ГЛАВА 3 Создание новой части личности :: vuzlib.su

ГЛАВА 3 Создание новой части личности :: vuzlib.su

8
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


ГЛАВА 3 Создание новой части личности

.

ГЛАВА 3 Создание
новой части личности

Один из вопросов,
который мы постоянно задаем себе с тех пор, как начали заниматься психологией,
состоит в следующем: » что делает данное переживание терапевтическим или
нетерапевтическим?» Каждая терапевтическая шкала имеет в себе такие
элементы, которые у одних людей вызывают изменения, а у других — нет. Иногда же
они вызывают изменения, которые являются почти бесполезными. Насколько я
понимаю, одни и те же способы могут вызывать как конструктивные изменения, так
и деструктивные.

Техники, которые
используют благонамеренные родители и учителя, в сущности являются эффективными
и могущественными механизмами изменения, создающие у детей такие типы
поведения, которые калечат их на всю будущую жизнь.

Сегодня я хочу
научить вас третьей модели рефрейминга. Мы хотим научить вас создавать новую
часть личности. Педагоги, родители и благонамеренные терапевты занимаются
созданием новых частей личности не так четко, как мы хотим научить вас делать
это. Они смешивают различные куски и делают это очень долго; тем не менее, те
из вас, кто работает терапевтами, очень быстро узнают все элементы этого
процесса. В этой модели больше шагов, чем в шестишаговой модели рефрейминга, и
она предназначена для того, чтобы делать совершенно другие вещи.

Шестишаговая
модель рефрейминга опирается на предположение о том, что человек имеет такую
часть личности, которая не дает ему вести себя нужным ему образом, или же такую
часть личности, которая заставляет его вести себя определенным нежелательным
для него образом. Вчера после обеда мы имели дело с другой логической
возможностью: мы предположили, что существуют две или более частей, и каждая из
них делает то, что и должна делать. Цели этих частей позитивны и поведение, с
помощью которого они достигают этих целей, адекватно; но когда эти
поведенческие реакции накладываются друг на друга, они продуцируют
нежелательные результаты, как, например, бессонницу. Допустим, у вас есть
часть, которая заботится о ваших делах, все для вас планирует. Но есть также и
часть, которая заботится о том, чтобы вы хорошо спали. Когда одна часть готовит
вас ко сну, выходит другая часть и начинает: «О!, Ты забыл про X. Что
произойдет, если ты этого не сделаешь?» Другая часть говорит: «Не
беспокойся об этом. Давай спать». Но решения вы все-таки не нашли, и когда
вы начинаете засыпать, вторая часть говорит: «Но если ты не сделаешь X, —
произойдет Y». Модель договора между частями личности предназначена для
того, чтобы работать в ситуациях, подобных этой. Вы заключаете договор между
частями, чтобы эти части могли выполнять свои функции в кооперации.

Сегодня мы хотим
исследовать следующую логическую возможность: кто-то не умеет, не может делать
нечто просто потому, что у него нет такой части, которая организовала бы
соответствующее поведение. Тут нет такой части, которая активно
приостанавливала бы какое-то поведение, и нет двух частей, которые бы мешали
друг другу. Имеется много других частей, которые выполняют свои функции.
Сознательно человек хочет достичь определенного результата, но бессознательно у
него действительно нет такой части, которая могла бы организовать и выполнять
определенные действия.

Все остальные
модели меняют реакцию, а новая реакция порождает иную стратегию поведения.
Например, при вербальном рефрейминге содержания, вы просто меняете реакцию и
предполагаете, что это породит более полезное поведение. Конечно, вы должны
проверить это предположение, чтобы убедиться, что оно верно.

В шестишаговой
модели рефрейминга вы меняете реакцию и просите творческую часть клиента найти
альтернативные стратегии. Затем вы присоединяете новые стратегии к будущему и
делаете экологическую проверку. Когда вы заключаете договор между частями
личности, вы предполагаете, что у каждой из них есть уже нужные стратегии, и
вам просто надо обеспечить им возможность чередования, разделить во времени,
чтобы они не мешали друг другу в выполнении своих функций.

