лошадку, так и  креативная  личность  рисует  в  своем творчестве  отдаленное подобие того, что никто и никогда еще не видел. Он рисует мир. Те, кто придет вслед за ним, усовершенствуют его рисунок.

Таким образом я понимаю феномен креативности  и  креативной деятельности. В этой главе мы рассмотрим особенности креативной личности, вытекающие из всего вышесказанного.

Современными  психологами  деятельность рассматривается как креативная, если она обладает такими характеристиками  как  новизна,  оригинальная когнитивная перестройка имеющейся информации (Newell, Shaw, and Simon,  1963),  практичность  (workable) (Murray, 1959; Stain, 1956), эффективное использование аналогий (Brandsford  and Stain, 1984). Отмечается и подчеркивается частая бессознательность креативных инсайтов (Ghiselin, 1952), при этом  обязательной  базой  креативной деятельности служит общая информированность по той или иной проблеме (Wood, 1983),  сильная  мотивация  и настойчивость в решении поставленной проблемы (Gruber, 1981) (223).

Если вдуматься во все вышеперечисленные критерии креативной деятельности – то что это как не обычная,  повседневная,  можно даже  сказать, ежечасная нормальная деятельность ребенка, ассимилирующего в процессе развития окружающую реальность?  Практически все вышеперечисленные характеристики используются детскими  психологами при описании особенностей функционирования психики ребенка.

Очень часто встречается тенденция рассматривать  креативную деятельность как  деятельность, свойственную зрелой личности, более того, как своеобразную черту характера, которая с возрастом лишь проявляется или нет. Но ни один из  психологов,  рассматривающих креативность как характерологическое или личностное свойство взрослого человека, не может показать убедительных отличий этого свойства у взрослого человека и у ребенка. С другой стороны,  те  психологи,  которые  пишут, подобно Роджерсу, что творческий характер имеют и действия ребенка, изобретающего  со своими товарищами новую игру, и работа Эйнштейна, формулирующего  теорию относительности, и деятельность домохозяйки, изобретающей новый соус для мяса, и работа молодого автора,  пишущего свой новый роман, также теряют при этом достаточно существенное смысловое  отличие,  которое  все же имеется между этими видами деятельности.

Поэтому  в  первую  очередь необходимо еще раз подчеркнуть, что креативность – это по сути дела обычная, нормальная функция мозга, а не особое редкое качество, черта характера или свойство личности, встречающееся лишь у незначительной части  индивидов.  Если  более  широко рассматривать креативность, как мы ее себе понимаем, то практически вся деятельность ребенка  и  подростка,  ассимилирующего в течении первых 10 – 15 лет жизни окружающую реальность, носит  креативный  характер.  Образ  мира, формирующийся  в  сознании  ребенка в этот период, отличается с одной стороны крайней незавершенностью и фрагментарностью, а  с другой стороны – чрезвычайной изменчивостью и гибкостью. Изменение одной из составляющих этой сложной мировоззренческой системы приводит к последующему изменению всей системы.  Когнитивная матрица ребенка и подростка напоминает более или менее жидкую субстанцию, и воспринимаемая информация подобно камню, брошенному  на  поверхность воды, оставляет после себя целую серию последующих волнообразных изменений, затрагивающих самые  отдаленные области сознания и личности. Чем меньше возраст ребенка, тем  более масштабный характер имеют изменения, которые претерпевает личность под воздействием новой информации. И  наоборот, чем  старше становится человек, чем более сформирован его индивидуальный образ мира, так называемый гештальт,  тем  меньше  у нас  шансов ожидать каких–либо существенных, глобальных, кардинальных изменений в его системе мировосприятия, несмотря на существенное изменения характера сенсорной стимуляции со  стороны окружающей среды.

Именно в этом плане мы говорим, что креативность,  как  основное  свойство  центральной  нервной  системы человека, имеет максимальную выраженность в раннем детстве, постепенно снижается к периоду биологического созревания, после чего субъективный образ мира приобретает все более  автономный,  самодостаточный, самодовлеющий ригидный характер, помогающий адаптации в условиях  стабильной  социальной  системы, но малоспособный адаптироваться к ее быстрым изменениям, и тем более к принятию иной социальной структуры и системы. Этот феномен хорошо  известен.  В свое  время  он  был назван немецким психологом Карлом Дункером «функциональной ригидностью» психики, и  использовался  многими психиатрами (начиная от концепции неврастении Бирда до  концепции  невроза Хорни) для объяснения механизма возникновения невротических расстройств у личности в современном быстроменяющемся обществе.

Рассмотрим на примерах как происходит  трансформация  мировоззренческих систем у ребенка и взрослого человека.

Например, все мировоззрение ребенка, воспитывающегося в религиозной  среде, проникнуто идеей, что бог есть, что он всегда рядом,  что  он  справедлив  и мудр и карает несправедливость и жестокость. Мы имеем целостную систему, все информационные блоки которой привязаны к идее справедливого Бога  и  пропитаны ей.  Ребенок живет с этим мировоззрением годы, он таким образом видит весь мир (т.н. наивная детская религиозность). Подрастая, он начинает замечать, что в жизни происходят события, не  укладывающиеся в имеющуюся систему, добро не всегда торжествует, а зло не всегда наказуемо, и взрослые как обычно не могут  достаточно  разумно  помочь ребенку разрешить возникающее противоречие. Вспомним спор между Томом Сойером и тетушкой Полли по  поводу необходимости перед едой просить у Бога благословения,  но невозможности  попросить у него удочку для рыбалки. Этих капель сомнения,  попадающих  в детскую душу, иногда достаточно, чтобы в считанные дни и даже часы перевернуть всю систему мировоззрения. Еще вчера Бог был, а сегодня его уже нет.

Какая  гигантская  трансформация мировоззрения должна произойти при этом в детской душе. А ощущение смертности,  появляющееся  в 14 – 15 лет, когда в один прекрасный момент ты понимаешь, что умрешь. Не узнаешь, а понимаешь, и это также переворачивает всю личность.

В зрелом возрасте такие кардинальные  трансформации  крайне редки  и практически невозможны. До сих пор сталинские процессы и удивительная покорность жертв репрессий поражают многих  психологов и социологов. Но с психологической точки зрения по другому и не могло быть.

Если в мировоззренческую систему, пронизанную идеей «партия всегда  права»  проникает информация об обратном, то есть когда человека ни за что, невинного бросают в тюрьму, пытают, осуждают  и  судят  –  почему  не происходит трансформации сознания у большинства людей? Потому что уже и не может произойти.  Ригидная  омертвевшая  мировоззренческая система подавила чужеродную информацию, вытеснила ее и вернулась к стабильному состоянию.

.

Назад

Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
 
 
 
polkaknig@narod.ru © 2005-2006 Матеріали цього сайту можуть бути використані лише з посиланням на даний сайт.