Слабые стороны классического эволюционизма :: vuzlib.su

Слабые стороны классического эволюционизма :: vuzlib.su

3
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Слабые стороны классического эволюционизма

.

Слабые стороны классического эволюционизма

Все перечисленные выше положения в значительной степени
зависят от контекста. Они могут критиковаться и отвергаться по многим
основаниям: теоретическим (когда ведут к нереальным следствиям или требуют
неразумных допущений); эмпирическим (когда не вытекают из фактов социальной
жизни и противоречат исторической очевидности); моральным (когда нарушают или
подрывают общепринятые ценности). И действительно, критика последовала по всем
этим направлениям, что привело в первой половине XX в. к кризису и временному
отрицанию эволюцио­нистской теории. В пересмотренном виде она возродилась в
50-х годах под названием «неоэволюционизм».

1. Гипотеза о единой логике исторического процесса была по­ставлена
под сомнение многими профессиональными историками, которые благодаря своему
конкретно-фактологическому подходу заняли противоположную позицию, названную
«идеографической». Ее суть заключается в утверждении, что исторические события
имеют ограниченный и случайный характер. Даже те, кто придерживался
«номотетическои» точки зрения и допускал существование истори­ческих моделей,
ограничивали их рамки эпохой, периодом, регио­ном, национальным государством и
отказывались применять их ко всему человечеству. Они были готовы сформулировать
«законы определенной истории» (конкретной истории той или иной страны либо той
или иной эры), но не «законы истории» (рассматривае­мой глобально) (264).
Обстоятельная историко-теоретическая кри­тика этой концепции была предпринята
позднее в работах Карла Поппера (332), к которым мы обратимся в гл. 12.

2. Предположение о том, что все человеческое общество как
единая целостность подвергается эволюционному изменению, вступало в
противоречие с очевидным ростом многообразия, ге­терогенности человеческой
популяции: племен, местных сооб­ществ, национальных государств, цивилизаций.
Некоторые со­циальные антропологи были склонны рассматривать эти образо­вания
изолированно друг от друга и прослеживать их независи­мые эволюционные пути.

3. В целом интегрированный, организмический образ обще­ства
был поколеблен в результате изучения конфликтов, столкновений и конфронтации,
выявления явных дисфункций отдель­ных социальных институтов и областей,
относительной функцио­нальной автономии некоторых сфер общества. Было обнаруже­но,
что те или иные компоненты далеко не всегда выгодны для существования целого,
более того, зачастую они оказывают вред­ное и разрушающее воздействие. Новая
конфликтная модель об­щества не соответствовала эволюционистским взглядам на
изме­нения.

4. Было замечено, что отдельные социальные преобразования
ограничены и имеют характер изменений «внутри», т. е. происхо­дят в пределах
одного и того же социального типа, а не между различными социальными типами.
Поэтому ставить в центр ана­лиза более редкие фундаментальные изменения целой
социаль­ной системы было признано необязательным. Утверждалось так­же, что
только часть подобных изменений может непосредствен­но соотноситься с
трансформациями целой системы, выступая в качестве предпосылок последних.
Большинство изменений «внут­ри» либо нейтральны по отношению к целой системе,
либо, что случается чаще, способствуют ее воспроизведению, а не транс­формации.

5. Абсолютизация изменений была связана с тем, что в соот­ветствующую
им эпоху они воспринимались как должное, более того, в высшей степени
желательное качество социальной жизни. Однако многие исторические факты
указывают на типичные для более ранних стадий продолжительные периоды
стабильности, стагнации и консервации традиционных областей. Следователь­но,
непрерывность следует рассматривать по меньшей мере в ка­честве столь же
«естественной» характеристики, как и измене­ния.

6. Было замечено, что концепция единого уникального про­цесса
изменений абстрактна и не имеет какого-либо онтологи­ческого основания. Точнее,
он существует лишь номинально, а не реально. В реальности имеют место
многочисленные фраг­ментарные процессы, которые могут протекать параллельно,
пере­секаться, накладываться друг на друга или противоречить друг другу. Мы
воспринимаем и можем документально зафиксировать в истории только некоторые
процессы, такие, например, как ур­банизация, индустриализация, миграция,
пролетаризация, секу­ляризация, демократизация и т.д., но не «социальные измене­ния»
как таковые.

7. Однонаправленность эволюции была подвергнута сомне­нию
из-за многочисленных случаев отступлений, откатов, прова­лов, кризисов и даже
полных коллапсов государств и цивилизаций. Вспомним о закате греческой и
римской цивилизаций, об упадке культуры майя и о том резонансе, который это
вызвало в свое время во всем мире. «Стирание различий, гомогенизация, дисперсия
(рассеяние) и дезорганизация являются широко рас­пространенными историческими
фактами, вступающими в про­тиворечие с направлением эволюционистской мысли»
(410; 118— 134; 412; 78-96).

