Определите самоусиливающиеся тенденции  на рынке акций — и получите огромные прибыли :: vuzlib.su

Определите самоусиливающиеся тенденции  на рынке акций — и получите огромные прибыли :: vuzlib.su

15
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Определите самоусиливающиеся тенденции  на рынке акций — и получите
огромные прибыли

.

Определите самоусиливающиеся тенденции  на рынке акций — и
получите огромные прибыли

Когда это становится ясным, торжествуют игроки на понижение.
В 60-е годы яркий пример такой ситуации дали многоотраслевые компании. Вы­сокий
курс их акций поощрял эти конгломераты на приобретение все новых
компаний-сателли­тов. Подобная тактика еще больше взвинчивала курс акций, пока
те не обесценивались в один миг.

По мнению Сороса, явление рефлексивности отчетливо видно л в
широком использовании займов: «Займы основаны на оценке кредито­ром способности
заемщика обслуживать теку­щий долг. Оценка обеспечения займа считается независимой
от собственно займа. Но на деле займ может повлиять на стоимость обеспечения.
Это верно и для частных лиц и для экономики в целом».

Еще один пример рефлексивности, на этот раз из второй
половины 80-х годов, когда цена спроса при слиянии компаний приводила к пере­оценке
активов фирм. Она вынуждала банкиров охотнее ссужать деньги другим покупателям,
а это, в свою очередь, еще больше взвинчивало цены. В конце концов, цены стали
слишком вы­соки, но неустойчивый рынок акций с завышен­ным курсом продолжал
игру на повышение. Согласно теории рефлексивности, крах стал неиз­бежен.

Таков Джордж Сорос — прямо скажем, не­обычный инвестор.

Он не играет на финансовых рынках по тра­диционным правилам,
как другие.

Эти ребята считают мир и все его содержи­мое рациональным по
своей природе.

И рынок акций не исключение.

Сорос тоже не прочь сыграть по правилам, но он, к тому же,
пытается понять, когда эти правила изменятся. Потому что тогда они вызо­вут
рефлексивную связь, а та, в свою очередь, новое чередование подъема и спада.

Джордж Сорос постоянно следит за финан­совыми рынками, ищет
признаков наступающего подъема или спада. Зная, что иногда финансо­вые рынки
можно определить рефлексивными отношениями, Сорос чувствует в себе достаточ но
сил, чтобы обойти прочую инвесторскую бра­тию.

Однако обладание этим секретом не гаранти­рует Соросу
постоянной прибыли. Иногда возникают проблемы, не имеющие никакого отно­шения к
его таланту инвестора. А иногда они прямо зависят от этого таланта.

Например, иногда рефлексивных процессов просто не было. Или
они были, но Сорос не сумел их вовремя распознать. Хуже всего быва­ло, когда
Сорос искал рефлексивный процесс и думал, что обнаружил его, только для того,
чтобы неверно определить природу этого про­цесса.

В некоторых случаях Сорос делал ставки, не учитывая, как
следует, специфику данного рынка, то есть, действует ли в данном случае рефлек­сивный
процесс или нет. Но он всегда искал рефлексивные процессы. Когда же находил их
и мог этим воспользоваться, Сорос пожинал плоды, оцениваемые в суммы со многими
нулями.

Признавая свою теорию недостаточно зре­лой, Сорос тем не
менее полагал, что теория рефлексивности помогает точнее объяснить, как
заработать деньги на финансовых рынках. Гово­ря высокопарно, он считал, что
теория рефлек­сивности поможет прояснить и устройство наше­го мира. Вот что
говорит Джордж Сорос-философ, а не Сорос-инвестор: «Я считаю, что пристрас­тия
участников рынка служат ключом к понима­нию всех исторических процессов, в
которых участвуют мыслящие существа, точно так же, как генетическая мутация
служит ключом к раз­гадке биологической эволюции».

Однако Сорос знал, что было бы утопией возлагать на эту
теорию слишком большие надежды. Как бы ни желал он обратного, Сорос испытывал
растущее разочарование тем, что он не преподнес миру эпохального открытия. Тео­рия
оставалась ошибочной. Он никак не мог определить, что же он понимает под
несовершенным знанием участников. Более того, теория не позволяла делать
достаточно надежных прогнозов.

В конце концов, Сорос в отчаянии признал, что его идея о
причинно-следственной связи пристрастий участников рынка, будучи весьма цен­ной
и интересной, недостаточна для подлинной теории. Она чересчур абстрактна. А
чтобы тео­рия приобрела практическую ценность, она долж­на давать более точные
прогнозы, когда насту­пят чередования подъема и спада. Но именно этого она и не
делала.

Сорос был в высшей степени честен, признавая ограниченность
своей теории. Он возлагал на нее немалые надежды, и когда они рухнули, он мог
бы промолчать. Но он этого не сделал. Не создав достаточно общей теории, он
верил, что придуманное им окажется хоть в чем-то полезным другим. «Я нашел
только подход, спо­собный прояснить то опасное состояние, в кото­ром пребывает
наша финансовая система».

