Современное состояние: глобализация культуры :: vuzlib.su

Современное состояние: глобализация культуры :: vuzlib.su

172
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Современное состояние: глобализация культуры

.

Современное состояние: глобализация культуры

Социальные антропологи Б. Малиновский (1884—1942) и А.Р.
Рэдклифф Браун (1881 — 1955) в ходе своих полевых исследований наблюдали
феномены культурного контакта, культурного

I столкновения и культурного конфликта. Эти явления особенно
характерны в ситуации, когда западная цивилизация проникает в местные культуры
колониально зависимых стран. Как заметил Даниэль Чиро, в начале XX в. на свете
«осталось очень немного «традиционных» обществ. Практически все жители планеты
за исключением обитателей самых глухих уголков на Амазонке и в Африке испытали
на себе влияние высоко модернизированного «западного мира» (76; 7). Местные
нормы и ценности, обычаи и мораль, религиозные верования, модели семейной
жизни, спосо­бы производства и потребления, похоже, исчезают под натиском
современных западных институтов.

Данное обстоятельство вызвало две противоположные реакции.
Одни антропологи стали говорить о «культурном империа­лизме», который ведет к
катастрофическим последствиям: унич­тожению самобытности, утрате культурной
автономии зависимыми обществами, культурному обеднению в целом. Другие начали
проповедовать «этноцентризм», превознося цивилизационную миссию Запада; они
приветствовали борьбу с варварством, язы­чеством, дикарскими обычаями,
разрушение примитивных ин­ститутов.

В настоящее время те же реакции вызывает растущая
вестернизация (или даже американизация). В общественных и научных кругах
нередко сетуют на то, что из-за «культурной синхрониза­ции», не имеющей
исторических аналогов, «впечатляющее раз­нообразие мировых культурных систем
уменьшается» (177; 3), а также на то, что коммерциализация культуры, насаждение
масс-культуры приводят к «бескультурью», «новому варварству». Правда,
существует и противоположная точка зрения, согласно которой достичь уровня
наиболее продвинутых, передовых государств мира можно, лишь следуя западной
модели развития. Последняя рас­сматривается как предпосылка социальной
эмансипации, или по крайней мере как символ цивилизации. Такого мнения всегда
придерживались представители образованной политической и экономической элиты в
колониальных странах, а сейчас она весьма популярна и в посткоммунистических
странах (Восточной и Цент­ральной Европы. — Ред.), где прозападная культурная
ориента­ция, порой принимающая форму «фетишизации» Запада, вызва­на прежде
всего стремлением «присоединиться к Европе» и «из­бежать Азии» (т. е.
отсталости, автократии, советского имперско­го господства).

Нынешние глобальные масштабы унификации культуры оп­ределяются
главным образом средствами массовой коммуника

ции, особенно телевидением. «Империалистические средства мас­совой
информации» превращают нашу планету в «большую де­ревню», обитатели которой
потребляют один и тот же культур­ный продукт. Кроме того, беспрецедентный
размах путешествий и туризма в развитых странах также способствует распростране­нию
по всему свету образцов западной культуры.

Эти важные процессы наводят на теоретические размышле­ния.
Одним из них является теория «глобальной ойкумены», пред­ложенная Ульфом
Ганнерсом (178; 179; 180). Под «ойкуменой» он понимает регион постоянного
культурного взаимодействия, обмена и перевода феноменов одной культуры на язык
другой. Постепенное расширение ойкумены достигает в наше время дей­ствительно
глобальных масштабов. Традиционные культуры возникают в обществах, существующих
в определенных грани­цах; они привязаны к этому пространству и воспроизводят
себя при непосредственных контактах и в одном временном проме­жутке. В
противоположность им современные культуры пересе­кают любые конкретные
временные и пространственные рамки и благодаря современным технологиям в
области коммуникации и транспорта «разрывают пространство и время».

Культурные потоки в пределах глобальной ойкумены не сим­метричны
и не двусторонни. Большинство из них однонаправлены, с четким разделением
центра, где формируются культурные послания, и периферии, где они
воспринимаются. Культурные перемещения от периферии к центру ограничены. В
качестве ред­ких примеров из недавнего прошлого можно назвать музыку рег­ги,
латиноамериканские ритмы и африканский рок.

Ганнерс считает, что подобная асимметричная структура типа
центр-периферия — не единая система, покрывающая все изме­рения культуры и
географические регионы. Это множественный конгломерат с различными
специализированными и региональ­ными центрами, которые изменяются и сдвигаются
во времени (408). Сейчас к таким специализированным центрам относят США (в
области науки, новейших технологий и массовой культуры), Францию (в области
сверхмодной одежды и производства дели­катесов), Японию (в сфере корпоративной
культуры); к регио­нальным центрам — Мексику в Латинской Америке, Египет в
арабском мире, Ватикан — в католическом, священные города Кум и Мекка — в
исламском.

Говоря о будущем, Ганнерс предлагает четыре возможных
сценария культурной унификации. Первый — сценарий «глобаль­ной гомогенизации»,
в котором предполагается полное домини­рование западной культуры, при том, что
весь остальной мир становится более или менее удачным слепком западного образа
жизни, западных моделей потребления, ценностей и норм, идей и верований. Одни и
те же товары в магазинах, одни и те поста­новки в театрах и фильмы в кино,
бестселлеры в книжных мага­зинах и новости в газетах, мыльные оперы по
телевизору и хиты на дисках — вот, может быть, несколько преувеличенная картина
того, что уже имеет место во многих странах мира. Любая мест­ная специфика
исчезает под захлестывающим давлением унифи­цирующего цивилизационного влияния
Запада.

