Внутренняя динамика социальных движений :: vuzlib.su

Внутренняя динамика социальных движений :: vuzlib.su

53
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Внутренняя динамика социальных движений

.

Внутренняя динамика социальных движений

Социальные движения возникают в определенный момент,
развиваются, проходят различные фазы, угасают и исчезают. По словам классика в
этой области Герберта Блумера, «движение должно сформироваться и «сделать
карьеру» в том мире, который почти всегда противостоит, сопротивляется или по
меньшей мере просто безразличен к нему» (50; 147). Такая «карьера» может быть
короткой или продолжительной. Внутри движения — с момента его возникновения и
до исчезновения — идут постоянные про­цессы. Они охватывают не только
участников движения, но и его организации, институты и нормативные системы.
Сначала рас­смотрим внутреннюю динамику социальных движений, а затем обратимся
к внешней динамике, т. е. к влиянию социальных дви­жений на более широкое
социальное целое, в рамках которого они действуют. Это две стороны процесса,
который можно на­звать «двойным морфогенезом» социальных движений (388).

Во внутренней динамике движения мы предлагаем различать
четыре главные стадии: возникновение, мобилизацию, совершен­ствование структуры
и завершение.

1. Все социальные движения возникают в определенных ис­торических
условиях, в пределах исторически заданной структу­ры. Эта последняя создает
запас ресурсов и возможностей, слу­жит сокровищницей идей, на основе которых
движение форму­лирует собственные кредо, идеологию, цели, выявляет своих врагов
и сторонников, обосновывает свое видение будущего. Движе­ние осмысляет
существующие взгляды, производит их отбор, ме­няет акценты, соединяет во
взаимосвязанную систему и, естест­венно, добавляет к этой основе нечто новое.
Кажущаяся новизна никогда не бывает абсолютной. Так, революционные движения не
изобретают свои лозунги, боевые призывы, представления о лучшем мире, а
заимствуют их. Скажем, некоторые свои мысли Маркс позднее развил в целостную
теорию революционного про­шлого. Польский марксист К. Келлес-Крауз писал:
«Социальные нормы всегда похожи на нормы более или менее отдаленного прошлого;
источник идеала будущего, как источник любой идеи, следует искать в прошлом — в
определенной социальной форме, которая уже устарела» (213). А, например,
символическую и идео­логическую подоплеку движения «Солидарность» в Польше
нельзя понять, если не знать особенности господствовавшей долгое вре­мя
традиции польского католицизма.

Что касается прежней нормативной структуры, то она часто
служит как бы негативной основой движения, тем, что противо­поставляется или
отрицается. Правила, ценности, институты, роли установленного нормативного
порядка критикуются, высмеива­ются, им бросают вызов. Одни движения
концентрируют свое внимание на нормах, квалифицируя их как недостаточные, не­адекватные
или несоответствующие средства для достижения новых целей. Другие
сосредоточиваются на ценностях, которые также рассматриваются как неправильные.
По мнению Смелзе-ра, когда у движений, «ориентированных на нормы», появляется
сильная оппозиция в виде контр движений, если эти движения подавляются или
блокируются властями, то происходит посте­пенное расширение целей и
качественное изменение требова­ний, что ведет к возникновению
«ценностно-ориентированных» движений (360; 330—335). «Солидарность» в Польше и
другие ос­вободительные движения в Восточной Европе отлично иллюстри­руют
данный феномен. Постоянная радикализация требований в значительной мере явилась
результатом тупого сопротивления окопавшейся политической элиты. Самые
жестокие, кровавые и трагические революционные взрывы произошли в Румынии, где
тирания, репрессии и правительственный контроль отличались наибольшей
жестокостью.

Прежняя организационная структура взаимодействия выпол­няет
другие функции. Она образует поле, которое в равной сте­пени сдерживает и
облегчает движение. Сеть коммуникаций, су­ществующая в обществе, имеет решающее
значение для вовлече­ния в движение новых субъектов. Обсуждая «ключевую роль
коммуникационной сети как благодатной почвы, из которой может произрасти новое
движение» (132; 134), Фриман приводит в ка­честве примера женское
освободительное («феминистское») дви­жение.