Реакция на соросовскую теорию рефлексивности колебалась от
признания ее слишком сложной и непонятной до восторженного одобрения. Среди
сбитых с толку оказалось немало давних и близких сотрудников Сороса. Одним из
них был Роберт Миллер, старший вице-президент «Арнольд энд Блейхредер», работавший
с Со­росом еще с 60-х годов. Попытка автора выяснить мнение Миллера о теории
рефлексивности завершилась обескураживающе.

Автор: Вы беседовали с ним об этой тео­рии?

Миллер: Редко.

Автор: Вы читали «Алхимию финансов » ? Миллер; Я читал
отрывки из нее. Автор: Можете ли вы сказать чем эта теория поможет другим?

Миллер (рассмеявшись): Едва ли!

Другие охотнее включались в обсуждение тео­рии. Уильям Додж,
старший вице-президент и главный инвестиционный аналитик в нью-йорк­ской
компании «Дин Уиттер Рейнольдс», при­знался, что он не читал «Алхимию
финансов», но считает соросовскую теорию рефлексивности совершенно правильной.
«Джордж обращает наше внимание на то, что курс акций значительно отличается от
их реальной стоимости. Это по­зволяет заработать на торговле ими».

В мае 1994 года минуло семь лет после выхо­да в свет
«Алхимии финансов». Авторитет Сороса в деловых кругах велик как никогда. В
связи с этим книгу впервые издали в мягкой обложке, снабдив новым предисловием.
Сорос написал, что хочет внести важное замечание по поводу теории
рефлексивности и прояснить что же он имел в виду с самого начала.

«В «Алхимии финансов» я изложил теорию рефлексивности так,
словно она истинна всегда. Это верно в том смысле, что механизм обратной связи
является атрибутом рефлексивности и может быть задействован в любое время, но
неверно втом смысле, будто он действует всегда. На самом деле, как правило, он
настолько слаб, что его можно преспокойно игнорировать».

Сорос прояснил и еще один важный момент. «Содержание моей
книги обычно сводят к утверждениям, что оценки стоимости акций участ­никами
рынка всегда пристрастны, и на рыночные цены влияют главным образом эти
пристрас­тия». Если бы этим дело ограничивалось, то, по мнению Сороса, незачем
было бы писать целую книгу. « Моя идея заключается в том, что иногда эти
пристрастия влияют не только на рыночные цены, но и на так называемые основы
экономи­ки. Вот тогда рефлексивность становится очень важной. Подобное
случается не всегда, но когда случается, рыночные цены изменяются опреде­ленным
образом. Они тоже играют сложную роль; они не просто отражают упомянутые ос­новы;
они сами становятся одними из основ, которые формируют дальнейшую эволюцию
цен».

Сорос порицал прочитавших отрывки или всю книгу за то, что
они уловили только первую идею, о преобладающем влиянии пристрастий на рыночные
цены, но упустили вторую: господствующие пристрастия при определенных обсто­ятельствах
сами влияют на основы экономики, а это ведет к очередным изменениям рыночных
цен.

Он винил и себя. По его собственному при­знанию, нужно было
излагать не общую тео­рию, в которой отсутствие рефлексивности яв­лялось
частным случаем, но исходить из того, что сама рефлексивность — частный случай,
так как одним из атрибутов рефлексивности являет­ся то, что она случается не всегда.

Его главным оправданием послужило то, что поначалу он
исследовал рефлексивность не на

финансовых рынках, а как общефилософскую идею. Исходя из
того, что он постиг общую теорию рефлексивности, Сорос решил превзой­ти самого
себя. Но оказалось, как он писал, что он ошибся также, считая экономическую тео­рию
ложной. Если условия рефлексивности проявляются скачкообразно, верно и то, что
эконо­мическая теория ложна лишь иногда.

Какова научная ценность теории рефлексив­ности Джорджа
Сороса? На этот вопрос было бы намного легче ответить, если бы Сорос не
затемнял суть дела признаниями, что иногда он не следует собственной теории, а
реагирует на события на финансовых рынках подобно дикому зверю в джунглях. Он
не пояснял, что именно он подразумевает под таким сравнением. А л других
случаях Сорос ссылался на приступ свое­го радикулита как на сигнал… изменений
к худ­шему на финансовых рынках! Радикулит служит ему в качестве системы
раннего оповещения, и только. Он не позволяет достаточно точно опре­делить, что
именно произойдет на рынке. Но если Сорос учуял надвигающуюся угрозу, это все
равно, что он принял таблетку аспирина. И приступ радикулита сразу проходит!

.

Назад

ПОДЕЛИТЬСЯ
Предыдущая статьяТуризм сегодня
Следующая статьяПередмова

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