Есть специфическая версия данного процесса, которая назы­вается
«сценарий сутурации — насыщения». В ней утверждается, что периферия медленно
впитывает в себя культурные образцы центра, насыщается ими и на протяжении
длительного отрезка времени, через несколько поколений, местные культурные фор­мы
постепенно исчезают, т.е. в истории происходит становление культурной
однородности.

Третий сценарий, названный «периферийной коррупцией»,
означает упадок и разложение западной культуры в процессе адап­тации.
Столкновение с периферией искажает и разлагает ее выс­шие ценности. При этом
действуют два механизма. Первый от­фильтровывает «высокоинтеллектуальные»
достижения, оставляя место лишь для культурного продукта самого низкого уровня
— для порнографии, а не литературной критики; для шпионских триллеров, а не
произведений лауреатов Нобелевской премии; для «Династии», а не Шекспира; для
рэпа, а не Бетховена. По­добное может происходить по двум причинам: из-за низкого
куль­турного уровня принимающей стороны; из-за реализации тен­денции
«культурной свалки», т. е. продажи избытка продукции низкого качества на
периферийные рынки. Второй механизм ис­кажает западные ценности, приспосабливая
их к привычному об­разу жизни потребителей. Например, в традиционно автократи­ческой
стране демократические ценности легко перерождаются в деспотизм; равенство — в
семейственность, кумовство; свобода слова — в безобразные публичные дрязги;
свобода собраний — в фракционизм, в постоянную борьбу бесчисленных группировок
и клик.

Четвертый сценарий, который явно по душе самому Ганнерсу, —
это «сценарий созревания». Он предполагает не просто сле­пое восприятие, а
равный диалог и обмен, когда проникающая культура метрополии обогащается некоторыми
ценностями пе­риферии, когда дается собственная интерпретация привнесенным
идеям и т. д. В результате образуется единый сплав внутренних и внешних
элементов. В подобных процессах глобальная культура играет роль стимулятора,
способствующего обогащению местных культурных ценностей. В то же время она
приобретает специфи­ческие черты сообразно местным условиям. Различие культур
остается, но их развитие оживляется под влиянием центра. Пред­ставители
периферийной культуры выступают в качестве посред­ников: они отбирают
импортируемую продукцию в соответствии со своими культурными вкусами и
потребностями. Что касается обычных людей, в чью повседневную жизнь вплетены
глубинные структуры локального культурного наследия, то они, наделяя
транснациональный культурный поток своими собственными смыслами, существенно
модифицируют его. Это может происхо­дить путем разложения привносимых
культурных тем на содер­жание и форму. Отделение формы, стиля, техники или,
образно говоря, «культурного языка», от конкретного содержания, смыс­ла,
сюжета, предыстории позволяет заполнить привнесенную гло­бальную форму местным
содержанием. Местные культурные цен­ности могут расширяться и обогащаться на
этой новой основе.

В итоге образуется то, что Ганнерс называл «креолизацией»
(гибридизацией) культуры. Во всем мире все культуры представ­ляют собой сложный
синтез, они уже не однородны, как когда-то, поскольку между центром и
периферией существуют истори­чески накапливающиеся взаимосвязи. По словам
автора, проис­ходит не слияние культур в единое глобальное целое, а «диалог
между ними».

Мощную поддержку сценарию «созревания» и «гибридизации»
оказал Шмуэль Айзенштадт. Подытоживая свои исследования древних и современных
цивилизаций, он нарисовал картину, сход­ную с той, которую описывал Ганнерс.

Расширение цивилизаций создает для включенных в них об­ществ
предпосылки в виде культурных символов и институтов, открывает новые
возможности развития и выбора. Различия, ко­торые, при множестве общих
характеристик, имеются между со­временными обществами, кристаллизуются путем
отбора (а сле­довательно, и трансформации) этого большого количества куль­турных
символов, смыслов и институтов как западной, так и соб­ственной цивилизации
(110; 423).

Ответная реакция периферийных обществ на экспансию цент­ральной
цивилизации зависит от сочетания нескольких факто­ров: 1) от «пункта входа»
данного общества в глобальную систе­му, по которому можно определить, какие
аспекты предыдущей культуры отвергаются и какие новые возможности предоставля­ются
(другими словами, откуда проистекает влияние централь­ной цивилизации); 2) от
видов технологий и экономического устройства, существовавших ранее в данном
обществе (другими сло­вами, от состояния периферии в то время, когда она
сталкивает­ся с внешним воздействием); 3) от основных онтологических взгля­дов
на взаимоотношения космического, социального и культур­ного порядка, а также от
жизнеспособности элиты, выражающей и санкционирующей такие взгляды; 4) от
способов приспособле­ния к условиям, изменяющимся в ходе истории данного
общества (например, адаптационные или конструктивные реакции) (110; 427). Автор
считает, что в совокупности вариативность и единообразие несут в себе
значительный потенциал для развития.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