§ 2. Новгородская и Псковская феодальные республики :: vuzlib.su
Ищите Господа когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко. (Библия, книга пророка Исаии 55:6) Узнать больше о Боге
Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ

§ 2. Новгородская и Псковская феодальные республики

.

§ 2. Новгородская и Псковская феодальные республики

Русские северо-западные земли привлекают к себе интерес иссле­дователей и литераторов, с одной стороны, своей самобытностью, а с другой — богатством материала для исследования. Время пощадило эти земли больше, чем остальные русские культурные центры: монголо-татарское нашествие, уничтожившее многие города Руси, не кос­нулось впрямую Новгородской земли, не затронули ее и опустоши­тельные междоусобные войны русских князей. Таким образом, имен­но благодаря этим обстоятельствам до нашего времени дошли многие письменные памятники периода феодальной раздробленности и бо­лее ранние. Великая русская республика средневековья интересна своей уникальностью. Европейскому феодализму была известна республи­канская форма правления, но случай, когда республика по площади равнялась бы территории целой Франции, исключителен. Своеобраз­но и право Новгорода и Пскова. Несмотря на тесные торговые связи этих городов с западноевропейскими компаниями, законодательство мало что заимствовало из правовых систем Запада. Более позднее пра­во Московского государства также не восприняло всех достижений правовой мысли северо-западных республик. Из сказанного не следу­ет, что между Новгородом и остальной Русью лежит пропасть и нет точек соприкосновения. Напротив, Новгородская земля является не­отъемлемой частью Русского государства, с которым она связана об­щими корнями. Именно эти связи и обусловили в дальнейшем присо­единение земель северо-западных республик к Москве.

Основные этапы развития Новгорода и Пскова. Причины, вызвав­шие своеобразие развития русских северо-западных земель, были за­ложены еще в процессе складывания государственности у приильменских славян. В отличие от Приднепровья, где власть в государстве за­хватили представители военной знати, потомки племенных вождей и их дружинников, в Приильменье, как показывают исследования, не было условий для возвышения военной знати. Господствующее поло­жение в государстве заняла старая племенная знать.

Новгород — один из древнейших центров Руси. Новгородские зем­ли были обширны, но не очень удобны для земледелия. Поэтому наря­ду с сельским хозяйством развивались рыболовство, солеварение, охо­та. После образования Древнерусского государства с центром в Кие­ве новгородские земли управлялись обычно князем, присылаемым из Киева. Однако примерно с начала XII в. управление новгородской землей приобретает своеобразие. Дальнейшее укрепление феодально­го землевладения местной знати, практическое отсутствие княжеских земель, наличие у церкви крупных феодальных вотчин, а также пре­вращение Новгорода в центр торговли с Западной Европой делали Новгородскую землю сильной, экономически не зависимой от Киева. Сосредоточение огромных богатств в руках местной знати укрепляло ее в борьбе за политическую независимость Новгорода.

Новгород давно стремился избавиться от власти Киева. Извест­но, что еще княживший в Новгороде в начале XI в. Ярослав Мудрый пытался прекратить выплаты дани Киеву. Новгород добивается пра­ва избирать себе посадника (до этого посадник назначался князем) и архиепископа (ранее новгородский архиепископ назначался киевским митрополитом). В XII в. Новгород становится республикой. Точная датировка этого события в науке спорна, однако очевидно, что ее мож­но отнести на середину века. Более 300 лет просуществовала респуб­лика. Внутренние противоречия, обострение классовой борьбы при­вели к ее ослаблению. Новгород был присоединен к Московскому государству, несмотря на сопротивление боярства, тяготевшего в боль­шинстве своем к Литве. В 1478 г. Новгородская республика перестала существовать. Новгород окончательно вошел в состав Московского государства.

Псковская феодальная республика получила самостоятельность в XIV в. До этого земли Пскова входили в состав Новгородской рес­публики, а Псков считался пригородом Новгорода, т. е. зависимым от него городом. И хотя с XIII в. Псков имел отдельный княжеский стол, на который вполне самостоятельно приглашали князей, Новго­род отказывался признать самостоятельность Псковской республики. Он был вынужден. э.то сделать в обмен на военную помощь Пскова против шведов. Псковская феодальная республика, хотя и отпочкова­лась от Новгородской, не была точной ее копией. Особенности место­положения и географические условия оказали существенное влияние на социальный и политический строй Псковской республики. Близость агрессивных соседей обусловила более сильную власть князя, а ску­дость земельных угодий — отсутствие крупного боярского землевла­дения, что в свою очередь определило меньшую роль боярства в поли­тической жизни Пскова. Падение самостоятельности Пскова связано с собиранием русских земель вокруг Москвы. В 1510 г. земли Пскова были присоединены к Московскому государству.

