Становление героя :: vuzlib.su

Становление героя :: vuzlib.su

76
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Становление героя

.

Становление героя

Многие рождаются с тем или иным талантом, и некоторым из них
социальные обстоятельства позволяют раскрыть и развить его. Однако решающий
момент наступает позднее, когда общест­во признает такую заявку на
исключительность или, напротив, отвергает ее. Чтобы стать лидером, надо иметь
последовате­лей. Чтобы сделаться пророком, нужно, чтобы были верую­щие. Чтобы
прослыть знаменитым писателем, надо, чтобы были читатели. Чтобы иметь вес в
обществе, достоинства человека Должны быть признаны общественностью. Именно
здесь дейст­вуют социальные механизмы отбора, поднимающие отдельных индивидов
до статуса героев и отказывающие в таком статусе большинству других.

Существуют четыре доказательства важности социального ас­пекта
феномена великой личности.

1. Многие выдающиеся люди (изобретатели, деятели искусст­ва,
ученые, писатели) получили признание лишь после смерти. Более того, случается и
так, что их достижения приписываются тем, кто жил позже. Такие люди явно предвосхищали
будущую эпоху, и потому современники не были в состоянии понять и оценить их по
достоинству. Вспомним ученых Галилея, Кавенди-ша, Гаусса, Галуа, Флека,
композиторов Мусоргского и Бартока, художников Ван Гога, Тулуз-Лотрека и
Модильяни, которые умер­ли в нищете и безвестности и получили всемирное
признание лишь десятки лет спустя.

2. Второе доказательство в некотором смысле противополож­но
первому. Речь идет о том, что благоприятный социальный контекст не только
способствует признанию достижений, но и подталкивает к ним. Хорошо известны,
например, многочислен­ные независимые научные открытия (289; 343—382),
сделанные тогда, когда научные сообщества были подготовлены к этому. Таковы
открытия Ньютона и Лейбница; Резерфорда и Шиля; Генри, Морзе, Стенли, Уинстона
и Кука; Дагерра, Нипси и Таль-бота; Адамса и Леверьера; Кроса и Эдисона.
Похоже, число при­меров растет по мере вступления науки в современную эпоху. Не
так давно о крупном успехе в физике сверхпроводников со­общили почти
одновременно более двадцати независимо рабо­тавших ученых. Комментируя подобные
ситуации, Г. и Дж. Лен-ски пишут: «Хотя мы не отрицаем способностей этих
личностей, но все же предполагаем, что немногие из тех, кто внес свой вклад в
развитие знаний, были незаменимыми» (237; 93). Скорее, та­ково было общее
состояние фундаментальной науки в целом, что делало возможным определенные типы
открытий или изо­бретений.

3. Существуют целые эпохи, которые иногда называют «золо­тым
веком»: Греция в V в. до н.э., цивилизация майя, итальян­ский Ренессанс в XV
в., французский Ренессанс в XVI в. Почему так много гениальных людей родилось
именно в это время и имен­но в этих странах? Единственным объяснением является
соци­альный контекст, оказавшийся благоприятным для расцвета твор­ческих
возможностей человека.

4. Последнее доказательство важности социального аспекта
следует искать в неравном представительстве великих личностей среди мужчин и
женщин, различных рас и этнических сообществ. Подавляющее большинство
политических лидеров, монархов, президентов, военных героев — мужчины. Та же
картина среди достигших вершины славы в науке и искусстве. Нобелевские пре­мии
по литературе получили 86 мужчин и лишь 7 женщин, по химии — 97 мужчин и лишь 4
женщины. Нет никаких оснований говорить о врожденном генетическом превосходстве
мужчин с точки зрения склонности к творчеству, новациям. Единственное
объяснение — укоренившиеся социальные предрассудки и дис­криминация,
неодинаковое распределение ресурсов (обучение, свободное время и т.д.) и
внимания к действительному успеху (доступ к публикациям, средствам формирования
мнений, обще­ственной известности и т.д.). Аналогичные примеры можно при­вести
и по поводу недавнего представительства расовых и этни­ческих меньшинств. Здесь
явно имеет место негативный соци­альный отбор, блокирующий определенным
категориям возмож­ность равного признания их достижений.

В процессе социального отбора принимаются в расчет раз­личные
критерии исключительности. Они обеспечивают подтверж­дение уникальной,
экстраординарной социальной позиции, дру­гими словами, законность величия.
Такие факторы институциа-лизируются, обращаются в нормы и правила, определяющие
ре­шения о том, кто заслуживает признания. Основы легитимации сильно варьируют
в зависимости от сферы деятельности и дости­жений.

В религии, политике и военном деле, которые взрастили боль­шую
часть исторических героев, наиболее ранним и общим кри­терием была персональная
харизма.

Согласно Шилзу, «харизма есть качество, которое
приписывается личности, действиям, ролям, институтам, символам и материальным
объектам из-за пред­полагаемой их связи с «конечными», «фундаментальными»,
«жизненными», оп­ределяющими порядок силами. Эта предполагаемая связь с
конечными «серьез­ными» элементами во Вселенной и в человеческой жизни
рассматривается как качество или состояние бытия, проявляемое в носителе и
действиях индивиду­альных личностей и присущее определенным ролям и
коллективам» (354; 386).