Рефрейминг
содержания, модель договора и шестишаговый рефрейминг требуют предположить,
что:

1. Альтернативные
стратегии уже существуют.

2. Определенная
часть может организовать себя для того, чтобы выполнить определенные действия,
которые будут нужны.

Это весьма
полезные предположения, но они не всегда верны. Если бы я взял одного из вас и
поместил в кабину самолета «Конкорд», и вы бы были абсолютно спокойны
и внимательны, и ни одна ваша часть не помешала бы вам, — вы по-прежнему не
знали бы, как управлять самолетом. У вас просто нет соответствующим образом
организованного поведения.

Чтобы такое
поведение приобрести, вы должны пройти через процесс обучения. Именно в такой
ситуации вы должны создавать новую часть. К этому мы стремимся в большинстве
процессов обучения и тренировки.

Несколько лет
назад мы проводили семинар на Северо-Западе — там одна женщина имела фобию. Она
боялась проезжать через дорожные развязки. И вместо того, чтобы отнестись к
этому как к фобии, что было бы гораздо более элегантно, мы произвели с ней
стандартное шестишаговое переформирование. Мы не рекомендуем вам, чтобы вы
использовали рефрейминг при фобиях, поскольку в этом случае ваши клиенты начнут
использовать фобию как сигнал. Однажды они свалятся в фобию, и будет очень
трудно сделать с ними что-нибудь еще. Однако, тогда мы продемонстрировали
именно переформирование, чтобы показать, что при фобиях это возможно.

Мы сказали этой
женщине: «Посмотрите, у вас есть часть, которая пугает вас так, что у вас
возникает сердцебиение и одышка, когда вы проезжаете по дорожным
развязкам.» Обратитесь внутрь себя и постарайтесь уверить эту часть в том,
что мы знаем, что она делает что-то очень важное. И затем спросите, хочет ли
эта часть поговорить с вами. У женщины была очень сильная положительная
реакция, поэтому мы сказали: «А сейчас снова обратитесь внутрь себя и
спросите эту часть, не могла бы она сказать вам, что она старается сделать для
вас, пугая вас в те моменты, когда вы проезжаете по дорожным развязкам».

Женщина снова
обратилась внутрь себя, и затем ответила нам: «Ну, она сказала, что не
хочет мне об этом говорить».

Вместо того, чтобы
делать подсознательное переформирование, мы сделали нечто, что может
показаться, забавным, но я это делаю время от времени, когда у меня возникают
подозрения, или так называемое интуитивное предвидение. Мы попросили ее
обратиться внутрь себя и спросить, знает ли вообще эта часть о том, что она
делает для нее. Когда она вернулась, то сказала: «Ну… я… не верю в то, что
она говорит». Мы спросили: «Да? Ну, попросите ее сказать
правду». Она снова обратилась внутрь себя и снова сказала: «Я не хочу
верить в то, что она сказала». Мы спросили: «Но что же она
сказала?» Она ответила: «Она забыла!»

А сейчас, как бы
забавно это тогда ни звучало я думаю, что это был великолепный ответ. В
каком-то смысле это очень понятно. Мы живем очень долго. Если какая-то часть
организовала, свое поведение, для того, чтобы достичь определенной цели, а вы
сильно и постоянно сопротивляетесь и боретесь против нее, то эту часть может
так поглотить борьба, что она забудет, почему организовала свое поведение
именно так. Это реальная возможность. Я думаю, что многие из вас бывали так
поглощены спором, что где-то посредине забывали, что вы в этом споре хотели —
доказать. Точно так же обстоит дело и со скупцами. Они забывают, что деньги
предназначены только для того, и полезны только тогда, когда вы способны их
тратить. Части, подобно людям, часто забывают о целях.