Общественный строй. В Новгороде, как и в других районах Руси, существовали светские и духовные феодалы. К духовным прежде всего принадлежали монастыри и высшие духовные иерархи: архиепис­коп, епископ, настоятели монастырей. Монастырское землевладение росло достаточно быстро, многие светские феодалы передавали по завещаниям свои земли на помин души, часто монастыри покупали землю, были и случаи захвата ими земель как общинных, так и неза­нятых. В то же время монастыри редко отчуждали свои владения, в качестве исключения могут рассматриваться сделки по продаже мо­настырями земли. Исключалось и дробление церковных земель, свой­ственное светскому землевладению. Обширные земли давали Новго­родской епархии значительные доходы, которые пускались духовен­ством в торговый оборот. Церковь в Новгороде и в Пскове объявила себя покровительницей торговли. Она являлась хранительницей эта­лонов мер и весов, скрепляла международные торговые договоры. Все это делало церковь и высшее духовенство влиятельной силой в обеих феодальных республиках.

К светским феодалам принадлежали бояре, житьи люди (т. е. за­житочные), к ним можно отнести также своеземцев (земцев в Пскове). Особенностью Новгорода и Пскова было отсутствие княжеского до­мена и наличие землевладения городской общины.

Наиболее влиятельную группу феодалов составляли бояре — по­томки родоплеменной знати. В основе их политического могущества лежало богатство. Первоначально бояре пользовались доходами от общественных земель Новгорода, выступавшего как коллективный феодал. Однако к XIV в. сложилось уже и индивидуальное землевла­дение боярства. Кроме того, новгородские бояре широко занимались торговлей и ростовщичеством. Они ревностно охраняли свои исклю­чительные права занимать высшие выборные должности в республи­ке (посадника, кончанского старосты). Имевшим порой и большие состояния житьим людям путь к этим должностям был закрыт. Даже должность тысяцкого, представлявшего интересы прежде всего житьих и «черных» людей, в XIV в. стали занимать бояре. Поскольку в Пскове крупное землевладение распространено не было, экономичес­кое господство бояр не стало таким сильным, как в Новгороде. В силу этого роль князя и веча в Пскове была выше, чем в Новгороде.

Житьи люди упоминаются в Новгородской судной грамоте (НСГ) рядом с боярами (ст. 6,10). Они тоже имели земли, населенные кресть­янами, оставаясь при этом так же, как и бояре, горожанами. Участво­вали житьи люди и в торговле. Однако главным, что определяло их статус, было именно землевладение. Как справедливо подметил еще В. О. Ключевский, житьих людей не случайно после падения Новго­рода верстали в служилые люди с поместным окладом, а не записыва­ли в городские посады, как купцов. Однако житьи люди, хотя и были феодалами, имели ограниченные права по сравнению с боярством. Они не могли избираться на высшие государственные должности; до XIV в. из числа житьих людей избирали тысяцкого, но затем эта должность была узурпирована боярством.

Известна и такая категория землевладельцев, как своеземцы или земцы. Исследования показали, что основная масса новгородских сво­еземцев (673 из 780) владела мелкими и мельчайшими вотчинами, со­размерными с крестьянскими наделами. Около 25% обрабатывали участки своим трудом без помощи половников и холопов. Около 1/3 оставляли свои владения в пользовании крестьян и не жили в вотчи­нах. Большей частью своеземцы жили в городе. В. О. Ключевский счи­тал, что земцы — крестьяне-собственники. Современные исследова­тели относят их, однако, к мелким феодалам. В сельскую общину они не входили, а пользовались привилегиями члена городской общины. Спорно происхождение своеземцев. Существует мнение, что своезем­цы — это измельчавшие бояре. В. Л. Янин полагает, что своеземцы — измельчавшие житьи люди. Считают возможным и третий путь воз­никновения своеземцев: распад коллективной собственности горожан или скупка земель у разоряющихся смердов-общинников. Документы и прежде всего новгородские писцовые книги, свидетельствуют, что одной из наиболее древних форм землевладения являлось коллектив­ное землевладение горожан. Так, в коллективной собственности бо­лее чем 115 жителей г. Ямы находилось село в 52 крестьянских двора с пашней и другими угодьями. Распад такой коллективной собственнос­ти был одним из источников появления мелких вотчин.

Характерной особенностью землевладения в феодальных респуб­ликах, на это указывал еще С. В. Юшков, являлось то, что основной землевладельческой группой были горожане. Члены городской общи­ны имели исключительное право на приобретение вотчин из земель, тяготеющих к городу. Вече определяло режим этих земель. Запреща­лась передача их иногородним, в том числе даже князю. В случае осо­бых заслуг перед городом вече могло пожаловать землю. Тем самым проявлялась интересная особенность феодальных вотчин вечевого города: это землевладение, свободное от отношений сюзеренитета-вассалитета; вотчинник сохраняет связи лишь со своей городской об­щиной.

Таким образом, в Новгороде трудно отделить феодалов и город­ское население, вотчинников и купцов. Но так или иначе купцы в Нов­городе и Пскове играли громадную роль. Основным занятием их была внутренняя и внешняя торговля, однако, как и каждый горожанин, они могли быть землевладельцами. Статьи 17 и 18 НСГ упоминают купца наряду с боярином и житьим при разрешении споров о земле.

