Если инвесторы пытаются влиять на валютные курсы, скупая крупные суммы «мягких` валют, они...

Если инвесторы пытаются влиять на валютные курсы, скупая крупные суммы «мягких` валют, они терпят фиаско при продаже их на рынке :: vuzlib.su

51
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Если инвесторы пытаются влиять на валютные курсы, скупая крупные суммы
«мягких` валют, они терпят фиаско при продаже их на рынке

.

Если инвесторы пытаются влиять на валютные курсы, скупая
крупные суммы «мягких’ валют, они терпят фиаско при продаже их на рынке

Отчего разгорелся сыр-бор вокруг производных ценных бумаг?

По мнению Сороса, «их стало так много, и некоторые из них
так загадочны, что возможный риск непредсказуем даже для самых изощренных
инвесторов, каковым считаюсь я сам. Немало подобных ценных бумаг как будто
призваны позволить институциональным инвесторам такие спекуляции, какие им в
противном случае просто не разрешили бы осуществить. Мы редко применяем опционы
и менее распространенные производные ценные бумаги. Мы действуем скорее против
течения. Мы стремимся заранее предвидеть новые тенденции, а когда они набирают
силу, мы пытаемся уловить противоположные».

Сорос явно давал понять, что ничуть не возражает против
нового регулирования конгрессом обращения производных ценных бумаг. «Если
присмотреться к бумагам, которые не так давно были разделены на части, или те,
где проценты отделены от основного капитала… я не уверен, что их можно
признать действительно необходимыми».

(В статье в «Уолл-стрнт джорнэл» Тим В. Фергюсон отметил,
что Сорос в данном случае не вполне справедлив: если кто-то понес недавно
убытки, «не подобает инвестиционному светилу кляузничать перед конгрессом на
то, с чем он сам не хочет связываться».)

Сорос одобрял регулирование поневоле, поэтому признал, что
ряд коллег в его же фонде пытались уговорить его выступить против новых
ограничений. Конгрессмену Брюсу Венто, демократу из штата Миннесота,
спросившему его о недавних изменениях на финансовых рынках, Сорос ответил:
«Знаете, когда я готовился предстать перед комиссией, мы много говорили об
этом. Я сказал прямо, что выпуск производных ценных бумаг, возможно, надлежит
регулировать более жестко. Тогда мой партнер подчеркнул, что, к сожалению,
подобное регулирование имеет и непредсказуемые последствия: законодатели
прибегают к нему только в плохие време на; когда дела идут хорошо, они ничего
не меняют. Иными словами, они хотят лишь избежать катастрофы. Поэтому… если
вы обяжете эмитентов производных ценных бумаг регистрировать их, как и акции,
это может повлечь за собой бюрократические трения, поскольку интересы законодателей
и рынка не совпадают. Таким образом, он убедил меня воздержаться от
высказывания подобных рекомендаций».

Не только Сорос выступил перед комиссией против дальнейших
ограничений. Всячески приуменьшался риск, представляемый производными ценными
бумагами и хедж-фондами для банковской системы и рядовых инвесторов. Юджин
Людвиг, ведавший валютным регулированием, отметил, что 8 ведущих коммерческих
банков держат в производных ценных бумагах в среднем не более 0,2% своих
рисковых активов. Артур Лсвитт-младший, председатель Комиссии по цен­ным
бумагам, убеждал конгрессменов, что почти все операции хедж-фондов охвачены
действующим законодательством о банках и ценных бумагах, поэтому новые законы
для них просто не нужны. Трем членам комиссии потребовались дополнительные
сведения. «Мы вовсе не сторонники регулирования, — заявил Джон П. Левар, один
из управляющих Федеральной резервной системы. — Но мы хотели бы большей
гласности в этом вопросе».

Как же отреагировала комиссия на выступление Сороса?

Томас Фридман в опубликованной «Нью-Йорк таймс» на следующий
день статье хорошо обобщил чувства слушателей: «Члены комиссии палаты
представителей по банкам, казалось, колебались между страхом перед позорным
провалом на экзамене перед новоявленным Мидасом и огромным любопытством перед
тайнами мира хедж-фондов — объединений состоятельных инвесторов, которые
шерстят весь земной шар в поисках привлекательных, хотя нередко и весьма
сомнительных инвестиций в валюту, акции и облигации. Таинственность этих фондов
лишь подкреплялась россказнями о выпадающих на их долю превратностях судьбы,
наподобие потери мистером Соросом 600 миллионов долларов в одной из недавних
валютных операций».

В этот день Сорос перевернул в Вашингтоне все вверх дном. Но
ему мало было войти в конгресс победителем. Он хотел обратить в бегство и
журналистов. Это поручение выполнил Роберт Джонсон, исполнительный директор
фонда, сопровождавший босса в поездке.

На пресс-конференции по итогам слушаний Джонсон указал на
необходимость дальнейшего информирования законодателей и общественности о
деятельности Джорджа Сороса как инвестора. «Самой трудноразрешимой проблемой
становятся мифологемы о хедж-фондах. В этом вопросе мы будем активнее
сотрудничать с прессой».

Явно демонстрируя свои намерения, Джонсон обнародовал, как
именно размещены активы Сороса и как использованы заемные средства.

• 60% капитала обычно размещены в акци­ях отдельных
предприятий, и Сорос редко превышает этот уровень.

• 20% всех средств задействованы на мак­роуровне: валютные
курсы и биржевые индексы; для этих сделок заемные сред­ства порой в 12 раз
превышают вложения собственного капитала.

• Оставшиеся 20% Джонсон отнес к резервам, размещенным в
казначейские обязательства или же на банковских депозитах. Этот 20-процентный
ломоть, как он выразился, используется для «выигрыша времени при изменении
конъюнктуры и облегчения перемен в портфеле активов». А говоря проще, для
оплаты непредвиденных расходов.

Джордж Сорос, судя по всему, достойно выдержал испытание в
зале слушаний конгресса. Через два месяца Байрон Вин ужинал с членом Комиссии
по ценным бумагам. Речь зашла о слушаниях и поведении Сороса. Позднее Вин
сообщил, что член Комиссии заявил: «Я думаю, Джордж проделал такую большую
работу, что Комиссия может уже не беспокоиться. И конгресс в целом может не
беспокоиться по поводу хедж-фондов ».

В общем, Сорос должен быть вполне удовлетворен таким
исходом.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