И вместо того,
чтобы производить тут массу сложных процедур, мы сказали: «Смотрите, это
очень могущественная часть вашей личности. Думали ли вы когда-нибудь о том, как
она могущественна? Каждый раз, когда вы проезжаете по развязке, эта часть
способна на то, чтобы напугать вас до одышки и сердцебиения. Это просто
удивительно. Не хотели бы вы иметь такую часть на вашей стороне?» Женщина
ответила: «О! На моей стороне нет ни одной такой части!» Тогда мы
попросили ее: «Обратитесь внутрь себя и спросите эту часть, не хотела бы
она сделать что-то конструктивное для вас, что было бы в то же время достойно
ее таланта?» Конечно же часть ответила: «О, да!» Тогда. мы
сказали: «Снова обратитесь внутрь себя и спросите эту часть, не хотела бы
она отвечать за то, что вы всегда при проезде по дорожной развязки чувствовали
себя спокойно, были бы внимательны и осторожны, ровно дышали и находились бы в
своем сенсорном опыте. Часть ответила: «Да, да, я буду это делать».
Затем мы заставили женщину представить несколько ситуаций, когда она проезжает
по развязкам. До этого она не могла свободно представить себе это. Для нее было
достаточно зрительного образа дорожной развязки, чтоб впасть в состояние ужаса.
Даже мысли об этом для нее не было достаточно. Когда же она представила себе
все это после нашей процедуры, то осталась совершенно спокойна. Затем мы
посадили ее в машину, и она целых три часа ездила по развязке, чем осталась
страшно довольна.

Тогда это
показалось мне любопытным, я подумал: «Если у вас может быть такая часть,
которая болтается без дела и мало к чему пригодна, и вы можете дать ей другую.
работу, то тогда вероятнее всего вы можете построить новую часть из любых
случайных элементов!» Когда я подумал об этом, то осознал, что именно это
делает транзактный анализ. Транзактный анализ предлагает трудоемкую процедуру для
построения трех частей — взрослого, родителя и ребенка. Мичиганские транзактные
аналитики строят девять частей. Если вы можете построить девять частей, — вы
можете построить любое их количество. Если вы можете построить
«критического родителя», который бы мучил вас все время, то вы должны
быть способны построить все, что, угодно.

Если вы начнете
думать об этом, то придете к выводу, что большинство терапевтических школ учат
вас тому, как организовать свои части. Гештальт-терапия строит нижнюю и верхнюю
части. Психосинтез подходит к этому несколько более творчески: они берут
большой круг и получается, что у вас целое стадо частей. Тем не менее все они
должны быть известными, неизвестных частей нет.

Как правило, части
описывают, в терминах поведения, отвечая на вопрос, что они делают. Если вы
изучали психосинтез или транзактный анализ, вы знаете, что обычно части
выделяют, создают и описывают в терминах, характеризующих, как данная часть
себя ведет. Например, если вы участвовали в собрании частей у Вирджинии Сатир,
у вас могла быть «глупая» часть, т.е. часть, которая заставляет вас
действовать глупо. В конце эта часть из глупой превращалась в вашу способность
учиться для своей собственной пользы или в способность задавать вопросы, т.е. в
какую-то часть, которая отныне способна на позитивное поведение. Поведение
превращалось из деструктивного в конструктивное. Однако, это поведение,
по-прежнему оставалось вне связи с результатом. Это очень важное различие. Мы
строим части, чтобы достигать определенных результатов. Части, созданные
посредством случайных процессов, которые используются в терапии, обычно
реализуют какое-то поведение, но не достигают результатов.

Каждый вид
терапии, который я изучал, имеет внутри себя какой-то способ построения частей.
У некоторых людей не бывает подсознания, пока они не пройдут через гипноз. Если
вы верите в то, что подсознание существует априорно, тогда в один прекрасный
день, вы кого-нибудь загипнотизируете, а когда его сознание уйдет, вы
останетесь в одиночестве. Так было со мной. Вы не можете предположить, что все
уже имеется в наличии. Иногда у человека все имеется в сознании. Иногда в
сознании почти ничего не происходит, но человек имеет подсознание,
организованное как единое целое. Иногда это происходит в результате терапии,
иногда — в результате опыта.