Купечество объединялось в корпорации, общества. Центрами кор­пораций обычно выступали церкви. В «Рукописании князя Всеволо­да» XIII в. до нас дошел устав такой корпорации, объединенной во­круг новгородской церкви Иоанна Предтечи, построенной на купе­ческие деньги. Иванская корпорация объединяла весьма зажиточных купцов: вступительный взнос равнялся 50 гривнам серебра (около 10 кг серебра). В уставе определялся порядок управления Иванской ор­ганизацией. Поскольку купцы объединялись вокруг церкви, то, как и положено прихожанам, избирали старост (причем сразу трех): один от житьих и «черных» людей (впоследствии тысяцкий) и два от куп­цов. Старосты разбирали как внутрицерковные проблемы, так и спо­ры иванских купцов с иностранными и новгородскими купцами. Иван­ская организация в решении своих дел была вполне самостоятельна, и посадник не участвовал в рассмотрении таких споров.

Иванское купечество не было единственной купеческой организа­цией города. Документы позволяют говорить о корпорации купцов, ведших заморскую торговлю, купцов, торговавших скотом.

В Новгороде существовали и так называемые черные, малодшие люди, к которым относились мастера, ученики, ремесленники и най­миты. Как члены городской общины, они пользовались некоторыми привилегиями, в частности, при покупке земель, тянувших к городу, принимали участие в местном самоуправлении, обладали податным иммунитетом.

Зависимое население республик включало в себя прежде всего крестьян, половников, холопов. Большая часть крестьян находилась в зависимости от феодального государства. В документах они имену­ются смердами. Смерд должен был выполнять повинности в пользу государства, платить налоги. Из договора, заключенного Псковом с Литвой, видно, что беглого смерда необходимо возвращать «в свой погост». Таким образом, ясно, что смерды, по сути, прикреплялись к земле. Крестьяне, зависимые от отдельных феодалов, как правило, смердами не именовались. В некоторых документах монастырские крестьяне назывались сиротами. Постепенно увеличивается количес­тво крестьян, зависимых от феодалов. Рост вотчинного землевладе­ния происходил разными путями. Наиболее распространенными были самовольный захват крестьянских земель, а также покупка феодалом земельного участка общинника, вышедшего из крестьянской общи­ны, находившейся в процессе разложения.

Большое место в Псковской судной грамоте уделено половникам, т. е. людям, работающим из половины урожая. В Пскове половники делились на изорников — пахарей, огородников и кочетников, т. е. рыболовов. Их объединяло то, что они жили не на своей земле, а в «селе» государя. Закон устанавливал общие нормы, определяющие уход изорника от своего господина: один раз в году, поздней осенью, и при условии выплаты всех долгов.

Одновременно и государь не мог выгнать изорника в другое вре­мя. Поземельная зависимость изорника от государя не делала его ли­цом недееспособным. В науке есть мнение, что степень зависимости изорника от господина определяется тем, к какой группе феодалов при­надлежит хозяин земли, на которой работает изорник. У крупного зем­левладельца крестьянину жилось хуже, он был связан прочными пись­менными обязательствами.

Известно, что в Новгороде и Пскове были и холопы. Историчес­кие документы предписывают возвращать беглых холопов их хозяе­вам. НСГ говорит об ответственности господина за своего холопа в случае совершения последним преступления, преследуемого в поряд­ке частного обвинения. В этом случае хозяин холопа уплачивал штраф даже тогда, когда преступление было совершено до поступления в холопство. Холопы в Новгородской республике использовались для обработки земель в феодальных вотчинах.

Государственный строй. В знак независимости от княжеской влас­ти, в связи с установлением республиканского строя, Новгород стал именоваться Господин Великий Новгород. С достижением независи­мости Псков также стал называться Господин Псков. Высшим орга­ном власти в обеих республиках считалось вече главных городов, т. е. собрание жителей городских общин. Участие крестьян в вече не преду­сматривалось. Не имели решающего голоса и жители других городов, хотя случаи их присутствия на вечевых собраниях Новгорода и Пско­ва зафиксированы в документах.

О составе веча, его роли в решении государственных вопросов в научной литературе нет единого мнения. Традиционной является точ­ка зрения, что в нем могло принимать участие все свободное мужское население города, которое сходилось по звону вечевого колокола. В Новгороде вече проходило на Ярославовом дворище на Торговой сто­роне города или на Софийской площади. В Пскове вече собиралось на площади перед Троицким собором. Памятники донесли известия о многочисленных стычках между новгородцами, происходившими на вече. Иногда разногласия были настолько велики, что собирались два веча: одно на Софийской, другое на Торговой стороне, а потом они шли навстречу друг другу, чтобы врукопашную на Большом мосту через Волхов выяснить, кто же прав. Лишь вмешательством духовен­ства удавалось иногда предотвратить кровопролитие. Всем этим све­дениям, а также многочисленным упоминаниям документов о присут­ствии на вече не только «лучших», но и «черных» людей противоречат данные, полученные В. Л. Яниным в результате археологических рас­копок на месте Ярославова дворища. Установив, что вечевая площадь могла вместить по своим размерам не более 500 человек, он предпо­ложил, что на вече присутствовали примерно по 100 представителей от каждого конца Новгорода, и уже в XIV в. боярство узурпировало представительство «черных» людей. Очевидно, что на начальной ста­дии существования Новгородской республики вече, представляя все слои городской общины и защищая их интересы, проводило полити­ку, направленную на ограничение княжеской власти. Постепенно же власть боярства усиливается, вече становится менее представительным, и к XV в. оно уже превращается к орган, через который боярская оли­гархия проводит свои решения.