Ассоциации или сообщества, объединяющие людей по рели­гиозному
либо этническому принципу (клубы, церкви, этничес­кие группы, патриотические
общества и т.д.), ускоряют мобили­зацию и вовлечение новых индивидов и групп в
социальные дви­жения. Так, организационная структура движения за граждан­ские
права в США была заимствована у сети сегрегационных колледжей, женских клубов,
газет, местных объединений и мел­кого бизнеса. «Черная церковь обеспечила
движение музыкой и риторикой, она укрепляла дух его участников» (5; 129). Анало­гичную
роль играли католическая церковь, неформальные круж­ки и ассоциации
оппозиционного характера (например, Комитет защиты рабочих в самом начале
зарождения «Солидарности» в Польше в 80-х годах). Большое значение имеет и так
называемая «структура политических возможностей» (ассоциации, местные
административные центры, сотрудничающая политическая элита и т.д.). На это
указывают Залд и У сим (459; 15).

Наконец, мы подходим к последней теме — структуре соци­альных
неравенств, иерархий богатства, власти и престижа. Вы­текающие отсюда
противоречия и конфликты между классами, стратами и т.д. часто оказываются
фактором первичной мотива­ции. Иерархическая дифференциация насущных интересов
при­водит к напряженности, усилению недовольства, что побуждает людей
присоединяться к движениям протеста или реформатор­ским движениям. Те, у кого
нет никакой надежды на успех, кто лишен доступа к ресурсам, составляют
«человеческий материал» социальных движений; они быстро отзываются на призывы и
легко включаются в действия, нацеленные на структурное перераспре­деление
привилегий и поощрений (86; 316).

Условия и напряжения (360), существующие в рамках струк­туры,
необходимы, но не достаточны для возникновения движе­ния. В следующей фазе
процесс должен переместиться в область социального сознания. «Успешные
коллективные действия зави­сят от существенных изменений в коллективном
сознании вовле­ченных в них людей (254; 713). Они должны не только хорошо
понимать, в каком бедственном положении находятся, но и иметь какие-то планы
относительно того, как улучшить ситуацию, долж­ны разделять идеологию, или, по
выражению Смелзера, «обоб­щенные верования» (360; 79). Все это недавно было
названо той «структурой процесса объединения», посредством которой
разнообразные взгляды на мир, представленные в обществе, исполь­зуются
активистами для узаконения целей движения и его дейст­вий (366). Когда
социальная напряженность соединяется с ее об­щим идеологическим осознанием,
тогда ситуацию можно сч-итать созревшей для возникновения движения.1

В подобных ситуациях роль инициирующего фактора чаще всего
играет незначительное событие, с которого начинается «ка­рьера» движения. Такое
событие поднимает уровень осознания, создает прецедент героического
противодействия, провоцирует открытое выражение поддержки и раскрывает широкий
диапа­зон оппозиционного консенсуса (прорывая «плюралистическое незнание»,
когда никто не представляет, сколько еще людей раз­деляют это недовольство и
сколько действительно готовы присо­единиться к действию). Оно также служит
проверкой решитель­ности властей или ее отсутствия. В случае с Розой Парке,
которая отказалась занять место в той части автобуса, что предназнача­лась для
чернокожих пассажиров, конфликт, выросший из ма­ленького инцидента, разросся в
одно из наиболее мощных соци­альных движений в американской истории — движение
за граж­данские права негров. В другом случае, когда пожилая рабочая Анна
Валентинович была уволена с верфи имени Ленина в Гдань­ске в 1980 г. по
политическим мотивам, рабочие встали на ее защиту, и в течение нескольких дней
набрало силу самое мощное политическое движение в современной европейской
истории — «Солидарность».

2. Инициирующее событие закрывает начальную стадию «ка­рьеры»
движения, т. е. фазу возникновения. Далее следует фаза мобилизации. Первая
волна рекрутирования включает тех, кто наиболее подвержен влиянию условий,
против которых направ­лено движение, кто лучше всех воспринимает его
центральную идею, наиболее точно понимает и оценивает (интеллектуально,
эмоционально, морально и политически) его причины. Такие люди присоединяются к
движению по убеждению, считая, что оно и есть тот инструмент, который необходим
для осуществления об­щественных преобразований. По мере того как движение
растет и набирает силу, к нему подключаются те, кто просто ищет смыс­ла в
жизни. Нельзя сбрасывать со счетов и кучки циничных кри­тиканов, которые
присоединяются к движению в надежде на ма­териальные выгоды в случае его победы.
На этой, второй, волне люди вступают в движение скорее из сочувствия, а не по
убежде­нию.