Независимо от
того, как возникли части, люди привыкли их описывать в терминах поведения. Они
почти никогда не описывают поведение в его отношении к результатам, т.е. не
говоря о том, что это поведение дает им. На одном из моих первых семинаров для
транзактных аналитиков я сказал, что убежден, в том, что каждая часть каждой
личности представляет собой ценные ресурсы. Одна женщина сказала, что «это
самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала!»

«Ну, я не
сказал, что это так на самом деле. Я сказал только, что если вы как терапевт,
будете в этом убеждены, то добьетесь гораздо большего». «Ну это
просто смешно». «Что заставляет вас верить в то, что это просто
смешно?»

«У меня есть
части, которые совершенно бесполезны. Все, что они делают — это стоят мне
поперек дороги». «Назовите одну из этих бесполезных частей».
«Что бы я не начинала делать, у меня есть такая часть, которая говорит
мне, что я никогда не смогу этого сделать, я потерплю неудачу. И это заставляет
меня прикладывать вдвое больше усилий, чем это надо». «Я бы хотел
говорить прямо с этой частью».

Это всегда
действует на транзактных аналитиков, к слову говоря. Говорить с какой-либо
частью — этого не содержится в модели транзактного анализа. Так что если вы
посмотрите через левое плечо, говоря с этой частью, это его просто поразит. Это
также эффективный якорный механизм. С этого момента всякий раз, когда вы
посмотрите через его левое плечо, эта часть будет знать, что вы говорите прямо
с ней.

Итак, я сказал:
«Я знаю, что эта часть делает нечто очень важное для вас, и очень
тщательно относится к тому, что делает. И если даже вы не цените этого, то это
ценю я. А сейчас я бы хотел сказать этой части, что если бы она захотела
проинформировать ваше сознание о том, что она делает для вас, то тогда бы она
получила от вашего сознания совершенно заслуженную положительную оценку».
Затем я попросил ее обратиться внутрь себя и спросить эту часть, что такого
позитивного она для нее делает. Эта часть прямо ответила: «Я мотивирую
вас». Когда она мне это сказала, то добавила: «Мне это кажется
странным». Тогда я сказал: «Знаете, я думаю, что вы ни за что не
сможете — прямо сейчас выйти сюда ко мне и продолжать работать со мной перед
аудиторией». Она немедленно поднялась с места, решительно прошла вперед и
села рядом со мной лицом к аудитории

Те из вас, которые
изучали стратегии, знают, что это была демонстрация феномена под названием
«паттерная реакция». Это часть была просто нейролингвистическим
программистом, который знал об утилизации. Эта часть знала, что если она
скажет: «Да, ты можешь поступить в колледж, ты вполне можешь это
сделать», то она ответит: «Нет, я не могу этого сделать». Но
если же она сказала бы: «Ты никогда не сможешь получить Диплома», то
она ответила бы: «Как это? «, пошла бы, поступила в колледж и
окончила бы его.

В определенное
время я начал понимать, что не важно, как вы организуете себя, или какие части
выстроите, но если модель описывает части в связи с их поведением, то:

1. Вы относитесь к
частям несправедливо,

2. Вы можете быть
правы, а это было бы опасно. Если у вас действительно есть часть, которая не
имеет позитивных функций, которая является, например, критической или
деструктивной, то что вы будете тогда делать? Экзорсизм?

Я знаю в
Санта-Крус одного терапевта, который занимается экзорсизмом. Экзорсизм — это
ужасно, он занимает очень много времени и имеет очень неприятные последствия.
Этот человек «открыл» целую эпидемию множественных личностей, никто в
нашей стране этого еще не открывал! И он никогда даже не смог осознать, что
именно он создал их.

Я бы не
рекомендовал вам экзорсизм как подход. Я склонен скорее связывать части с
результатами, причем не важно, связаны ли они на самом деле. Если вы будете
действовать, так, как если бы они были связаны, то они свяжутся. Если вы имеете
результат, у вас больше нет необходимости изгонять части. Вы просто даете им
возможность нового поведения.