Некоторые особенности имело псковское вече. Отсутствие круп­ного боярского землевладения в республике делало боярство не на­столько сильным, чтобы сосредоточить в своих руках всю политичес­кую власть. Военная опасность, постоянно угрожавшая Пскову, уси­ливала роль князя, что в свою очередь также ослабляло политическую роль боярства. Поэтому вече в Пскове в значительно большей степе­ни, чем в Новгороде, учитывало интересы городской общины.

Функции веча как высшего органа власти в республиках были весь­ма многообразны. Оно решало вопросы войны и мира, избирало вы­сших должностных лиц, включая и архиепископа. Выборы проходили путем жеребьевки. Сохранились сведения о выборах архиепископа. Имена трех кандидатов записывались на отдельные жеребьи и кла­лись на алтарь Софийского собора. Два жеребья должен был снять мальчик или слепой. Кандидат, записанный на оставшемся жеребьи, считался избранным. На вече решались вопросы призвания князей, оно же «указывало им путь». Есть сведения и о том, что на вече проис­ходил суд. На нем одобрялись или не одобрялись основные внутри- и внешнеполитические мероприятия, принимались законы.

Вече не было органом, созывавшимся регулярно. Обычно оно со­биралось по инициативе высших должностных лиц, они же готовили повестку дня, проекты решений. От них во многом зависело, что «при­говорит» вече. Коллегия, подготовлявшая вече и осуществлявшая ру­ководство текущими делами, называлось Осподой, или Советом гос­под в Новгороде и Господой в Пскове. В Осподу, или Совет господ, входили высшие выборные должностные лица Новгорода: посадник, тысяцкий, канчанские старосты, соцкие. Как убедительно доказал В. Л. Янин, должности эти, хотя и выборные, занимали обычно боя­ре. Помимо посадника и тысяцкого, избранных на данный момент, в Совет господ входили и старые посадники, уже переизбранные. В XV в. новгородский Совет господ насчитывал более 50 человек. Он заседал в палатах архиепископа и под его председательством. В Пскове в Со­вет бояр входили князь, посадники, соцкие.

Совет господ решал важнейшие вопросы текущей политики, со­ставлял законопроекты. Псковская Господа в более узком составе яв­лялась еще и судебным органом. Решения, которые готовил Совет гос­под для веча, как правило, принимались. Совет, будучи составленным из представителей боярской знати, проводил политику, угодную бо­ярству. По словам В. О. Ключевского, «это была скрытая, но очень деятельная пружина новгородского управления».

Большую роль в управлении играли должностные лица, избирае­мые на вече. Высшим должностным лицом в обеих республиках были посадники. Вторым лицом в Новгороде был тысяцкий. В Пскове изби­рали вместо тысяцкого еще одного посадника. Должность тысяцкого, оставшаяся от древней численной системы управления, предполагала наличие в городе 10 сотен. В Пскове же 10 сотен не набиралось. Четко разграничить обязанности посадника и тысяцкого трудно: посадник выполнял многое из того, что входило в обязанности тысяцкого. Не­которую ясность может внести то, что в немецких текстах посадника именовали бургграфом, т. е. начальником города, а тысяцкого — гер­цогом, подчеркивая тем самым его принадлежность к военной адми­нистрации.

Посадник избирался из знатных боярских фамилий. Пока он за­нимал свою должность, он назывался степенным (т. е. сидевшим на «степени», трибуне во время веча), когда избирали нового посадника, прежнего именовали старым. Посадник обычно служил «пока люб», смена посадников вызывалась, как правило, распрями между бояр­скими родами. Будучи, по сути дела, главой республики, посадник пред­седательствовал на вече, вел международные переговоры, а так­же участвовал в суде, контролировал князя, в военное время возглав­лял полки.

Тысяцкий ведал прежде всего вопросами военного ополчения. Эта должность встречается в летописи впервые под 1191 г. В «Рукописа­нии князя Всеволода» тысяцкий также упомянут как выборный от житьих и «черных» людей староста церкви Иоанна Предтечи. Деятель­ность тысяцкого была связана и с торговлей. Он возглавлял торговый суд, независимый от посадника. Постепенно и эту должность прибра­ли к рукам бояре. В пользу посадника и тысяцкого шел поземельный налог — поралье.

Своеобразным должностным лицом в Новгороде был архиепис­коп. Новгородцы добились, чтобы он не назначался митрополитом, а избирался на вече. Точнее, вече избирало трех кандидатов, жребий же решал, кто именно из них будет владыкой. Митрополит лишь утверж­дал волю новгородцев. Владыка осуществлял не только управление новгородской епархией. Он выполнял и светские обязанности: хранил казну и архив, возглавлял дипломатические переговоры.

