Средний уровень: деятельность и практика :: vuzlib.su

Средний уровень: деятельность и практика :: vuzlib.su

53
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Средний уровень: деятельность и практика

.

Средний уровень: деятельность и практика

Разграничив уровень структур в их оперировании и уровень
субъектов (агентов, деятелей) в их действиях, мы должны теперь попытаться
соединить их и осмыслить связь между ними. Это принципиальный шаг в разработке
нашей модели. Именно здесь, в «интерфейсе»* (21; xiii) между структурами и
агентами, опера­циями и действиями кроется загадка социального становления.

Многие авторы в своих исследованиях шли именно в этом
направлении, подчеркивая «дуализм структур» (и его логическое завершение —
«дуализм агентов»), или в более общей форме «ана­литический дуализм» социальной
реальности. С точки зрения Гидденса, «дуализм структур … выражает взаимную
зависимость структуры и деятельности» (147; 69). Таким образом, «агенты и
структуры не являются двумя независимыми комплексами явле­ний и не составляют
онтологического дуализма, но представляют собой двойственное целое. В
соответствии с «дуальным» понима­нием структуры, структурные свойства
социальных систем рассматриваются одновременно и как средство, и как результат
прак­тики, которую они организуют, попеременно опираясь друг на друга» (149;
25). «Двойственность (дуализм) агентов» можно рас­сматривать по принципу
комплиментарности, имея в виду, что свойства агентов являются и продуктами
структур, и ресурсами для их построения. Сходное предположение высказывает и
Рой Бхаскар: «Если общество — это условие нашей способности дей­ствовать, то и
человеческая способность действовать точно так же является условием для
общества, которое эту способность вос­производит и трансформирует. Согласно
такой модели, общество — одновременно всегда наличествующее условие и постоянно
воспроизводимый результат человеческой деятельности. В этом заключается дуализм
структуры» (44; 123).

Маргарет Арчер отвергает «двойственность (дуализм) струк­туры»
и выбирает принцип «аналитического дуализма» — «по­пытку концептуально
представить то, как определенные свойст­ва «частей» и определенные свойства
«людей» реально смыкают­ся в интерфейс» (21; xviii). Она предлагает исследовать
их во вза­имодействии, взаимовлиянием, а не сливать воедино, считая, что они
«конституируют», организуют друг друга» (21; xiii), потому что «вся суть
аналитического дуализма заключается в способнос­ти исследовать именно отношения
между ними» (21; 141). Я не буду вступать в дискуссию по этому поводу, но,
используя взгля­ды обеих сторон, хочу предложить несколько отличную концеп­цию,
своего рода «третье решение».

В теории «социального становления» уровни структуры в со­стоянии
операций и агентов в их действиях не будут ни аналити­чески разделяться, ни
взаимно сводиться друг к другу. Вместо этого будет постулирован третий, промежуточный
уровень, кото­рый отражает подлинную сущность социальной реальности, спе­цифическую
социальную ткань. Возьмем любое эмпирическое со­бытие или явление в обществе,
что-нибудь такое, что в действи­тельности происходит. Мы не найдем ни одного
примера в обще­ственной жизни, в котором не было бы слияния структур и аген­тов,
операций и действия. Покажите мне агента, который не встро­ен в какую-нибудь
структуру, или структуру, которая существует отдельно от индивидов, или
действие, которое не включено в социальные операции, или, наконец, социальное
оперирование, которое не распадается на действия. Нет бесструктурных аген­тов,
и нет безагентных структур. Но в то же время структуры не растворяются в
агентах, и агенты не поглощаются структурами.

Меня всегда поражала мудрость следующей сентенции, при­писываемой
Чарлзу X. Кули: «Личность и общество — близнецы- братья» (цит. по: 130; II,
486), и более раннего заявления Маркса о том, что обстоятельства создают людей
в той же мере, в кото­рой люди создают обстоятельства (см.: 258; 129). Почему
бы нам всерьез не задуматься над смыслом этих прозрений? А смысл со­стоит в
том, что не существует ни реальности агентов, ни реаль­ности структур самих по
себе. И не существует никакой приемле­мой модели действительного взаимодействия
этих двух реальнос­тей — агентов и структур, рассматриваемых раздельно. Потому
что в действительности они слиты вместе в единый мир — соци­альный мир
человека, в его единую агентно-структурную фабри­ку*. Это не тот случай, когда
раздельные агенты и структуры вза­имодействуют, производя определенный эффект.
Скорее агентно-структурная реальность в ее внутреннем, внутренне прису­щим ей
единстве существует в различных перестановках, разно­образных «смесях» агентных
и структурных составляющих и ор­ганизует, конституирует социальные события.
Исходный продукт, реальные компоненты, из которых «строится» общество, — это
события, т.е. не индивидуальные действия или «социальные фак­ты», а их тесное,
конкретное слияние. Следуя нашей аналогии, сходное решение можно предложить и
для проблемы «тело-со­знание»: сознание и тело полностью слиты в каждой
личности и в действиях, предпринимаемых человеческими индивидами. Че­ловеческая
индивидуальная реальность состоит из личных собы­тий (действий), в которых
заявляют о себе и различные «добав­ки» этих неразделимых ингредиентов.

