§ 4. Право :: vuzlib.su

§ 4. Право :: vuzlib.su

38
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


§ 4. Право

.

§ 4. Право

Экономическое, социальное, политическое развитие России в на­чале
XX в. требовало существенных изменений в праве. Существо­вавшее
законодательство не способствовало развитию капиталисти­ческих отношений, 900-е
годы — годы интенсивной правотворческой деятельности. Часть законопроектов была
утверждена, но многие так и остались в стадии разработки и обсуждения.
Наибольшие измене­ния произошли в государственном, административном, земельном
и уголовном праве.

Гражданское право Российской империи не было единым для всех
подданных. Сложившееся ранее в процессе присоединения новых тер­риторий правило
оставлять там старые законы сохранялось и в XX в. Поэтому в Финляндии
продолжало действовать Шведское уложение 1734 г., в Царстве Польском применялся Французский граждан­ский кодекс, конечно, с дополнениями и изменениями. В
Бессарабии также действовали национальные источники права (шестикнижие
Арменопуло, собрание законов Донича, соборная грамота Маврокордата),
общеимперские гражданские законы носили здесь характер до­полнительного
источника права. В Прибалтийских губерниях продолжал действовать Свод законов
губерний Остзейских (т. 3). Ко­чевые и полукочевые народы, населявшие азиатскую
часть Российс­кой империи (так называемые бродячие инородцы), жили по своим
национальным обычаям, действие российского гражданского зако­нодательства на
них не распространялось.

Нормы гражданского права содержались в основном в Своде за­конов
гражданских (ч. I. т. Х Свода законов Российской империи). Принятый в первой
половине XIX в. Свод законов гражданских во многом не удовлетворял требованиям
развивающегося буржуазного общества. Часть I т. Х не охватывала всего
гражданского права, кро­ме того, содержавшиеся в нем положения, как уже
отмечалось, рас­пространялись не на всех подданных Российского государства. Кро­ме
региональных были и социальные изъятия. Так, и после отмены крепостного права
земельно-правовые отношения крестьян регули­ровались не Сводом гражданских
законов, а законом о состояниях (т. IX Свода законов). В значительной степени
правоотношения крестьян регулировались обычным правом. Обычай применялся по
делам о наследстве и опеке, а также при решении мелких гражданско-правовых
споров.

Обычай как источник права широко применялся не только при
регулировании указанных выше правоотношений. По судебной ре­форме 1864 г. мировым судьям было разрешено применение норм обычного права безотносительно к сословию
спорящих, если в праве существовал пробел и хотя бы одна из сторон ссылалась на
обычай. Законом от 15 июня 1912 г. это правило было распространено на ок­ружные
суды. Торговые споры все суды при неполноте закона долж­ны были решать на
основании обычного права. В делах же о торго­вой поклаже и при толковании
договоров нормы обычного права имели преобладающее значение по сравнению с
нормативными ак­тами.

Отсталость Свода гражданских законов, пестрота источников
права, отсутствие единства требовали новой, уже буржуазной коди­фикации
гражданского права. Однако работа над проектом Граж­данского уложения
затягивалась, а жизненная необходимость разви­тия гражданского права ощущалась
очень остро. Поэтому в рассматриваемый период большую роль в приспособлении граждан­ского
права к требованиям буржуазного производства начинает иг­рать Сенат. Роль
Сената как толкователя закона и создателя новых правовых норм увеличивалась в
связи с тем, что нормы ч. I т. Х Сво­да законов действовали не на всей
территории Российской империи. Правотворческая деятельность Сената проявилась
прежде всего че­рез деятельность его гражданского кассационного департамента,
хотя и Общее собрание Сената при решении вопросов общего руководст­ва судами и
толкования норм права касалось вопросов гражданско­го права. Юридическое
значение сенатских кассационных решений оценивалось по-разному. Сенат
претендовал на то, чтобы его реше­ния были обязательны для всех судов. В науке
сложилась иная точка зрения. На основании ст. 815 Устава гражданского судопроизводст­ва
большинство ученых признавало обязательными решения Сената только для
конкретного суда, решение которого рассматривалось в кассационном порядке.
Однако на практике все суды признавали ре­шения Сената обязательными наравне с
законом.