Особое место в феодальных республиках занимал князь. Его при­глашали по договору, в котором устанавливались условия службы. Князь стоял во главе управления и суда, но действовал под контро­лем и вместе с посадником. Он должен был организовать оборону зем­ли. В Новгороде князь не мог отставлять от должности выборных. Известен случай, когда смоленский князь Святослав Мстиславич, кня­живший в Новгороде, потребовал смены «без вины» новгородского посадника Твердислава. Вече сразу напомнило князю, что он «крест целовал без вины мужа должности не лишать». Не мог князь без согла­сия посадника самостоятельно назначать на невыборные должности. В договорах подробно предусматривались размеры и источники воз­награждения князей, в частности дары от волостей, судные и проез­жие пошлины. Специально оговаривалось запрещение князю, его жене и боярам приобретать села в Новгородской земле и принимать людей в закладники. Запрещено было князю и вести заграничную торговлю без посредничества новгородских купцов. Одновременно он должен был создавать новгородским купцам режим наибольшего благоприят­ствования в своем княжестве. Несколько иным было положение князя в Пскове. Там он мог назначать своих наместников в пригороды Пскова.

Новгородская феодальная республика была огромной по масшта­бам средневековой Европы страной, она достигала Белого моря, про­стиралась за Уральские горы. Сам Новгород был крупным, густонаселенным городом, возникшим в результате сращения нескольких по­селений. Он делился на пять концов. В. Л. Янин предположил, что эта административно-территориальная единица образовалась на базе по­селков, население которых состояло из бояр и зависимых от них лю­дей, живших в барских усадьбах. В противоположность концам насе­ление сотен составляли «черные» люди, платившие в XII в. подати князю и подчинявшиеся княжеской администрации. Вскоре, однако, сотни перешли в подчинение концам. На концах были свои вечевые собрания. Тот факт, что кончанское вече избирало старост из бояр, объясняется авторитетом богатства и знатности, желанием иметь в Совете господ такого представителя, к мнению которого бы прислу­шивались. Псков также делился на концы, но их у него было шесть.

Старая десятичная система управления вписалась в новое адми­нистративно-территориальное устройство; в конце было две сотни. Сотни имели свой сход и избирали сотского. В военное время они представляли базу новгородского ополчения. Концы делились на ули­цы, управляемые уличанским вече и избираемым на нем старостой.

Управление обширными землями Новгородской республики осу­ществлялось из Новгорода с одновременным предоставлением землям известной самостоятельности. Как писал В. О. Ключевский, термин «пятины» для обозначения новгородских областей появляется уже после присоединения Новгорода к Москве. В республиканский пери­од они назывались землями, а в ХП в. — рядами. Документы позволя­ют сделать вывод, что земли имели связи с концами Новгорода и Пско­ва, последние осуществляли управление и суд на прилежащих к ним землях.

Кроме столичных в обеих республиках были и другие города, на­ходившиеся в зависимости от Новгорода и Пскова, их концов, назы­ваемые пригородами. На каждый конец Пскова в последней трети XIV в. приходилось по два пригорода. Они имели свое вечевое устрой­ство, но вместе с тем центральная власть назначала в них наместни­ков.

Система органов, осуществляющих правосудие в Новгороде и Пскове, имела свои особенности. Для нее характерно широкое учас­тие в правосудии веча, правда, со временем все более убывающее. Как свидетельствуют летописи, вече осуществляло суд по наиболее опас­ным для государства преступлениям. Известны случаи, когда на вече производилось и дознание. Ни в Новгороде, ни в Пскове князья не имели права судить единолично, что специально записывалось в до­говорах с ними. Но они судили вместе с посадниками, а также пред­ставителями бояр и житьих людей. На местах тоже дела рассматрива­лись коллегиально княжескими людьми и представителями пригоро­дов.

Тысяцкий и два купеческих старосты осуществляли суд торговый. Ст. 5 и 6 «Рукописания князя Всеволода» подчеркивают независимость этого суда от посадника. Только в случае совершения преступления, в котором были замешаны новгородские и иностранные купцы, суд по делу осуществлял посадник совместно с тысяцким и купеческими ста­ростами.

Традиционно споры между духовенством, церковными людьми, а также дела, подлежащие церковной юрисдикции, решались церков­ным судом. До 1385 г. такой суд вершил московский митрополит у себя или во время своих поездок в Новгород. С 1385 г. право суда было передано новгородскому архиепископу, который судил с участием представителей бояр и житьих людей. Дела, в которых одна сторона подлежала церковной юрисдикции, а другая — светской, рассматри­вались смешанным судом, состоящим из представителей духовенства и городских властей. ПСГ знает и суд братчины. Исследователи видят в нем пережиток древнего общинного института. Ю. Г. Алексеев ус­тановил, что братчина — это соседская территориальная община сель­чан или уличан, совпадающая с церковным приходом. Суду братчи­ны подлежали мелкие ссоры, кражи на пиру.

Право. О праве Новгорода и Пскова можно судить главным обра­зом по Новгородской и Псковской судным грамотам, международ­ным договорам и другим дошедшим до нас документам. Следует за­метить, что даже крупнейшие и важнейшие из этих документов дошли до нас не полностью: от НСГ сохранился лишь отрывок, содержащий 42 статьи, а ПСГ, хотя сохранилась целиком и даже в двух списках, имеет большие дефекты в тексте. Спорна и датировка обоих памятни­ков права. Обычно их относят к концу XV в.

