Уровень индивидуальных действий: теория «бытия человека» :: vuzlib.su

Уровень индивидуальных действий: теория «бытия человека» :: vuzlib.su

73
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Уровень индивидуальных действий: теория «бытия человека»

.

Уровень индивидуальных действий: теория «бытия человека»

Базовым онтологическим основанием общества являются ин­дивиды.
Это общее положение роднит Маркса с большинством социальных мыслителей,
рассматривающих индивидов в качест­ве отправной точки социальной теории.
«Предпосылки, с кото­рых мы начинаем, — писал он, — это действительные
индивиды, их деятельность и материальные условия их жизни, как те, кото­рые они
находят уже готовыми, так и те, которые созданы их собственной деятельностью.
Таким образом, предпосылки эти можно установить чисто эмпирическим путем» (цит.
по: 258; 127— 128).

Здесь рассуждения на уровне «здравого смысла» заканчива­ются
и предлагается в высшей степени оригинальная концепция индивида. Главное в ней
заключается в том. что человеческая природа характеризуется не постоянным набором
универсальных свойств, а отношениями людей к окружающему их природному и
социальному миру, т. е., иначе говоря, она производна от данных отношений.
Сугубо человеческие способы включения в окружаю­щий мир универсальны и
постоянны, но их форма может варьи­ровать, благодаря чему достигается
историческое и культурное разнообразие. Относительность человеческой природы
универ­сальна, субстантивна, исторична и идиосинкразична. На мой взгляд,
знаменитый шестой тезис о Фейербахе в данном случае вполне уместен,
«…сущность человека не есть абстракт, прису­щий отдельному индивиду. В своей
действительности она есть совокупность всех общественных отношений»* (278; 29).
Совре­менный комментатор понимает этот тезис следующим образом: «Суть в том,
что, конечно, человеческая природа не то свойство, которое сродни эгоизму
«экономического человека», она кроется в отношениях между людьми» (378; 95).

Маркс определял человеческую природу с помощью двух ти­пов
отношений. (Для облегчения дальнейшего обсуждения я буду называть их «участие»
и «творчество».) Характеризуя первый, он сконцентрировал внимание на отношениях
человека с другими людьми («социальные отношения» в прямом смысле). Но они
могут быть расширены за счет гармоничного включения в мир природы. На это Маркс
обращал особое внимание, характеризуя второй тип. Но опять-таки и данный аспект
может быть расши­рен за счет личностного отношения к другим людям* и социаль­ным
объектам, что выражается, например, в стремлении к изме­нениям, согласию с
другими, в реформировании социальных ор­ганизаций, создании новых групп и т.д.
Так участие и творчество обнаруживаются в двух контекстах человеческой жизни:
соци­альном (другие люди) и естественном (объекты).

Ввиду того, что Маркс особо подчеркивал отношения учас­тия,
его концепция является не психологической, а социологи­ческой. Вообще
существует всеобщее заблуждение относительно того, что сосредоточение внимания
на индивиде составляет ис­ключительную прерогативу психологии, поэтому было бы
ошиб­кой считать, будто Маркс пренебрегал изучением индивида. Дело в том, что
индивид может рассматриваться с разных точек зрения. Для психолога индивид как
таковой — главный предмет исследова­ния, и в центре внимания оказывается
личность в ее когнитивном, эмоциональном, волевом, мотивационном аспектах. Для
социо­лога предметной областью служат специфические надындивиду­альные или
межиндивидуальные проявления: взаимодействие, со­циальные отношения, социальные
коллективы, сообщества, груп­пы и т.д. Таким образом, для социологии индивид
является пред­метом анализа только в контексте его вплетенности в более ши­рокую
социальную ткань. С социологической точки зрения ин­дивидуальная воля
рассматривается как абстрактный, одномер­ный «срез» личности: участник
социальных действий и отноше­ний; партнер в социальном взаимодействии; член
социального коллектива или группы; носитель определенной социальной по­зиции;
исполнитель социальной роли. Следовательно, для соци­ологии человеческая
природа ограничивается способностями де­ятеля, партнера, участника, члена коллектива,
облеченного обя­занностями, или исполнителя.