Не удивительно, что различные мотивы включения в
деятельность движения служат причиной появления и разных видов свя­зей,
удерживающих людей в его структуре. Среди них есть и ак­тивисты, и
последователи, и просто попутчики, и даже «свобод­ные наездники», отдаленно
симпатизирующие ему, надеющиеся, что победа принесет выгоды и им. Такая,
подобная луковице, структура становится особенно очевидной, когда движение стал­кивается
с неприятностями, подавляется или терпит поражение. В этих случаях внешние слои
отпадают первыми. Активисты ос­таются и иногда позднее возрождают движение.

Однако простого привлечения в собственные ряды новых «рек­рутов»
недостаточно, необходимо мобилизовать людей на кол­лективные действия. Изучение
социальных движений доказыва­ет, что здесь огромное значение имеют
харизматические лидеры: Иисус Христос, Будда, Магомет, Мартин Лютер Кинг, Лех
Ва-ленса, Вацлав Гавел и многие другие. Они сплачивают своих сто­ронников,
заражают их своим энтузиазмом и вдохновляют на ге­роические поступки. Руководя
действиями людей, лидеры укреп­ляют и собственное положение. Таким образом,
делается первый шаг к возникновению внутренней дифференциации и иерархи­ческой
структуры движения. В 70-х годах возникла влиятельная школа под названием
«перспектива мобилизации структуры, ко­торая фазу «рекрутирования» и
мобилизации рассматривает в ка­честве одной из основных (255; 316; 141; 399).
Под мобилизацией сторонники этой школы понимают «процессы, с помощью кото­рых
недовольная группа собирает ресурсы и использует их для достижения групповых
целей» (316; 28). В данном процессе осо­бую роль играют те, кто мобилизует
людей, или «предпринимате­ли движения», организаторы и лидеры, которые иногда
стано­вятся своего рода профессионалами (255; 1215).

3. Это открывает следующую стадию в развитии движения:
структурное совершенствование, которое проходит долгий путь от простого
объединения людей до полностью сформировавшей­ся организации.

Различаются четыре подпроцесса внутреннего морфогенеза.

(А) Сначала наблюдается постепенное возникновение новых
идей, верований, кредо, «общего словаря надежды и протеста» (346; 75). Со
временем некоторые движения развивают свое соб­ственное, особое мировосприятие.

(Б) Затем наступает институциализация новых норм и цен­ностей,
регулирующих функционирование движения и обеспечи­вающих критерии для критики
внешних условий. Такова главная идея теории Тёрнера о «возникающих нормах»
(433). Следует за­метить, что внутренние нормы и ценности могут также регулиро­вать
отношения с оппонентами, определяя «репертуар точек зре­ния» (404) или тактику
борьбы, которая предписывает, что дозво­лено, а что запрещено в обращении с
оппонентами и противни­ками движения. Таким образом, во внутренней нормативной
структуре движения различаются «этика солидарности» и «этика борьбы».

(В) Следующий подпроцесс — возникновение новой внутрен­ней
организационной структуры: новых взаимодействий, отно­шений, соединений,
обязательств. То, что Цюрхер и Сноу назы­вают обязательствами, применимо
mutatis mutandis (с некоторыми изменениями) к любым другим межличностным связям
в движе­нии: «Этот феномен возникновения и взаимодействия должен быть развит
самим движением» (465; 463). «Конечный эффект построения внутренней структуры
заключается в появлении пол­ностью оформленной организации социального
движения» (ОСД), определяемой как «формальная организация, которая идентифи­цирует
свои цели и предпочтения социального движения, или контр движения, и пытается
достичь их» (255; 1218). Например, движение за гражданские права негров в США
породило несколько организационных форм: Конгресс расового равенства, Националь­ная
ассоциация за прогресс цветных, Южная христианская кон­ференция лидерства,
Студенческий координационный ненасиль­ственный комитет и т.д. «Солидарность»
включает в себя Граж­данские комитеты, «Сражающуюся Солидарность», Независимую
ассоциацию студентов, «Сельскую Солидарность» и т.д.

(Г) Наконец, набирает силу еще один подпроцесс — появле­ние (выкристаллизовывайте)
новых подходящих структур, новой иерархии зависимости, доминирования,
лидерства, влияния и влас­ти. Оптимальный эффект достигается, несомненно, при
«слия­нии индивидуальных интересов и общественных целей» (465; 472), когда
участие в движении удовлетворяет потребности его членов и в то же время вносит
вклад в намеченные социальные измене­ния.