В Новгороде и Пскове действовали и другие правовые сборники, прежде всего Русская Правда, Мерило Праведное, Кормчая Книга. Если Русская Правда — это прежде всего памятник уголовного и про­цессуального права, то ПСГ восполняет существенные пробелы в об­ласти гражданского права, что определялось развитием товарно-де­нежных отношений в Пскове.

Западная Европа хорошо знала римское частное право и, естест­венно, пользовалась пригодными нормами. Русская же практика са­мостоятельно выработала целый ряд оригинальных институтов, вы­текающих из потребностей жизни.

В гражданском праве получили закрепление институты вещного права, т. е. права на вещи, центральным из которых являлось право собственности. В законе впервые появляется термин, обозначающий движимое имущество — живот. Есть в ПСГ и термин, определяющий недвижимость — отчина. Большое внимание уделяется земле как объ­екту права собственности. Часто упоминается в ПСГ и движимое иму­щество, из которого особо выделяется скот.

Среди способов приобретения права собственности ПСГ упоми­нает давность владения. Этот древнейший способ был закреплен в ней в отношении пахотной земли и рыболовного участка водоема. При этом закон перечисляет ряд условий, без соблюдения которых невоз­можно приобретение права собственности по давности. Основным же способом приобретения права собственности являлись договоры и наследование. ПСГ известны также находка и приплод.

Право на чужие вещи представлено в ПСГ кормлей, т. е. пожиз­ненным правом пользования недвижимостью. Имущество переходи­ло в кормлю, как правило, после смерти собственника. Ю. Г. Алексе­ев говорит и о возможности продажи в кормлю. Супруг мог завещать пережившему супругу свою землю в пожизненную кормлю; при от­сутствии завещания земля также переходила в кормлю пережившему супругу. Продажа кормли запрещалась.

Развитие товарно-денежных отношений обусловило достаточно высокий уровень обязательственного права. Усложнение хозяйствен­ной жизни общества вело к совершенствованию способов заключения договоров. Вместо громоздких, сопряженных с обрядностью, привле­чением свидетелей способов заключения договоров появляются удоб­ные письменные способы оформления различных сделок. Рост числа купеческих операций, увеличение количества их участников приводи­ли к необходимости более серьезного оформления договоров.

Основным способом заключения договора становится запись — письменный документ, копия которого, скрепленная печатями, сдава­лась в архив. Записью оформлялись договоры купли-продажи земли, хранения, займа на большие суммы, изорничество и поручительство; при помощи записи оформлялось завещание. Составление записи было довольно сложным делом, но этот документ нельзя было оспорить. Оформление договоров на незначительные суммы (займы до одного рубля) осуществлялось при помощи доски, т. е. неформального пись­менного документа. Доска была доказательством, которое можно было оспорить. Сохранилась и устная форма заключения сделок. Вероят­но, наиболее распространенной она была в сельской местности, пос­кольку в ПСГ она встречается в связи со спором изорника с господи­ном по поводу покруты. В случае устного оформления договора тре­бовалось 4 — 5 свидетелей.

Серьезное внимание уделялось способам обеспечения исполнения обязательств. В ПСГ достаточно много места отведено поручительст­ву и залогу. Поручительство (порука) применялось в случаях, когда сумма долга не превышала одного рубля. Возможен был залог движи­мого имущества и недвижимого. Залог недвижимого имущества не сопровождался передачей имущества кредитору, движимое имущест­во, напротив, передавалось. Судя по обилию статей, посвященных за­кладу, споры здесь были довольно частыми.

Законодательству и практике Новгорода и Пскова было известно большее число видов договоров, чем Русской Правде. Один из самых распространенных договоров — купля-продажа. Купля-продажа дви­жимости осуществлялась на торгу, без лишних формальностей. Дого­вор заключался в устной форме, свидетели были необязательны. До­бросовестного приобретателя закон защищал. В случае обнаружения скрытых недостатков вещи договор расторгался.

Купля-продажа земли оформлялась записью. Как показывают ис­следования, состав продаваемых угодий был различен. В Двинской области, например, в них входили обычно двор, пахотные земли, се­нокосные и промысловые угодья. Субъектами договора купли-продажи земли могли быть близкие родственники. Известны случаи, ког­да сторонами были супруги, однако женщины могли в этой сделке вы­ступать лишь в качестве продавца. Оформлялась сделка при свидете­лях обеих сторон и скреплялась печатью архиепископа или его намест­ника. В договоре могло быть оговорено, что земля продается «одерень» или «в веки», т. е. без права выкупа. При отсутствии этого усло­вия выкуп не допускался.

Существенные особенности имел договор купли-продажи, заклю­чаемый с иностранными купцами в Новгороде. Признавалась закон­ной только мена, а не торговля, обмен товара на товар, кредитные сделки запрещались. Закон устанавливал, что немецкий купец должен иметь свидетеля, он мог три дня осматривать товар. Передача товара обязательно происходила на немецком дворе. Оформление сделки представляло собой выражение сторонами согласия перед свидетеля­ми, сопровождаемое обрядом рукобитья. После того как русский ку­пец выносил товар с немецкого двора, сделка считалась необратимой. Лишь с середины XV в. на немецком дворе начали осуществляться письменное оформление сделок, регистрация их в памятных книгах. Договор мены регулировался аналогично договору купли-продажи.