Сенатская практика не только развивала и преобразовывала ин­ституты
гражданского права, но и создавала новые, опираясь на «об­щее разумение
законов». Таким образом, появились, например, ин­ститут неосновательного
обогащения, договор в пользу третьего лица, различие аванса и задатка.

Часть I т. Х Свода законов не имела раздела «Лица»,
традицион­но открывающего гражданские кодексы буржуазных государств. Раз­личное
правовое положение граждан Российской империи не позво­ляло свести в один
раздел все нормы, посвященные гражданской пра­воспособности. После отмены
крепостного права на крестьян были распространены не все нормы гражданского
права (в частности, в от­ношении землевладения). Предусмотренное столыпинским
законом запрещение крестьянам скупки общинных земель также противоре­чило
нормам гражданского права, помещенным в ч. I т. Х Свода за­конов.

Серьезные ограничения продолжали сохраняться для евреев (вер­нее,
лиц иудейского вероисповедания): они могли (за отдельными исключениями)
постоянно проживать лишь в определенной местнос­ти, были ограничены в праве
приобретения в собственность недви­жимости.

Существенно различалась правоспособность мужчин и женщин.
Особенно ущемлялись права женщин в области наследования по за­кону. Попытка
изменить это положение была предпринята в законе от 3 июня 1912 г. Он уравнял дочерей и сыновей в праве наследова­ния движимого имущества после их родителей, но
в отношении на­следования земельной собственности определенное неравенство со­хранялось.

Русское гражданское право особо пристальное внимание обра­щало
на вещное право. Значительное число норм и хорошая разработанность институтов
вещного права по сравнению с норма­ми обязательственного отражали отсталость
русского гражданского права от требований буржуазного хозяйства. Отсталость
граждан­ского права проявлялась и в сохранении в нем таких чисто феодаль­ных
институтов, как заповедные и родовые имущества (имения).

В вещном праве выделялись институты права владения (незави­симо
от основания), права собственности, права на чужие вещи (сер­витута). В целях
защиты интересов других членов общества были вы­работаны ограничения в
пользовании собственником недвижи­мостью, прежде всего землей. Это выражалось в
праве общественно­го пользования дорогами и реками, проходящими через земли соб­ственника,
запрещения затоплять плотинами земли других собствен­ников и пр. Российское
гражданское право ограничивало собствен­ника и в области распоряжения своим
имуществом, если это была родовая недвижимость. Родовые имения нельзя было
подарить, ог­раничена была и свобода завещания.

Проданное родовое имение могло быть выкуплено родственни­ками
продавца в течение трех лет.

К правам на чужие вещи относились право пользования вещью и
ее плодами, право использования угодий в чужих имуществах. С 1912 г. к ним присоединяется и право застройки, в соответствии с ко­торым лицу предоставлялось право
пользоваться землей сроком от 36 до 99 лет для постройки здания. Застройщик мог
по истечении сро­ка застройки или снести здание, или оставить его собственнику
зем­ли, возможно было заключить на этот счет особое соглашение.

Столыпинская реформа существенно расширила круг земельных
собственников. По закону 1910 г., развитому законом 29 мая 1911 г., крестьяне получали хутора и отруба в полную собственность.

Обязательственному праву были известны дого­воры мены,
купли-продажи, запродажи (т. е. договор о будущей про­даже), поставки, дарения,
имущественного найма или проката (в от­ношении недвижимости употреблялся термин
«аренда»). Максималь­ный срок аренды был, за редким исключением, 36 лет.
Известен был и договор безвозмездного пользования, именуемый ссудой. Достаточ­но
подробно регулировался договор займа, закон ограничивал мак­симальный размер
процентов — 12. Содержались в ч. I т. Х Свода законов и нормы, регулировавшие
отношения, получившие особое распространение в эпоху капитализма: договоры
подряда, личного найма, товарищества, страхования.

