Современное состояние теорий социальных движений :: vuzlib.su

Современное состояние теорий социальных движений :: vuzlib.su

73
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Современное состояние теорий социальных движений

.

Современное состояние теорий социальных движений

Позвольте мне завершить эту главу метатеоретической оцен­кой
современного состояния теорий социальных движений, тен­денций и перспектив на
будущее.

Социология социальных движений, как и остальные области,
которые изучает эта наука, тесно связана с общими социальными теориями. Такая
связь взаимна. Во-первых, любые исследования социальных движений предполагают
некий образ общества. Во-вторых, результаты подобных исследований вносят свой
вклад в одни представления об обществе и подрывают другие. Иными словами,
различные общие социальные теории формируют раз­личные взгляды на социальные
движения, и наоборот, исследо­вания последних влияют на общие теории.

Приведем несколько примеров. Теория развития
(«историцист-ская» теория), согласно которой исторический процесс развива­ется
по специфической логике в предустановленном направле­нии в соответствии с
некоторыми «железными законами» исто­рии, квалифицирует социальные движения
просто как симптомы текущих социальных изменений, появляющиеся наподобие ли­хорадки
в моменты кризисов, упадков или революционных прорывов. Истинная же причина
изменений лежит в сфере истори­ческой необходимости. Теории, пришедшие на место
теории раз­вития (теории «постдевелопментаризма»), сосредоточившиеся на
творческой роли человеческой деятельности и отстаивающие слу­чайную, открытую
природу исторического процесса, определяют движения совершенно иначе,
утверждая, что именно социальные движения являются творцами, конструкторами
социальных из­менений.

Сравним ортодоксальную версию исторического материализ­ма с
современными теориями «новых социальных движений». На первый взгляд, различие
заключается в типе социальных коллек­тивов, выбранных для анализа: однородные
(гомогенные) эконо­мические классы в противовес разнородным (гетерогенным) спе­цифическим
группам интересов, пересекающих традиционные классовые деления. В
действительности различие лежит глубже. Согласно марксистской теории, именно
социальные движения, истоки которых кроются в классовых интересах, являются
локо­мотивами, демиургами истории, носителями, исполнителями объ­ективных
тенденций развития. Они могут облегчить или уско­рить исторические процессы, но
не могут стать их причиной. Сами они вызываются силой необходимости,
универсальными истори­ческими законами, возникают в строго определенные моменты
для исполнения своей революционной миссии и затем покидают социальную сцену.

Согласно современным теориям, социальные движения явля­ются
истинной причиной, агентами (субъектами) социальных изменений, а не просто
эманацией («истечением») самостоятель­ных исторических процессов. Они
производят, конструируют, преобразуют и совершают революции, сознательно пишут
на скри­жалях истории, а не играют предписанные роли. Таким образом, они не
появляются автоматически в нужный момент, а активно рекрутируют и мобилизуют
своих сторонников, борются не за предустановленный «финал истории», который в
лучшем случае может быть лишь ускорен, а за особые цели, которые выбирают­ся
сознательно.

Рассмотрим другую пару противоположных общих теорий. С одной
стороны, в рамках системной теории общества (т. е. орто­доксального
«структурного функционализма») социальные дви­жения квалифицируются как
возмущения, патологии, проявле­ния беспорядка или социальной дезорганизации;
противостоять им или компенсировать их должны уравновешивающие механиз­мы
системы. С другой стороны, в рамках современного подхода рационального выбора
социальные движения фигурируют как нормальные средства достижения политических
целей, специфичес­кая форма политических действий, которые предпринимают кол­лективы
людей, стремящихся к достижению своих целей, когда у них нет обычных,
институциональных возможностей для пред­ставительства собственных интересов.

Обобщая эти примеры и упрощая картину, можно сказать, что
существует две традиционно противоположных модели об­щества, соответствующие
двум противоположным подходам к изучению социальных движений. Согласно первой
модели, соци­альные движения появляются «снизу», когда уровень недовольст­ва,
возмущения и крушения надежд превышает определенный порог (166). Авторы одной
разновидности этой модели рисуют образ вулкана (30): социальные движения
представляются им как стихийный, спонтанный взрыв коллективного поведения, кото­рый
лишь позднее приобретает лидеров, организацию, идеоло­гию (движения просто
«случаются»). Сторонники другой рисуют предпринимательский, или конспиративный
(заговорщический), образ: социальные движения рассматриваются как целенаправ­ленные
коллективные действия, подготавливаемые, мобилизуе­мые и управляемые лидерами и
идеологиями в попытке достичь специфических целей (в этой модели социальные
движения «фор­мируются») (399).