Договор дарения оформлялся, особенно когда касался земли, дан­ными грамотами, составлявшимися в присутствии свидетелей и с обя­зательным приложением печати. Как правило, таким образом офор­млялись вклады в монастыри на помин души. Однако допускались случаи заключения договора дарения упрощенно. ПСГ разрешает оформление договора на дому в присутствии священника или свиде­телей, не являющихся родственниками. Вероятно, это допускалось в случае болезни или затруднительности для дарителя покинуть дом. Сделка была действительной лишь в случае дарения родственнику, а не постороннему. Племянник, упоминаемый в документе, понимается как человек одного рода, племени.

Договор займа был хорошо известен русскому раннефеодальному праву. ПСГ использует для его обозначения два термина: «займ» и «ссуда». Порядок оформления договора зависит от размеров займа. Займ до одного рубля не требовал оформления записью, свыше одно­го рубля запись была обязательна, за исключением займа между куп­цами. В этом случае достаточно было при споре предъявить доску. Закон в отличие от Русской Правды не устанавливал предельного раз­мера процентов. Они определялись соглашением сторон. Допускалось досрочное прекращение обязательства по инициативе любой сторо­ны. Однако в случае прекращения договора по инициативе кредитора он лишался права на проценты.

Серьезное внимание уделено в ПСГ договору хранения. Он пере­стает быть дружеской услугой, порядок его заключения строго фор­мальный. Договор оформляется записью, где перечислены все ценнос­ти, сдаваемые на хранение. Только в некоторых исключительных слу­чаях допускалась передача вещей без записи. В этом случае применя­лись такие доказательства, как присяга, поединок.

Имущественный заем, не упоминавшийся в Русской Правде, зна­ком ПСГ. Здесь имеется в виду наем помещения. Наниматель-подсуседник по закону может в потребных случаях предъявлять иск хозяину.

Своеобразным был договор изорничества. Изорник, одна из кате­горий половников, заключал договор, по которому за пользование землей обязывался отдавать хозяину половину или иную часть уро­жая. Изорник при этом часто брал покруту — нечто подобное купе Русской Правды.

Распространенным видом договора был личный наем. Договор заключался обычно устно, однако возможна была и запись. Закон ста­вит обе стороны в равное положение, предоставляя им право отстаи­вать свои интересы, хотя на практике различные категории наймитов имели разный статус.

Наследственное право допускало оба известных порядка насле­дования. При наследовании по закону имущество переходило ро­дственникам умершего, которые совместно с ним вели хозяйство. В этом случае предусматривался облегченный порядок решения споров о наследстве; вместо письменных доказательств достаточно было сви­детельства сторонних людей. Наследство, в случае перехода его по закону к близким родственникам, без нужды не дробилось, посколь­ку, вероятно, рассматривалось как единое хозяйственное целое.

Завещание оформлялось в письменной форме и называлось руко­писанием. Как показывают исследования дошедших до нас завеща­ний, среди наследников называются прежде всего близкие завещате­ля: жена, дети, брат, мать. Имеются случаи завещания имущества племяннику и крестнику. При отсутствии близких родственников имущество могло быть завещано дальним, а также людям, не состо­явшим в родстве с завещателем. Обычно основное место в завещании занимало распределение между наследниками земли. Часть земли пе­редавалась церкви на помин души. Распределение между наследника­ми, порой даже не родственниками, достаточно крупных состояний требовало соблюдения больших формальностей. Завещания удосто­верялись священником, свидетелями (в Пскове они отсутствуют), обя­зательна была печать наместника новгородского владыки.

По существующему правилу, зафиксированному еще в Смоленс­ком договоре 1229 г., обязательства наследодателя переходили к на­следнику. Поэтому неудивительно, что вдова изорника и его дети дол­жны расплатиться с хозяином по долгам умершего.

По подсчетам исследователей более половины статей ПСГ посвя­щено уголовному праву. Общее понятие преступления в ней расширяется в сравнении с Русской Правдой. Теперь преступными считаются всякие деяния, запрещенные уголовной нормой, хотя бы они и не причиняли непосредственного ущерба какому-нибудь кон­кретному человеку (например, государственные преступления, преступ­ления против суда и пр.). Закон не содержит норм, определяющих круг субъектов преступления. По мнению большинства исследователей, ПСГ, следуя за Русской Правдой, также исключает из него холопов. ПСГ освобождала от ответственности при невиновном причинении вреда. Во всяком случае в ней указан один пример такого освобожде­ния от ответственности: истец и пристав не отвечали, если их приход в дом ответчика вызывал выкидыш у испугавшейся жены ответчика.

В соответствии с новым понятием преступления изменяется систе­ма преступлений. Впервые в русском праве появляются государствен­ные преступления, во всяком случае одно из них — измена (перевет). Опасным преступлением является и поджог, смыкавшийся порой с изменой. Пожар в средневековом городе, опасный и сам по себе, мог быть совершен по заданию врага. Летопись доносит до нас подобный случай. В 1496 г. «загорелося на Крому в Кутного костра, и клети мно­го погорело, и ржи много и платья... а зажег Чюхно, закратчися, а послаша его немцы зажече и посулиша ему дару много».