Гражданское право помимо обязательств из договоров знало, ко­нечно,
и обязательства из причинения вреда. Судебная практика вы­работала новый институт:
признала иски из неосновательного обо­гащения.

Особое место в гражданском праве занимало авторское и про­мышленное
право. Объектом авторского права являлся продукт ду­ховного творчества,
выраженный во внешней форме (книги, речи, лекции и т. п.). Автору принадлежало
исключительное право всеми возможными способами воспроизводить, опубликовывать
и распространять свое произведение. После смерти автора его права переходи­ли к
наследникам на 50-летний срок. К промышленным правам отно­сились права
изобретателя, право на фирму и товарный знак. Закон от 28 июня 1912г.
установил, что, несмотря на право изобретателя в течение 15 лет пользоваться
своим изобретением, в случае государ­ственной необходимости право на
изобретение или усовершенство­вание могло быть принудительно отчуждено.

Некоторые изменения произошли в наследственном праве.
Законом 1912 г. были расширены права женщин — наследниц по закону. Как
известно, по русскому праву наследники призы­вались по очереди. В первую
очередь призывались наследники по прямой нисходящей. До 1912 г., если среди наследников были и сы­новья и дочери, наследство делилось таким образом, чтобы
сыновь­ям досталась большая часть. Новый закон отменил это правило, урав­няв
дочерей с сыновьями в наследовании движимого имущества и не­движимости в
городах. При наследовании недвижимого имущества за городской чертой доля
дочерей была увеличена до 1/7. Внебрач­ные дети могли по закону 1902 г. наследовать только благоприобре­тенное (т е. неродовое) имущество матери. Во вторую очередь к
на­следованию призывались боковые родственники, но минуя восходя­щих. По
закону, действовавшему до 1912 г., сестра при братьях не наследовала. Закон 1912 г. установил порядок наследования сестер при братьях аналогично наследованию дочери при
сыновьях.

Семейное право. Основные институты семейного права, сложив­шиеся
еще в XVIII — XIX вв., продолжали действовать и в начале XX в., но некоторые
изменения произошли и в этой отрасли права. Так, изменилось правило о
местожительстве супругов. Местожитель­ство семьи определялось местожительством
мужа. Закон от 14 марта 1914г. установил возможность раздельного проживания,
если для од­ного из супругов совместная жизнь представляется невыносимой. До
этого существовал порядок принудительного возвращения.

Закон 1902 г. предоставил некоторые права внебрачным детям,
но существа их бесправного положения этот закон не изменил. Вне­брачный ребенок
мог требовать от отца пропитания, получал неко­торые права на наследование
после матери. Этот закон допускал усы­новление внебрачных детей.

Уголовное право. В начале XX в. в России действовало
несколько крупных уголовных кодексов: Уложение о наказаниях уголовных и
исправительных (1845 г., в редакции 1885 г.). Устав о наказаниях, на­лагаемых мировыми судьями (1864 г.) и Уголовное уложение, утвер­жденное 22 марта 1903 г. Уложение о наказаниях содержало нормы о тяжких преступлениях, подлежащих рассмотрению общими
судебны­ми местами. Устав, напротив, должен был применяться единолично мировыми
судьями. Уголовное уложение было введено в действие не полностью: действовали
общие постановления о преступлениях и на­казаниях, статьи о религиозных и
государственных преступлениях, о противодействии правосудию и некоторые другие.

Помимо этих законов применялись Воинский устав о наказани­ях,
Устав о ссыльных. Собрание церковных законов и др. Такая мно­жественность
создавала известные неудобства.