Такому качеству приписывается сверхъестественное свойст­во,
знак божественной милости, избранности, необычного таланта. Харизма может
субъективно ощущаться ее носителями, создавая ощущение необычной мощи, упорства
и призванности, и может восприниматься окружением. Одно ощущение усиливает
другое, и лишь вместе они рождают истинно харизматическую личность. По словам
Шилза, «личности, которые обладают интенсивным

субъективным ощущением собственного харизматического каче­ства,
и те, кому это качество приписывается другими, мы назы­ваем харизматическими»
(354; 386). Если последнее отсутствует, то это означает узурпацию харизмы без
всяких социальных пос­ледствий. Если отсутствует первое, то следует говорить о
ложной, придуманной обществом харизме, поднимающей посредственность к славе и
влиянию.

Понятие харизмы, со времен античности присутствующее в
религиозном контексте, теоретически разработал Макс Вебер. Он рассматривал его
как одно из трех оснований легитимной власти и влияния, которое одни люди
оказывают на других в политичес­кой, военной, религиозной и интеллектуальной
сферах (альтер­нативными основаниями для легитимности являются
легально-рациональное и традиционное). Харизматическим авторитетом обладают
творческие, инициативные, энергичные личности — лидеры, пророки, воины,
признанные таковыми своими после­дователями или подданными. Считается, что они
обладают силь­нейшим динамическим потенциалом, необходимым для осущест­вления
социальных изменений. Для Вебера «харизматический авторитет всегда
революционен» (354; 387). В то время как тра­диционные и легально-рациональные
авторитеты склонны к рутинному или конформистскому поведению (выполняя уста­новленные
порядки или следуя нормативным принципам, в которых они могут найти
подтверждение своему статусу), ха­ризматические авторитеты черпают свою
законность свыше, независимо от социальных институтов. Они готовы уничто­жить
существующий порядок и создать на его месте новый. «Харизматические личности, и
те, кто верит в них, стремятся к кардинальным преобразованиям. Они хотят
сломать структу­ры рутинных действий и заменить их структурами, «наполнен­ными»
качествами или состояниями сознания, которые порож­даются непосредственным и
интенсивным контактом с «конеч­ным» — с силами, направляющими и определяющими
человечес­кую жизнь» (354; 387).

Харизматические личности развивают в себе определенные
черты, помогающие им усиливать свой образ посланцев Бога, воплощения судьбы,
предвестников истории, вождей и т.д.

Они очень требовательны и автократичны, диктуют, как должны
вести себя их последователи, и наказывают тех, кто не соблюдает субординацию.
Они сохра­няют дистанцию между собой и своими учениками, прибегая к различным
сред­ствам, носят парадные костюмы или униформу, предпочитает особые формы
общения, произносят речи с высоких трибун, устраивают собрания в огромных залах
и т.д.

Они предпринимают экстраординарные действия с тем, чтобы
продемонстри­ровать свою особую власть, сверхъестественные возможности (Мао,
например, переплывал Янцзы). Они чрезвычайно догматичны, фанатически отдаются
реа­лизации собственных проектов и не терпят критики.

Они эффективно отгораживаются от неблагоприятных поворотов в
обществен­ном мнении, сплачивая вокруг себя фанатичных сторонников, почитателей
и обожателей, которые создают феномен «групповой мысли» (убежденности в
непогрешимости, всемогуществе, проницательности и правоте).

Значение харизматической легитимации усиливается в периоды
социальных кризисов, когда рушатся привычные нормы, правила и законы,
дискредитируется правящая элита и отвергаются тра­диции. В таких ситуациях люди
обычно верят только тем, кто не причастен к существующему порядку. А поскольку
происхожде­ние харизматической личности по определению кроется в сверхъ­естественных
источниках, постольку она лучше всего отвечает этому требованию. Нужда в
харизматическом лидере у широких масс населения в условиях кризиса определяется
по меньшей мере тремя психологическими факторами.

Во-первых, людям необходимо обрести чувство безопасности,
которое может обеспечить фигура, берущая дело в свои руки. Как отмечает
Карлейль, наибо­лее важная функция монархов заключается в том, чтобы
«командовать, управ­лять, говорить нам ежедневно и ежечасно, что мы должны
делать» (74; 257). Во-вторых, люди пытаются компенсировать собственные неудачи,
неприспособ­ленность и нищету эмоциональной идентификацией с великим героем,
обретая гордость за его деяния. Современные социальные психологи называют это
«ге­роизацией perprocura» («для исполнения своей функции». — Ред.) (268; 92).
В-третьих, массы стремятся избежать ответственности, переложить ее на более
сильного лидера. Эрих Фромм считал данное обстоятельство одной из психоло­гических
причин фашизма (135).

В более стабильных условиях на передний план выступают иные
качества, и значение харизматических личностей ослабева­ет. Следует также
подчеркнуть, что в разных сферах социальной жизни действуют собственные
критерии исключительности. В науке, например, это знания, эрудиция, способность
к творчест­ву; в искусстве — совершенство исполнения, подлинная ориги­нальность
формы и содержания; в технике — эффективность, рациональность.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