Прямые доказательства социологического подхода Маркса к
изучению индивидов можно найти в его многочисленных выска­зываниях о том, что
люди (капиталисты, крестьяне, пролетарии) интересуют его лишь как представители
социальных классов (чле­ны определенных специфических групп), или как
воплощение экономических категорий (как лица, занимающие определенные позиции в
системе производства и распределения) или истори­ческих тенденций (носители
более широкого исторического про­цесса). Маркс неоднократно подчеркивал равную
ценность и че­ловека, и общества. Не существует личности вне общества; каж­дый
индивид бесчисленными связями и взаимозависимостями связан с другими людьми,
иными словами, социальные связи произрастают из человеческой природы.
«Человек…, — писал Маркс, — не только животное, которому свойственно общение,
но животное, которое только в обществе и может обособляться. Производство
обособленного одиночки вне общества… — такая же бессмыслица, как развитие
языка совместно живущих и разго­варивающих между собой индивидов» (276; 17—18).

Социологический подход в еще большей степени предполага­ет
изучение различных видов человеческой деятельности. Специ­ально направляемая
активность формирует социальную деятель­ность; взаимно ориентированная и
координированная активность составляет взаимодействие; постоянная, регулярная
активность vis-a-vis двух персон вовлекает личности в социальные отноше­ния;
активность, при помощи которой устанавливаются связи с другими людьми (в том
числе дистанция или враждебность), де­лает индивида членом социальной группы;
уникальный набор деятельностей, видов активности определяет социальную пози­цию
(например, род занятий) или ограничивает социальную роль. Для реализации этих
типов активности индивиды должны об­ладать специфическими способностями,
умениями, мастерст­вом, талантами. «Анализ социальных действий может начать­ся
с модели, а затем с вопроса, какой вид деятелей для этого нужен» (194). Другими
словами, свойства того или иного дей­ствия вытекают из свойств чисто
человеческой активности — активности участия. Это положение очень четко
подметил Грамши: «Можно сказать, что человек в сущности своей являет­ся
«политическим», поскольку благодаря активности по преобра­зованию и постоянному
побуждению других людей он реализует свою «человечность», свою «человеческую
природу» (161; 360).

Второй тип чисто человеческого отношения к окружающему
(«творчество»), как не трудно заметить, также формируется бла­годаря
специфической активности. В творчестве индивиды выра­жают свою внутреннюю
«мощь», способности, таланты, произво­дя объекты, в которых утверждают себя,
раскрывают свой потен­циал. Человек воспроизводит себя не только
интеллектуально, в сознании, но и деятельностно, в реальности. Тем самым у него
появляется возможность взглянуть на свой образ в мире, кото­рый он сам создал
(258; 142).

Маркс отчетливо сознавал, что именно свойства человечес­кой
деятельности могут быть ключом к разгадке природы челове­ка; он рассматривал
людей как прекрасных актеров (344; 139). Маркс четко заявил, что сущность
индивидов заключается в том, как они выражают свою жизнь (279; 64). Он развивал
эту мысль далее, подчеркивая, что характер человеческого вида определяет
свободная сознательная деятельность (277; I, 553). И здесь он снова явно
перефразировал Гегеля, для которого «Разум, или Дух, — нечто отдельное от его
деятельности, его природа проявляется только в ней и существует до тех пор,
пока проявляется таким образом» (329; 63). Как замечает современный комментатор,
«по Марксу, человеческое существо выражает себя в деятельности такого вида, т.
е. качества и объема, который присущ лишь чело­веческой деятельности» (320;
84).

То, что деятельность — это первичное измерение человечес­кого
существования, в еще большей степени подчеркивали пред­ставители
«деятельностного марксизма». На вопрос: «Что есть че­ловек?», Грамши отвечал:
«Мы подразумеваем под этим то, чем стал человек, т. е. может ли он управлять
своей судьбой, может ли «сделать себя», создать собственную жизнь? Мы, таким
обра­зом, уверены, что человек есть процесс, точнее, процесс своих действий»
(161; 351).

Рассмотрим, какое содержание вкладывал Маркс в понятие
«деятельность».

1. Деятельность имеет осознанный и целенаправленный ха­рактер.
Она описывается в понятиях «средства — цели». Энгельс развивал это положение
так: «… в истории общества действуют люди, одаренные сознанием, поступающие
обдуманно или под влиянием страсти, стремящиеся к определенным целям. Здесь
ничто не делается без сознательного намерения, без желаемой цели» (278; 622).

2. Деятельность человека включают в себя, если использовать
выражение Рома Харре, «рефлективный мониторинг» (181). Маркс утверждал, что
животное непосредственно идентифицируется со своей жизнедеятельностью, не
отделяя себя от нее, тогда как де­ятельность человека является объектом его
воли и сознания. Со­знательная жизнедеятельность человека принципиально отлича­ется
от активной деятельности животного» (277; I, 533).