Законом преступление определялось с формальной точки зрения
как совершение или несовершение действия, которое запрещено или предписано под
страхом уголовной кары. Уложение о наказаниях не знало никакого формального
деления преступных деяний, свойствен­ного западноевропейскому уголовному праву.
Уголовное уложение 1903 г. выделяет три группы преступлений: 1) тяжкие
преступления, за совершение которых в законе предусматривалась смертная казнь,
каторга или ссылка на поселение; 2) преступления, за которые как высшее
наказание определялось заключение в исправительном доме, крепости или тюрьме;
3) проступки, за которые высшим наказанием являлся арест или денежный штраф.

Если Уложение о наказаниях говорило об обстоятельствах, ис­ключавших
вменяемость, то Уголовное уложение давало определе­ние невменяемости как
состояния, исключающего уголовную ответ­ственность. Согласно Уголовному
уложению вменяемость предполагает способность сознавать свои поступки и
действовать осознанно. Уложение о наказаниях рассматривало как состояние не­вменяемости
малолетство, глухонемоту, душевную болезнь, а также необходимую оборону и
крайнюю необходимость. Малолетство разби­валось на три периода: 1) возраст
безусловной невменяемости; 2) пери­од условной вменяемости и 3) возраст
смягчения наказания. Безусловно невменяемым признавался ребенок до 10 лет.
Подростки в возрасте от 10 до 17 лет подлежали наказанию лишь в случае
признания их действовавшими с «разумением». Наказания, применяемые к ним,
должны были быть значительно мягче наказаний, применяемых к взрослым.
Совершившим преступление в возрасте от 17 до 21 года наказание должно было
смягчаться: уменьшались сроки наказаний, смертная казнь по Уголовному уложению
заменялась бессрочной ка­торгой.

Необходимая оборона и крайняя необходимость по Уголовному
уложению возможны были при защите всех прав, как своих, так и чужих, тем самым
значительно расширялись рамки применения этих институтов по сравнению с Уложением
о наказаниях. Крайней необ­ходимостью признавалось и состояние голода, в связи
с чем в случае кражи для утоления голода допускалась ссылка на крайнюю необхо­димость.

Русское уголовное право тесно связывало вопрос о применении
наказания и его тяжести с вопросом о виновности правонарушителя. Закон, говоря
о виновности, рассматривает случайность, умысел и неосторожность. Случайными
признавались действия или последст­вия действий лиц, наступление которых нельзя
было предвидеть при всей внимательности к своим поступкам, поэтому такие
действия не наказывались. Наиболее серьезной формой вины признавался умы­сел.
Уголовное уложение не различало в отличие от Уложения о на­казаниях умысла
внезапного и заранее обдуманного. Неосторожная форма вины была довольно хорошо
разработана в Уложении о нака­заниях. Уголовное уложение 1903 г. внесло значительные упрощения, определив ее следующим образом: «Преступное деяние почитается
неосторожным не только, когда виновный его не предвидел, хотя мог и должен был
его предвидеть, но также, когда он хотя предвидел на­ступление последствия,
обусловившего преступность сего деяния, но легкомысленно предполагал такое
последствие предотвратить».

Уголовное право из стадии преступной деятельности — обнару­жения
умысла, приготовления, покушения и оконченного преступле­ния — видело опасность
во всех, кроме обнаружения умысла. Приго­товление наказывалось лишь по наиболее
тяжким преступлениям. Покушение наказывалось мягче, чем оконченное
преступление.

Самым тяжким наказанием по-прежнему являлась смертная казнь,
хотя она в России и применялась по ограниченному количеству ста­тей уголовных
законов. Однако назначение ее по ст. 18 Положения о мерах по охране
государственного порядка значительно увеличива­ло число лиц, подвергнутых этому
наказанию. При подавлении рево­люции 1905 —1907 гг., в годы столыпинской
реакции, смертная казнь применялась в массовых размерах. В 900-е годы в России
разворачи­вается движение за отмену смертной казни, тем более что в ряде стран
Европы (Румынии, Португалии, Голландии, Италии, Норвегии) она была уже
отменена. Нельзя назвать ни одного крупного ученого кри­миналиста-теоретика в
России этого периода, который бы защищал существование смертной казни.