Имущественные преступления, известные Русской Правде, теперь существенно расширяются и изменяются. Первая же статья грамоты называет такие имущественные преступления, как разбой, наход, гра­беж, кражу из закрытого помещения. Грамота знает квалифицирован­ную кражу в третий раз. Из текста ПСГ нельзя определить, чем отли­чается разбой от находа и грабежа. В памятниках XV в. термин «раз­бой» сохранил значение неспровоцированного убийства с целью завладения имуществом, вооруженной засады на дорогах. Наход пони­мается некоторыми исследователями как разбой шайкой, однако воз­можно и другое объяснение: наход — это типичный пример кулачно­го права, нападение одного феодала на усадьбу другого. Помимо Эк­логи, на которую ссылается Ю. Г. Алексеев, это мнение подтверждает и аналогичный взгляд на наход в Статуте Великого княжества Литов­ского 1529 г.— памятнике, очень близком ПСГ и по географии, и по времени принятия.

Значительно меньше, чем в Русской Правде, представлены в ПСГ преступления против личности, очевидно потому, что в Пскове про­должала действовать и сама Русская Правда. Убийству посвящены всего две статьи. Как и в Русской Правде, сурово наказание за оскорб­ление (вырывание бороды). Знает ПСГ и нанесение побоев.

Впервые ПСГ говорит о преступлениях против порядка управле­ния и суда, должностных преступлениях.

Система наказаний ПСГ проста: известны были только два вида наказания — смертная казнь и штраф. Конкретные виды смертной каз­ни в законе не определялись. Из летописей известно, что воров обыч­но вешали (эта казнь была традиционной для таких преступников и пришла на Русь из Византии), поджигателей сжигали, изменников из­бивала толпа, убийцам отрубали голову; известно было и утопление. Штрафы (продажи) взимались в пользу князя, часть суммы поступала в казну Пскова. Одновременно с выплатой штрафа виновный должен был возместить ущерб.

В Новгороде и Пскове продолжал существовать состязательный процесс. Вместе с тем, развивается и следственная, розыскная фор­ма процесса. Как и в Киевской Руси, в феодальных республиках су­ществовал институт досудебной подготовки дела — свод. Подробно в ПСГ свод не регламентировался, поскольку и в этом случае действо­вали нормы Русской Правды.

На процессе допускалось представительство сторон. Женщины, дети, старики, монахи, монахини, глухие имели пособников, которые должны были представлять в суде их интересы. Грамота запрещала должностным лицам выступать в качестве представителя стороны в процессе, чтобы, вероятно, не оказывать давления на суд. В случае спора о церковной земле интересы церкви представлял староста, т. е. выборный представитель верующих прихода этой церкви. Процесс начинался обычно подачей искового заявления, жалобы. Половник и его господин начинали разрешение своих споров с заклича, публичного оповещения на торгу о своих претензиях. Это объявление должно было привлечь к делу в качестве свидетелей членов общины.

Важным этапом был вызов ответчика в суд, осуществляемый пуб­лично, на церковной площади в присутствии священника. В случае 5-дневной неявки в суд ответчика его могли доставить на суд принудительно.

Много места в законе уделено доказательствам. Серьезную роль, особенно в имущественных спорах, играли письменные доказательст­ва. Первое место среди них занимала запись. В отдельных случаях доказательственную силу имели и простые расписки — рядницы, доски. Среди доказательств могло быть и собственное признание. ПСГ упоминает его, говоря о споре по договору займа. Однако в практике оно употреблялось и по уголовньм делам. Большую роль в процессе играли свидетели. Различаются показания сторонних людей, соседей и послухов, являвшихся не только очевидцами, но и активными участниками процесса. Послух должен защищать свои показания против ответчика на поединке. Неявка послуха ведет к автоматическому про­игрышу дела стороной, опирающейся в доказательстве своей право­ты на его показания. Закон вносит известный формализм в оценку показаний послуха: несовпадение показаний истца и послуха вело к проигрышу дела. По делам о воровстве в качестве доказательства выступало «полишное», т. е. краденая вещь, найденная у лица, запо­дозренного в краже. Поличное обнаруживалось во время обыска, про­изводимого должностным лицом — приставом, вместе с которым мог присутствовать и истец. ПСГ вводит новый вид ордалий — судебный поединок, поле. Обычно он выступает в альтернативе с присягой, когда иных, более веских доказательств нет. ПСГ довольно подробно рассматривает порядок проведения поединка, правила замены сторо­ны в нем наемным бойцом. Послух не мог заменить себя бойцом. Если обе стороны, которые должны участвовать в поединке, были женщи­ны, такая замена также не допускалась. Это устанавливалось в связи с тем, что в противном случае возникала возможность замены бойцом только одной стороны в поединке (при несостоятельности другой). Подобный поединок был бы заведомо неравным.

Процесс был устным, но решение выносилось в письменном виде, при выдаче его взимались судебные пошлины. Решение по делу ис­полняли специальные служащие князя или города.

.

Назад

Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
 
 
 
polkaknig@narod.ru © 2005-2006 Матеріали цього сайту можуть бути використані лише з посиланням на даний сайт.