3. Прежде чем действовать, человек обдумывает, планирует то,
как и что он будет делать. «… самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с
самого начала отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже
построил ее в своей голове» (274; I, 174).

4. Согласно Марксу, человек отличается от животного «не толь­ко
тем, что изменяет форму того, что дано природой: в том, что дано природой, он
осуществляет в то же время и свою сознатель­ную цель, которая как закон
определяет способ и характер его дей­ствий и которой он должен подчинять свою
волю» (274; I, 174).

5. Деятельность человека активна, она направлена на то, что­бы
изменить мир природы или других людей, создать нечто но­вое. Для Маркса труд
есть творческая активность par excellence (по преимуществу).

6. Деятельность коллективна, всегда связана с другими людь­ми,
ориентирована на них, зависит от них, координируется и сталкивается с ними и
т.д. «Всякое производство, — писал Маркс, — есть присвоение индивидом предметов
природы в пределах определенной общественной формы и посредством нее» (275;
230). Данная характеристика может быть распространена на всю чело­веческую
деятельность.

Для того чтобы действовать подобным образом, человек-дея­тель
(действующий индивид) должен обладать рядом способнос­тей, умений, навыков.
Одним удается контролировать действия, другие ограничиваются сохранением
некоторой самостоятельности перед лицом внешнего давления, т. е. давления со
стороны окру­жающих. И здесь решающее значение имеют такие качества, как
стремление к новшествам, ориентация на социум, вполне совме­щающиеся с целостностью
личности, определенным уровнем ее независимости, непоследовательности,
спонтанности, т.е. «спо­собности действовать иным образом» (147). Все эти
свойства и составляют Марксову модель (образ) «природы человека» как
прирожденных задатков (потенциальных способностей) к типич­но человеческому
действию.

Актуализация потенциальных способностей в действии влия­ет
на сами эти способности.

Создавая «очеловеченный мир» из естественного окружения и
формируя образцы социальной организации, исходя из случай­ных контактов с
другими, люди также меняются, обогащают и совершенствуют самих себя: свои
знания, способности, умения, возможности. Творчество становится в определенном
смысле самосозиданием. Джон Пламенац рассматривает Маркса как образец ученого,
который разделял ту идею, что человек творит себя сам, т. е. развивает
способности, присущие его виду, в процессе жизни и работы вместе с другими
людьми, формирует представления о мире и самом себе. «Человеческое» в человеке
— это, скорее, достигаемое, нежели естественное условие (279; III, 34).

Такая интерпретация подтверждается многочисленными вы­сказываниями
Маркса, например, таким: «Воздействуя… на внеш­нюю природу и изменяя ее»,
человек «в то же время изменяет свою собственную природу. Он развивает
дремлющие в послед­ней способности и подчиняет игру этих сил своей собственной
власти» (274; I, 173).

Все эти черты человеческой деятельности и человеческой при­роды
наиболее сильно проявляются в процессе труда. Таков лейт­мотив рассуждений
Дьердя Лукача, который рассматривает труд как «модель всей социальной практики,
всего человеческого по­ведения» (247; 11-1′, 67). Маркс определял труд как
фундамен­тальную, специфически человеческую деятельность, «жизненную
активность», необходимую для выживания, воспроизводства и эво­люции
человеческого общества и направленную на покорение и присвоение природы, как
сумму усилий, посредством которых люди модифицируют, преобразуют природу,
адаптируя ее к сво­им потребностям.

Маркс рассматривал труд как процесс, совершающийся между человеком
и природой. Человек по своему усмотрению, «своей собственной деятельностью
опосредствует, регулирует и контролирует обмен веществ между собой и при­родой.
Веществу природы он сам противостоит как сила природы. Для того чтобы присвоить
вещество природы в известной форме, пригодной для его собственной жизни, он
приводит в движение принадлежащие его телу естест­венные силы: руки и ноги,
голову и пальцы» (цит. по: 258; 148).

Лукач отмечает, что труд не следует относить непосредст­венно
к природе человека; он сам может влиять на других людей (т. е. научая их,
организуя и создавая цель), производя «полезные ценности» только в виде
конечного опосредованного результата (247; П-1; 67).