Вторая, противоположная модель делает ударение на струк­турном
контексте, облегчающем или сдерживающем возникно­вение социальных движений;
иначе говоря, движения прорыва­ются наружу, когда условия, обстоятельства,
ситуация оказыва­ются благоприятными для этого. Одна из разновидностей данной
модели основана на метафоре клапана для выпуска пара: потен­циал движения (в
той или иной мере имеющийся в любом обще­стве и рассматриваемый как постоянный)
выпускается «сверху», если сдерживающие механизмы — блоки и управление на
уровне политической системы — ослабевают (357). По версии другой разновидности
рассматриваемой модели, важную роль играет до­ступность ресурсов: причиной
появления движений служит от­крытие новых средств и возможностей, облегчающих
коллектив­ные действия (255; 207). Наиболее часто характер политической системы
и, в частности, поле деятельности «структуры благопри­ятных политических
возможностей» (396) отмечается как основ­ной, решающий фактор сдерживания или
облегчения коллектив­ных действий.

В современных концепциях социальных движений обнаружи­вается
явная тенденция к синтезу, преодолевающему противопо­ложность теорий,
ориентированных на действие и структуру. В середине 80-х годов Алдон Моррис и
Цердрик Херринг проин­тервьюировали представителей упомянутых концепций. По их
единодушному мнению, «все опрошенные согласны с тем, что и
социально-психологические, и структурные переменные являют­ся решающими для
понимания социальных движений. Вопрос заключается лишь в том, можно ли стереть
эту биполярность и соединить оба подхода» (306; 72). Как недавно заметил Дитер
Рухт. «важная задача дальнейшего исследования заключается в возведении
концептуальных мостов» (345; 325). Многие ученые предпринимают конкретные шаги
в этом направлении. Позволь­те привести четыре примера.

Берт Кландерманс считает, что повышенное внимание сторон­ников
теории мобилизации ресурсов социальных движений к про­блеме их структуры
(организации) ведет к отрицанию их индивиду­ального, социально-психологического
измерения. Необходимо, полагает он, соединить новую, модифицированную
социально-пси­хологическую теорию с правильным подходом к мобилизации ре­сурсов.
Автор заявляет, что нужно покончить как с традиционны­ми социально-психологическими
подходами к социальным дви­жениям, так и с отрицанием
социально-психологического анали­за теориями мобилизации ресурсов (218;
596—597).

Мира Ферри и Фредерик Миллер делают аналогичную по­пытку
обогатить теорию мобилизации ресурсов разработкой про­блемы субъективного
уровня. Они сосредоточивают внимание на двух психологических процессах,
решающих для реформаторских или революционных движений. Один — недовольство
системой (политизация), т. е. возложение всех грехов на институциональ­ные структуры,
а не на лидеров (правителей). Другой — форми­рование мотиваций у участников,
облегчающих их решение глав­ной задачи: привлекать к движению новых сторонников
и под­талкивать их к действию. С этой точки зрения, в теориях, ориен­тирующихся
на структурно-организационную сторону движений, должна быть восстановлена
психологическая перспектива. «Вклю­чение познавательных
социально-психологических посылок вместо «побудительной» терминологии в рамках
теории мобилизации ресурсов должно помочь в прояснении как отношений между
движениями и обществом, так и процессов развития и роста са­мих движений» (129;
55).

Еще более поразительной является попытка одного из веду­щих
сторонников подхода «коллективного поведения» Ральфа Тёрнера «перекинуть мост
через пропасть между теориями кол­лективного поведения и мобилизации ресурсов».
Он признает успехи, достигнутые теорией мобилизации ресурсов, и противится
желанию рассматривать ее непременно в качестве альтернати­вы более
традиционному подходу, сторонниками которого явля­ются Парк, Блумер, Смелзер и
он сам. Тёрнер считает, что тео­рия мобилизации ресурсов вносит важный вклад в
решение трех вопросов, которые остаются нерешенными в рамках ортодоксаль­ной
теории коллективного поведения. Во-первых, это вопрос о «внеинституциональности»:
почему люди отклоняются, отступа­ют от установленных институциональных путей?
Во-вторых, о «переводе чувств в действия»: почему люди превращают
внеин-ституциональные диспозиции в действия? И в-третьих, о загадке
«коллективного действия»: почему люди собираются вместе для выражения своих
чувств и стремлений? Таким образом, «полная и сбалансированная теория
социальных движений должна вклю­чать в себя наиболее важные положения обеих
упомянутых кон­цепций» (432; 1).