Если у кого-то нет
части, которая предназначена для того, чтобы делать что-то определенное, вы
можете ее построить, но вы должны быть уверены, что эта часть предназначена для
того, чтобы достичь определенного результата. Если вы не умеете открывать
двери, то вы можете создать часть, которая умеет открывать двери. Это звучит.
просто, но на самом деле это нечто сложное. Тем не менее это нечто, чем мы
занимаемся все время. У всех вас есть части, которые делают что-то
определенное. Все, что мы делаем с частями и с переформированием — это то, что
люди делают постоянно. Это естественно возникающие процессы.

Я считаю, что у
людей есть тенденция организовывать себя в терминах результатов, которые
являются контекстуальными. Мужчина ведет себя определенным образом, — находясь
рядом со своей женой, но он ведет себя совершенно иначе со своими коллегами по
работе. У него есть совершенно различные наборы реакции для достижения
различных результатов. Обычно это называют «ролевой теорией», и я
думаю, что в определенном смысле ролевая теория была на правильном пути. Однако
терапевты зашли в тупик, стремясь доказать, что это и все, что было в ролевой
теории.

Многие ученики Б.
Ф. Скиннера зашли в тупик тем же самым способом. Они считали, что поскольку
Скиннер не загадывал в «черный ящик», то в нем никогда ничего и не
было. Но Скиннер не говорил: «В черном ящике ничего нет». Он говорил:
«… я не собираюсь открывать его». Это два совершенно разных
утверждения. Ученики Скиннера поняли так, что в черном ящике ничего нет. Но
изучив Скиннера, я не считаю, что он намеревался сказать именно это. Тем не
менее, мы знаем, как устроены многие люди: если они чего-то не видят, то это
для них и не существует. Чтобы построить часть для достижения определенного
результата, нужно прежде всего идентифицировать «потребность».

Женщина:

Как отличить
потребность от результата? В этом контексте я не понимаю, что вы имеете в виду
под потребностью.

Ну, именно поэтому
я и поставил слово «потребность» в кавычках. Вы собираетесь
определить результат, а Ваш клиент собирается сказать вам о том, что у него
есть «потребность». Хитрость тут заключается в том, чтобы построить
такую новую часть, которая бы не мешала достигать всех остальных результатов,
которые нужны человеку. Если у него реально существует какая-то часть, которая
не дает ему делать что-либо, а вы построите часть для того, чтобы это самое
делать, отгадайте, что произойдет? Война. Чтобы этого избежать, мы должны
встроить в модель такую часть личности и добиться, чтобы между. этой и
остальными частями отсутствовала конфронтация, т.е. чтобы они были союзниками.
Итак, первое, что вы делаете, это вы определяете, для удовлетворения какой
«потребности» вы будете строить новую часть. Например, женщина может
прийти к вам и сказать: «Знаете, я перепробовала массу диет, но еще ни
разу не потеряла в весе. Я продолжаю оставаться тучной, и поэтому я хочу, чтобы
вы. меня погрузили в транс, и сказали мне, что еда мне отвратительна».
Если она действительно этого хочет, то я бы рекомендовал вам послать ее в одну
из тех клиник, где перед такими пациентами ставят большие торты, и при этом
бьют их электрическим током. Если она курит, они приведут ее в комнату, где
полно сигаретных окурков или заставят ее пить растворенный в воде пепел и
делать с ней подобные чудесные вещи.