Можно выделить две типичных последовательности
морфоге-нетических процессов в зависимости от происхождения движе­ния. Когда
оно возникает «лавинообразно», спонтанно («сни­зу»), принимая форму взрыва
недовольства и возмущения, нача­ло обычно закладывается из простых
взаимодействий. Участники бунтов, манифестаций и т.д. создают зачаточную форму
органи­зационной структуры. Потом движение обретает идею — иногда привнесенную
извне, иногда заимствованную из более ранней доктрины, а иногда
сформулированную харизматическим лиде­ром. Затем, когда складываются этика
солидарности и этика борь­бы, постепенно вырабатывается специфическая
нормативная сис­тема. Наконец, внутреннее разделение между лидерами, после­дователями,
рядовыми членами, симпатизирующими, случайны­ми попутчиками и «свободными
наездниками» кристаллизуется в подходящую (соответствующую) структуру.

Если же движение возникает «сверху» (такая ситуация изуча­ется
сторонниками школы мобилизации ресурсов), то оно обыч­но начинается с
радикальной критики настоящего и указания на конкретные личности или группы,
которые блокируют путь к бу­дущему. Затем наступает институциализация нового
норматив­ного порядка, определяемого идеологией, что осуществляется
организаторами движения и подкрепляется санкциями его руко­водства. На этой
основе среди членов движения возникают но­вые модели взаимодействия, более
постоянные связи. Нако­нец, кристаллизуется дифференциация возможностей внутри
движения (хотя и непостоянный, но все-таки реальный до­ступ к источникам,
которые оно контролирует), при этом чет­ко разделяются ведущая элита и рядовые
члены, участники и симпатизирующие.

Конечно, в конкретной ситуации обе рассмотренные после­довательности
могут перекрещиваться и усиливать друг друга. Например, той «скрепой, которая
цементировала ряды массовых движений социального протеста в США, была
приверженность определенным программным целям (идеальные и нормативные
структуры в терминах схемы INIO), а также участие в массовых действиях —
бойкотах, объединениях, сидячих демонстрациях, забастовках» (5; 14).

Различные подпроцессы внутреннего морфогенеза движения не
обязательно протекают гармонично. Зачастую одни из них чрез­мерно развиваются
за счет других, давая жизнь различным пато­логиям. Так, слишком сильное
увлечение идеологией приводит к утопизму, прагматизму или фундаментализму.
Слишком большое внимание институциализации нормативной структуры ведет к
чрезмерной регуляции, а акцент на тесное и интенсивное взаи­модействие членов
движения легко вырождается в фракционность, протекционизм, выдвигает на первый
план при занятии высших постов личностные критерии. Дифференциация
возможностей, насущных интересов или жизненных шансов среди участников движения
нередко порождает олигархию и смещение целей, осо­бенно если задачу сохранения
самого движения лидеры ставят выше задач по реализации его начальной программы.
Маккарти и Залд отчетливо видят эту опасность (255; 1226).

Нет нужды добавлять, что описанные патологические явле­ния в
движении серьезно подрывают его эффективность. В то же время гармоничный
внутренний морфогенез способствует фор­мированию созидательного потенциала
движения.

4. Краткий комментарий к последней стадии «карьеры» дви­жения
— его завершению. Есть два варианта. Один — оптимис­тический: движение
побеждает, и таким образом устраняются причины, породившие его (raison d’etre],
деятельность его свер­тывается, и оно распадается. Другой — пессимистический:
дви­жение подавляется, терпит поражение или исчерпывает потен­циал своего
энтузиазма и постепенно приходит в упадок, не до­бившись победы. Но ситуация
может быть двоякой. Иногда пол­ный успех движения приводит к досрочному
достижению цели и к его быстрому распаду, провоцируя ответный удар противодей­ствующих
сил. Завоевания движения могут быть утрачены, если больше нет сил для их
поддержания. Это то, что некоторые лиде­ры называют «кризисом победы» (5; 4). В
других случаях неудача помогает обнаружить слабые стороны, выявить тех, кто
действи­тельно поддерживает движение, уничтожить его противников,
перегруппировать силы, поймать врагов «на мушку» и, пересмот­рев тактику
движения, оживить его в новых формах. Такую си­туацию можно назвать «победой
поражения» (389). Именно это случилось с подавлением движения «Солидарности» в
Польше в конце 80-х, что привело к его окончательной победе в 1989 г.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