8. Против идеи строго линейного характера эволюции, кото­рая
следует по единой траектории, выдвигаются несколько аргу­ментов. Во-первых,
человеческие общества качественно разно­образны, и это не дает возможности
ранжировать их по единой шкале дифференциации, зрелости или прогрессивности.
Некото­рые незападные общества (или по крайней мере некоторые их институты)
нельзя считать отсталыми, они просто отличны от западных. Эмпирические данные
позволяют сделать вывод о ло­кальных, обособленных эволюционных траекториях
различных регионов, цивилизаций и культур. «Горизонтальный взгляд» на историю
(365; 40), согласно которому то, что приходит позднее, просто отличается от
предыдущего, кажется более адекватным, чем «вертикальный взгляд», который
помещает все, что приходит позднее, на более высокую ступень шкалы.

Во-вторых, с моральной точки зрения, культурный реляти­визм
предпочтительнее этноцентрических характеристик и веры в то, что основные
ценности западного образа жизни являются вершиной эволюционного развития.

Наконец, в-третьих, если, как провозглашают эволюционис­ты,
общества на разных уровнях эволюционного развития сосу­ществуют в один и тот же
исторический период, то нет основа­ний предполагать, что в будущем, двигаясь по
изолированным, не пересекающимся путям, они станут воспроизводить единый
эволюционный сценарий. Напротив, общества заимствуют друг у друга
организационные формы, культурные правила, жизненные стили и т.д. Подобный
комплексный поток межсоциальных вли­яний может в значительной степени
переформировать пути раз­вития, которые выбирает каждое общество.

9. И опять аргумент диффузионистов противоречит идее не­избежной
последовательности стадий. На самом же деле одни из них могут быть пропущены, а
прохождение других — ускорено, поскольку либо используется опыт других обществ,
либо осущест­вляется прямое вмешательство (завоевание, колонизация).
Диффузионизм вносит существенные коррективы, особенно в идею стадий развития и
для каждого общества, и для всего человечест­ва. Самым важным в этом смысле
является представление о том, что «миграция и демонстрационные эффекты (т. е.
движения людей и идей) постоянно изменяют существующие модели» (365; 43).

10. В истории человечества накоплен немалый опыт мутаций,
торможений, качественных скачков и катастрофических прова­лов, — опыт, который
опровергает предположение о постепен­ном, накопительном характере эволюции.

11. Исторический опыт свидетельствует против простой мо­нокаузальности,
он говорит о том, что в основе эволюции лежит комплекс причин — прямых и
косвенных, ближайших и отдален­ных. Исторические события и изменения чаще всего
оказывают­ся результатом совокупности причин, и ни одна из них не может
считаться ни исключительной, ни тем более первопричиной. Если в современном
обществе доминирует экономический фактор, то на более ранних стадиях таковым
был политический, а в ранних примитивных обществах сильнейшее причинное влияние
на со­циальную жизнь оказывал институт семьи и родства. Кроме того, как проницательно
подметил Л. Уорд, в современном обществе широкий спектр изменений направляется
и контролируется на­меренно, продуманно, что в корне трансформирует эволюцион­ный
механизм.

12. Один из наиболее серьезных недостатков классического
эволюционизма — отрицание экзогенной причинности социаль­ных изменений, таких,
как, например, колонизация, диффузия (т.е. проникновение элементов иной
культуры. — Ред.), культур­ные контакты, демонстрационный эффект (т. е. наличие
опыта других стран и народов. — Ред.), изменения окружающей среды и т.д. «Было
бы опасным утверждать, что большая часть историчес­ких записей будет принята
без терминологического объяснения влияния одних единиц на другие» (365; 133).
Конечно, было бы также неверно рассматривать причины эволюционных измене­ний
как исключительно «экзогенные» — все зависит от конкрет­ного исторического
случая.

13. Как уже отмечалось, вряд ли можно согласиться и с тем,
что эволюция имеет спонтанный характер, ведь роль человека в трансформации
общества, начиная от древних реформ и коди­фикации законов и кончая
революционными проектами нынеш­ней эпохи со всем разнообразием инициатив,
планов и страте­гий, свидетельствует об обратном. Определенная часть измене­ний
всегда проводилась преднамеренно и была осознанной, и, похоже, со временем эта
часть становится все больше. Некото­рые авторы предпочитают говорить о
«гуманистической истории» в противовес «естественной истории», имея в виду
период, когда целенаправленное конструирование социальных институтов ста­нет
широко распространенным явлением и приобретет важное значение (419).

14. Отождествление эволюции с прогрессом также вызывает
резкую критику. Такому отождествлению противоречит трагичес­кий опыт нашего
столетия и пугающие перспективы дальнейше­го бесконтрольного развития промышленности,
техники, воен­ных технологий. Идея эволюции не может торжествовать в усло­виях,
когда кризис становится лейтмотивом как обыденного со­знания, так и
социологических теорий.

Под прицельным огнем этих и других подобных аргументов
классический эволюционизм утратил свои ключевые позиции в теории социальных
изменений. Но он не прекратил своего суще­ствования. Более чем через сто лет
после своего рождения он появился вновь, хотя и в несколько измененном виде под
назва­нием «неоэволюционизм».

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