С помощью подобных
примеров, вы можете построить такую часть, которая не давала бы вам делать
что-либо. Но при таких способах не берется во внимание вторичная выгода, то
есть результат проблемного поведения. Если этого не учитывать, то прекратить
проблемное поведение очень трудно. Это эмпирический подход, и он будет работать
постольку, поскольку он подкрепляется. Иногда, через некоторое время, когда
новая часть поймет, что вы больше не подвергаетесь воздействию тока, она
перестанет заботиться о том, курите вы или нет. И поэтому вы вынуждены будете
возвращаться и повторять всю эту процедуру или предпринимать что-либо еще. В
этом как раз. и состоит проблема применения этого способа. Тем не менее его
нельзя недооценивать, поскольку он работает. Он кажется несколько суровым и не
будет работать в каждом случае, но он работает, и это важный факт. Он важен для
понимания того, что происходит с людьми, когда они изменяются, и представляет
собой метафору или ложь для описания того, что позволяет нам производить
изменения более элегантно.

Давайте вернемся к
нашей клиентке, которая очень хотела потерять вес. Ее потребность, которую она
выражает, это потребность потерять в весе. Но если вы построите часть, которая
будет отвечать за то, чтобы терять в весе, что произойдет, когда она будет
терять вес? Она будет терять его все в большей и в большей степени! Она может
стать анаректиком! Таким образом, если вы собираетесь открыть клинику, в
которой вы бы принимали женщин, желающих похудеть, вы должны будете открыть
рядом еще одну клинику для лечения анарексии. Там бы вы занимались построением
частей, которые бы отвечали за еду, и вы могли бы перемещать клиентов туда и
обратно каждые шесть месяцев. В том, что она так выражает свою потребность, нет
ничего того, что говорило бы о стабилизации веса.

Большинство людей
не понимает, в сущности, процесса замещения симптомов. Есть одна такая школа,
которая провозглашает: «Если вы будете использовать гипноз, то все, чего
вы добьетесь, это замещение одного симптома другим». Я отвечаю на это:
«Браво! Давайте свободно замещать один симптом другим, причем делать это
так, чтобы это было полезно для клиента».

Несколько лет
назад один психотерапевт написал статью, в которой описывает, как он избавил
клиента от курения посредством внушения ему, что сигареты имеют самый
отвратительный вкус на свете — вкус рыбьего жира. Клиент бросил курить, но он
стал наркоманом на почве рыбьего жира! Он все время носил с собой в кармане
бутылку рыбьего жира. Я думаю, что это лучше, нежели курить. Я не знаю
отрицательных последствий передозирования рыбьего жира. Но это звучит для меня
отвратительно, я предпочитаю замещать симптомы более позитивными вещами.

Таким образом,
действительно важный вопрос состоит в следующем: «Что вы собираетесь
делать, если описать это в терминах результата?» Если кто-то приходит ко
мне и говорит: «Я хочу бросить курить». И вы стремитесь к результату:
«никаких сигарет»: то тогда способ, с помощью которого вы организуете
ресурсы этого человека, для подавления активности, направленной на курение,
может иметь множество других, отнюдь не полезных результатов.

Вопрос состоит в
том, как мы можем организовать работу по изменению таким образом, чтобы
избежать отрицательных побочных эффектов. Когда кто-то приходит к нам с
проблемой, как потерять вес, какую часть вы собираетесь построить? Другими
словами, что будет являться результатом работы этой части, которую вы собираетесь
построить? В данный момент ее потребность, состоит в том, чтобы потерять вес,
но как вы можете сделать это таким образом, чтобы она не превратилась в
анаректика?

Энн:

Мы можем
определить вес, желательный для нее, и запрещать этой части функционировать
тогда, когда она уже достигла этого веса.

Да, мы можем
поставить семантическое ограничение на то, когда этой части следует быть
активной, а когда — нет. Мы можем заставить эту часть начинать действовать
каждый раз, когда она весит больше определенного количества фунтов. Однако,
части не любят быть неактивными.

Мужчина:

Мы можем сделать
так, чтобы все части согласились с определенным результатом.

Попробуйте-ка это
сделать! Я говорю серьезно, если кто-нибудь приходит к вам, желая снизить вес,
вы заставляете ту часть, которая любит сладости, согласиться с этим. Все его
части могут сказать: «Ну, да это пустяки». Но если вы заставите все
эти части согласиться с тем, что это прекрасный результат, Она все-таки будет
сопротивляться. То, чему, сопротивляются эти части, — это процесс. Процесс
достижения этого результата.