Но какова бы ни была специфическая форма труда, он четко
включает в себя две взаимосвязанные характеристики: творчест­во и участие. С
одной стороны, труд есть объективация в продук­те человеческой «мощи» и
способностей, с другой стороны, он всегда имеет место в определенном социальном
контексте — ко­оперативном, конкурентном или авторитарном. Для Лукача ре­шающим
компонентом труда являются «телеологические пред­положения», а в комплексной
форме производства — протяжен­ная цепь подобных «предположений». Он имеет в
виду соподчиненность или последовательность предусматриваемых заранее действий,
необходимых для достижения цели или осуществления проекта. Отсюда берут свое
происхождение языковые понятия символы, поскольку они являются проекциями
действий в сжа­той форме, — действий, которые актуализируют определенные
потенциалы человеческой ориентации в отношении природы и социального окружения
(трансформирование, преобразование, завоевание, управление и т.д.) Труд, в свою
очередь, влияет на работника, улучшая его способности и «мощь» для дальнейшей
деятельности, направленной на его самосозидание. Такой труд, считает Пламенац,
есть «деятельность, которая помогает сфор­мировать агента так же, как и
предмет, над которым он работает. Лишь через работу человек приходит к
пониманию себя и управ­лению собой, получает образ самого себя» (329; 118).
Или, если выразить то же самое философским языком, «субъект, по мне­нию Маркса,
формирует объект, но истинно и обратное — объект формирует субъект» (374; 169).

Не случайно, Маркс в теории отчуждения, рассматривая раз­рушение
человеческой природы, начинал с отчуждения человека от процесса труда и лишь
затем, обобщая картину, распростра­нил это отчуждение на все проявления
«Розовой природы чело­века». В классовом обществе «рабочий становится
отчужденным от собственной деятельности и от продукта, который произво­дит. Его
собственная деятельность не воспринимается более как принадлежащая ему, и
продукт его труда более не принадлежит ему» (202; 43). Это свойство труда
охватывает все сферы челове­ческой жизни. Рисуя картину классового общества,
Маркс пред­ставил ее как в искаженном зеркале, поскольку это общество, с точки
зрения человеческой природы, имеет исключительно пато­логический характер, даже
если в действительности человеческая природа все еще доминирует.

Отчуждение извращает отношения, связывающие человека с
природой и с социальным окружением, разрушает творчество и участие. Человек
утрачивает свое творческое начало, поскольку производительная жизнь
превращается просто в средство под­держки индивидуального существования
рабочего (277; I, 553). Работник не утверждает себя в процессе труда; он
отрицает себя, чувствует себя несчастным, а не счастливым, не проявляет сво­бодной
игры физических и интеллектуальных сил, но умерщвля­ет свою плоть и разрушает
сознание. Он больше не участвует в свободной кооперированной ассоциации,
напротив, становится изолированным, отстраненным от других людей и враждебным
им — отчужденным от своих товарищей. Так отчуждение приво­дит к усилению
социоцентрических импульсов (тема эгоизма, атомизации), недостатку творчества
(тема монотонности) и, как следствие, к отказу от управления деятельностью
(тема пассивности), отречению от автономии (тема овеществления, фетиши­зации
удобств и т.д.)- Короче, налицо упадок потенций челове­ческого Рода.
Человеческая природа становится бесчеловечной. Как полагает Эрих Фромм, Маркс
считал, что человеку свой­ствен «принцип движения». Этот принцип не следует
понимать механически, речь идет о движущей силе человека — его творчес­кой
энергии. Человеческая страсть, для Маркса, — это «сущностная мощь человека,
энергично стремящегося к своему объекту» (137; 30). Дж. Макмэтри рассуждает
аналогичным образом. По его мнению, больше всего в концепции Маркса поражает
генерирующая сила, которую он вкладывает в человека. Собственная природа
постоянно побуждает человека к активности, подталкивает к живому материальному
выражению, подлинно че­ловеческой формой которого является неотчужденный труд,
или производи­тельная деятельность, что сродни творческому искусству (260;
35—36).Я бы назвал этот фундаментальный механизм «человеческой тенденцией к
трансценденции и самотрансценденции»: к преодолению ограничений, противостоянию
давлению, борьбе с врагами, к пересечению границ, прорыву барьеров (как
внешних, так и внутренних, накладываемых ограниченными человечески­ми свойствами)
посредством интенсивной деятельности. Благо­ даря этому механизму начинается
человеческая история, и имен­ но он заставляет ее продолжаться далее.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