Одним из позорных пережитков феодализма в уголовном праве
было сохранение телесных наказаний. Закон постепенно сужал круг лиц, к которым
они применялись, и основания применения. В 1900 — 1904 гг. были отменены розги
для бродяг, плети для ссыльных, телес­ные наказания в войсках и по приговорам
волостных судов. Только Устав о ссыльных и Устав о содержании под стражей
сохранили для ссыльнокаторжных и ссыльнопоселенцев такую «меру воздействия»,
как сечение розгами до 100 ударов.

Ссылка на каторжные работы являлась следующим по тяжести
наказанием после смертной казни. С 1906 г. в связи с отменой отбы­вания каторги на о. Сахалин в пределах европейской части России организуются каторжные
тюрьмы.

В 1909 г. был принят закон о досрочном освобождении, которое
могло применяться к осужденным к лишению свободы в тюрьме, ис­правительном доме
или исправительном арестантском отделении. Условия и порядок досрочного
освобождения были достаточно сложными.

В качестве дополнительного наказания Уголовное уложение зна­ло
три вида лишения прав: 1) лишение всех прав состояния, т. е. поте­ря сословных
прав, титулов, чинов и знаков отличия, права поступать на государственную или
общественную службу, ограничение иму­щественных и некоторых других прав; 2)
лишение всех особенных прав и преимуществ, как личных, так и по состоянию
присвоенных, выра­жавшееся в запрещении поступать на государственную и
обществен­ную службу, записываться в гильдии, выступать свидетелем в граж­данском
процессе, быть третейским судьей, опекуном, поверенным; 3) лишение некоторых
прав и преимуществ зависело от сословной при­надлежности лица и выражалось
главным образом в лишении изби­рательных прав в сословные учреждения.

Среди имущественных наказаний были распространены конфис­кация
и штраф. Русский закон знал только специальную конфиска­цию, т.е. изъятие
орудий преступления, вещей, добытых преступным путем. Общая конфискация как
мера, направленная прежде всего про­тив семьи преступника, была незнакома
европейскому уголовному законодательству, в том числе и русскому.

Особенная часть Уложения содержала нормы о преступлениях
религиозных, государственных, против доходов казны, против общественного
благоустройства, против жизни, здоровья, свободы, чести, имущества частных лиц
и пр.

Особенностью русского уголовного права являлось большое по
сравнению с западноевропейскими уголовными кодексами количест­во статей о
религиозных преступлениях. И хотя число их уменьши­лось — 25 статей в Уголовном
уложении по сравнению с 65 статьями Уложения о наказаниях, это количество
оставалось неизмеримо боль­шим по сравнению с тремя статьями в Германском
уголовном уложе­нии и с пятью статьями Итальянского уголовного уложения. Самым
тяжким религиозным преступлением являлось богохуление. Наказа­ние за него
колебалось от ареста до каторжных работ сроком на 15 лет. Закон говорит и о
кощунстве по отношению к церковным обря­дам, установлениям, священным
предметам. К числу религиозных преступлений относилась и принадлежность к
изуверским сектам (на­пример, скопцов, хлыстов). Уголовное уложение значительно
менее суровыми мерами защищает нехристианские религии. Кощунство по отношению к
нехристианским святыням было наказуемо только в слу­чае признания этой религии
в России и при совершении кощунствен­ных действий в молитвенном доме во время
богослужения.