Давайте поразмышляем о предложенном нами среднем, тре­тьем
уровне, размещающимся между уровнями тотальностей и уровнем индивидуальностей,
в терминах нашего разделения на две модели существования: потенциальной
возможности и дей­ствительности. Заимствуя термин у Маркса, Грамши и Лукача, мы
можем назвать действительные проявления социальной фаб­рики, текущие социальные
события термином «практика». Прак­тика есть «место встречи» операций и
действий; диалектический синтез того, что происходит в обществе, и того, что
делают люди. В практике сливаются оперирующие структуры и действующие агенты,
практика — это комбинированный продукт момента опе­рирования (на уровне
тотальностей) и направления действий, предпринятых членами общества (на уровне
индивидуальностей). Другими словами, практика обусловлена «сверху», т. е. Фазой
функционирования, достигнутой обществом в широком смысле; и «снизу», т. е.
поведением индивидов и их групп. Но она не сводима ни к тому, ни к другому; по
отношению к обоим уровням (как индивидуальностей, так и всеобщностей,
тотальностей), это — но­вое, возникающее качество. Таким образом, категория
практики закреплена вертикально в двух основных понятиях нашей модели,
относящихся к действительности: «операции» и «действия».

Теперь, оставаясь на этом промежуточном уровне, попробуем
рассуждать в обратном порядке. Если практика есть действитель­ность, проявление
социальной фабрики, то должно быть нечто актуализированное, или «проявившееся»;
внутренне присущая потенциальная возможность для практики, или, более точно,
ряд способностей, диспозиций, тенденций, внутренне присущих со­циальной фабрике
и позволяющих возникнуть практике. Поня­тие деятельности предлагается как
коррелят по отношению к прак­тике, размещающийся на том же уровне, что и
практика, но от­носящийся к другому модусу существования, а именно
«вынашиванию» потенциальных возможностей для практики. Эта фаза представлена на
схеме (рис. 15.1).

«Действие», рассматриваемое таким образом, является атри­бутивным
понятием; оно суммирует определенные свойства со­циальной фабрики, эту
«действительно действительную дейст­вительность» социального мира. Оно
представляет собой то мес­то, где сходятся структуры (способности к операциям)
и агенты (способности к действию); это синтетический продукт, слияние
структурных обстоятельств и способностей деятелей. В таком виде действие
обусловлено двояко: «сверху» — балансом напряженностей и ограничений, а также
ресурсами и возможностями, обес­печиваемыми существующими структурами; и
«снизу» — умения­ми, талантами, мастерством, знаниями, субъективными отноше­ниями
членов общества и организационными формами, в кото­рых они соединяются в
коллективы, группы, социальные движе­ния и пр. Но действие не сводимо ни к тому,
ни к другому; по отношению к обоим уровням (тотальностей и индивидуальнос­тей)
оно составляет новое, возникающее качество.

До сих пор мы располагали и обосновывали категорию дея­тельности
по вертикали, встраивая ее в две другие основные ка­тегории нашей модели,
относящиеся к потенциальным возмож­ностям: структур и деятелей. Но деятельность
должна распола­гаться и горизонтально, как категория практики; проявляющейся в
социальных событиях. Эта горизонтальная связь между деятель­ностью и практикой
будет обозначена термином «эвентуация» (событийность), отражающим слияние
действительностей, имею-

Рис. 15.1. Измерения и уровни социальных процессов.

щих место на других уровнях: слияния, раскрытия структур и
мобилизации субъектов действия. Итак, событийность обуслов­лена «сверху» и
«снизу», но не сводима ни к одному из процессов и представляет вновь
возникающее качество. Подобно этим со­ставляющим процессам, эвентуация тоже
обусловлена; она лишь возможна, иногда вероятна, но никогда не необходима.
Действие может быть в различной мере актуализировано; оно может также
оставаться скрытым или «дремлющим».

Три последовательности, связывающие потенциальную воз­можность
и действительность, а именно структуры-раскрывающиеся-в-оперировании,
агенты-мобилизующиеся-в-действии, и синте­тический процесс
«деятельности-эвентуализирующейся-в практи­ке», рассматривались как линейные,
«работающие» лишь в одном направлении. Мы должны скорректировать это, вспомнив
идеи «дуализма структур» и «дуализма агентов». Пиаже сосредоточил внимание на
уровне тотальностей. описывая «постоянную двойст­венность, или биполярность,
которая всегда одновременно и струк­турируется, и структурирует» (327; 10).
Пламенац сконцентриро­вался на уровне индивидуальностей, говоря об агенте: «Он
есть продукт собственной активности… то, что он сделал, в свою оче­редь
влияет на него» (329; 76). Насколько я понимаю, эти форму­лировки содержат
важное прозрение относительно обратных свя­зей, которые непременно должны быть
включены в модель. Пер­вая формулировка касается склонности структур к
самоизменению; они преобразуются в процессах собственного оперирования. Мы
Можем говорить о процессе «построения структур». Вторая отно­сится к склонности
агентов (деятелей) к самоизменению; они пре­образуются в ходе собственных
действий. Мы можем говорить о процессе «формирования агентов». Я указывал на
этот процесс

более конкретно как на «двойной морфогенез» (390; 127).
Марга­рет Арчер (22) называет его «морфогенезом действия».

Применяя ту же идею, с необходимыми поправками, к
опосредующему, третьему уровню деятельностно-структурной реаль­ности, мы можем
сказать, что деятельность значительно преоб­разуется практикой. Мы можем
говорить о «деятельности-кон­струировании». Чтобы лучше понять данное
положение, я вклю­чаю в модель три обратные связи, указывая их обратными стрел­ками.
Но здесь должны подразумеваться вопросы: «Как могут по­тенциальные возможности
оказаться под влиянием своих собст­венных актуализаций?», «Как в реальности
оперирует самогене­рирующий механизм?» Однако с ними мы должны подождать до
момента, когда в модель будет введено временное измерение. Тогда вводящий в
заблуждение образ причинности, «работающей» в об­ратном направлении, исчезнет.

Новые категории деятельности и практики, как и включение
связующих процессов и обратных связей на всех уровнях, значи­тельно обогатили
модель социального становления. Мы можем подытожить настоящую стадию разработки
концепции расширен­ной диаграммой (рис. 15.2).

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