Стремление к компромиссу продемонстрировала и противо­положная
сторона: как заявили основатели теории мобилизации ресурсов Доу МакАдам, Джон
Маккарти и Майер Залд, «полное понимание динамики движения может быть
достигнуто лишь при условии широкого концептуального видения нового и старого
подходов» (254; 695). Они отрицают односторонние объяснения истоков движения
«сверху» и «снизу» и считают, что между макроструктурными условиями
(политическими, экономическими, организационными) и микродинамикой возникающих
движений существует связь. «Мы полагаем, что реальное действие осущест­вляется
на третьем уровне, промежуточном между индивидуаль­ным и широким
макроконтекстом, в котором закрепилось соци­альное движение» (254; 709).

Такая тенденция к синтезу и согласию представляется пра­вильной.
Социологическая мудрость сосредоточивается не в ка­кой-то одной теории или
школе. Адекватную интерпретацию не­вероятно сложных социальных явлений могут
дать лишь множе­ство теорий или многомерная теория. «Сочетание различных под­ходов
позволит лучше понять социальные закономерности, кото­рые скрываются за
возникновением, существованием и столкно­вениями социальных движений» (309;
443). Кроме того, это мо­жет обеспечить «стратегическую исследовательскую
площадку» (289; 371) для попыток синтезировать «две социологии» — соци­ологию
индивидуального действия и холистскую социологию структур, рассматривающую эти
структуры в их целостности.

Во-первых, социальные движения являются воплощением ха­рактерной
двусторонности социальной реальности. МакАдам, Маккарти и Залд замечают, что
«реальное действие в социальных движениях разворачивается на промежуточном
уровне — между макро- и микро-» (254; 729). Обершолл полагает, что процессы,
происходящие в социальных движениях, «обеспечивают связь между макро- и
микроаспектами социологической теории» (316; 21). Цюрхер и Сноу указывают:
«Связь между индивидуальными и социальными структурами отчетливее всего
проявляется в со­циальных движениях». Следовательно, «множество социальных
движений есть великолепная сцена, на которой можно наблю­дать, как социальные
факторы влияют на деятелей и сами оказы­ваются под их влиянием» (465; 447,
475).

Во-вторых, социальные движения представляют собой также
промежуточную стадию в динамике возникновения новой соци­альной ткани, позволяя
нам «ухватить» социальную реальность в момент ее рождения. Это означает, что
они принимают участие в формировании, конструировании, реформировании общества,
являются в некотором роде наиболее важными субъектами (аген­тами) структурных
изменений и построений. «Социальные дви­жения относятся к процессам, с помощью
которых общество осу­ществляет свою организацию на основе системы исторических
действий и через классовые конфликты и политические дейст­вия» (422: 298).
Изучая социальные движения, мы имеем возмож­ность анализировать более широкие
социальные структуры в про­цессе их возникновения и изменения.

В-третьих, социальные движения являются промежуточным
феноменом и в ином смысле. «Движения не сводятся целиком и полностью к
коллективному поведению, хотя и не являются во­площением зарождающихся групп
интересов… Скорее, они со­держат в себе элементы и того, и другого» (132;
793). Таким обра­зом, изучение социальных движений помогает нам уяснить смысл
промежуточной фазы внутреннего построения структур, увидеть, как они возникают
и изменяются. Киллиан так суммирует это положение: «Изучение социальных
движений не есть изучение стабильных групп или установленных институтов, оно
представ­ляет собой исследование социальных групп и институтов в про­цессе их
становления» (215; 427). Сходную мысль высказывает Рухт: «Социальные движения
не формируют никаких стабильных и четко определяемых социальных сущностей. Они
переживают циклы расширения и сокращения, и их цели и стратегии также могут
изменяться» (345; 313).

Итак, социальные движения являются важнейшими компо­нентами
социо-индивидуального поля в процессе его постоянно­го самопреобразования. Их
изучение оказывает мощную поддерж­ку теории социального становления.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