Наиболее опасным государственным преступлением по Уголов­ному
уложению являлось «посягательство на жизнь, здоровье, свобо­ду и вообще на
неприкосновенность» императора, императрицы и наследника престола, а также на
ниспровержение императора с пре­стола, лишение его верховной власти или ее
ограничение. Это пре­ступление и приготовление к нему карались смертной казнью.
К чис­лу опасных государственных преступлений относились посягательство на
жизнь членов императорской фамилии, государственная из­мена, «смута»,
пропаганда против существующего строя, призывы к совершению противозаконных
действий.

В большем числе случаев преступления квалифицировались по
статьям Уложения о наказаниях. Это преступления должностные, включавшие в себя
превышение власти, присвоение вверенного иму­щества, неправосудие (в отношении
этих составов действовали статьи Уложения 1903 г.), взяточничество, халатность и др. Особые разделы Уложения о наказаниях были посвящены
преступлениям против иму­щественных интересов казны — от фальшивомонетчества до
уклоне­ния от уплаты таможенных пошлин, преступлениям против общест­венного
благоустройства и благочиния, включавшим нарушение пра­вил об охране чистоты
воздуха и воды, против законов о состояниях. Особое место занимали преступления
против жизни, здоровья и чес­ти частных лиц. Уложение различало убийство
простое, квалифици­рованное и привилегированное. К квалифицированному убийству
от­носилось умышленное убийство родителей, мужа, жены, близких бо­ковых
родственников, а также убийство работником или учеником хозяина или мастера. За
все эти убийства полагалось более суровое наказание, чем за обычное убийство, —
бессрочная каторга. К при­вилегированным видам убийства относились убийства, за
которые назначались более мягкие наказания: это убийство матерью при са­мом
рождении внебрачного ребенка, убийство новорожденного уро­да, убийство на
дуэли. Наличие таких видов привилегированных убийств показывало, что
законодатель в значительной степени отра­жал феодальные предрассудки.

Достаточно большое количество статей Уложения о наказаниях
было посвящено имущественным преступлениям. В России имущест­венные
преступления были наиболее распространенным родом пре­ступлений. Так, в 1904 г. общими судами было осуждено только за кражу 33 тыс. преступников. В конце XIX — начале XX в.
в России среди криминалистов получает распространение социологическое уче­ние.
Сторонники его обращали внимание на то, что число имущест­венных преступлений
находится в прямой зависимости от ряда эко­номических факторов и прежде всего
от благосостояния народа, цен на продукты и пр. Однако на русском уголовном законодательстве
эти взгляды не отразились.

 

Государство и право России в начале XX в. развивается под
зна­ком революции. Одним из ее последствий явился новый шаг по пути превращения
феодальной монархии в буржуазную. В России издает­ся некое подобие конституции.
В этой связи встает вопрос о форме правления в послереволюционной России. В
науке существуют раз­личные взгляды на этот вопрос. Некоторые авторы полагают,
что самодержавие осталось по существу непоколебленным, другие утвер­ждают, что
теперь можно говорить об ограниченной, конституцион­ной монархии, т. е. о
ликвидации самодержавия.

Но еще более важным, эпохальным событием явилось рождение в
ходе революции 1905 — 1907 гг. принципиально нового политичес­кого явления —
Советов рабочих, крестьянских, солдатских депута­тов — боевых органов
революционной власти. Революция была по­давлена, и Советы погибли, но им было
суждено перевернуть мир.

Революция заставила царизм дать народу демократические пра­ва
и свободы. Возникает свобода печати, собраний, политических ор­ганизаций. На
базе этого возникают политические партии, выходят из подполья ранее созданные.

В ходе послереволюционной перестройки общества большое
значение имеет столыпинская аграрная реформа. Ее оценка в советской
исторической литературе противоречива. Учитывая одиозность са­мой фигуры П. А.
Столыпина, многие авторы относятся к ней сугубо отрицательно. Однако имеется и
другое мнение: эта реформа призва­на была усилить капиталистическое развитие
российской деревни, а следовательно, и всего общества, что послужило бы
серьезно эконо­мическому и политическому прогрессу России.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