Мужчина:

Может быть, они
могли бы создать множество альтернатив?

Вы можете
заставить их сделать это, но тогда вы будете использовать иную модель
переформирования. Тогда вы скажете, что проблема состоит во взаимодействии
частей, которые вы уже имеете. Вы здесь можете использовать шестишаговую
модель. Но это не очень элегантно, потому что вы будете вынуждены
взаимодействовать с огромным количеством частей. Тут вопрос заключается
попросту в целесообразности: если вы всего лишь хотите построить одну часть,
что она будет делать? Я хочу, чтобы вы провели различие между результатом, т.е.
тем, что вы хотите, чтобы обязательно произошло, и проведением и процедурами,
которые эта часть будет использовать, чтобы достичь результата. И то и другое
важно, но я хочу сейчас, чтобы вы зафиксировались на результатах.

Мужчина:

Нам нужно сделать
ее более гибкой, чтобы она могла делать несколько вещей сразу.

Хорошо. Но что она
будет делать? Какова ее обязанность?

Я не хочу сбить
вас с пути. Если мы построим часть, чьей функцией будет являться сохранение
веса ровно в 105 фунтов, то это будет работать. Это прекрасно. Это хорошо
сформулированный результат. А сейчас я хочу спросить: «Каковы же другие
результаты, которые сформулированы также хорошо?» Существует множество
правильных ответов на этот вопрос. Важно то, чтобы вы научились концентрировать
их. Энн была на правильном пути. Она сказала: «Вот результаты, которых мы
не хотим, а вот этого мы хотим. Вот один из способов достичь только того, что
мы хотим». Ключевой вопрос, который вы должны здесь задать себе, таков:
«Дает ли нам это только то, чего мы хотим?»

Мужчина:

Вы можете сделать
эту часть ответственной за «здоровье» или
«привлекательность», или за что-то другое, что включает в себя вес
тела.

Женщина:

А как обстоит дело
насчет «центрального контроля за процессом принятия пищи», который
учитывает все факторы, в процессе принятия решения о том, сколько фунтов она
должна весить?

Женщина:

Я думаю, что мы
должны взять все потребности, которые эта часть намерена удовлетворить, и
удовлетворить эти потребности с помощью различных способов.

Да, все это верно.
Вопрос, который я задаю, таков: «что собирается делать эта часть?»
«Если у вас есть часть, которая отвечает за здоровье вообще, и мы включаем
сюда поддержание веса для этой цели, делаем ли мы этим самым только это?»
«Только» — это волшебное слово, иногда может быть целесообразно
сделать гораздо больше, чем просит клиент. Но сейчас давайте говорить только об
ограниченных терапевтических изменениях. Ваш ответ очень точен, и практически,
это самый лучший ответ. Тем не менее, каждая дополнительная обязанность части
делает очень трудным «процесс ее построения. Я хочу, чтобы вы всегда это
помнили. Каждая дополнительная цель данной части затрудняет ее
функционирование. Чем более ограничен результат, тем легче установить новую
часть. Иногда лучше приложить массу усилий, чтобы установить более сложную
часть, чтобы достичь в конце концов лучшего результата. Часть, которая поддерживает
вес человека, может быть установлена гораздо легче, чем тот центральный
координатор, о котором вы говорите, потому что такой координатор должен нести в
себе массу информации о том, что же это означает — быть здоровым, и т.д. Это
требует также больше поведенческих реакций, т.е. возрастает вероятность того,
что другие части будут возражать.

Мужчина:

А что, если
установить семантический ключ на процессы еды и мотивационную стратегию,
позволяющую есть только в определенный момент?

Ну, вы всегда
сможете это сделать. Энн предложила, чтобы семантическим ключом был
определенный вес. Однако, я хочу, чтобы вы сегодня говорили об этом же, но
иначе. Важный аспект игры, в которую мы играем, заключается в том, чтобы вы
могли изменять свой способ описания внутреннего опыта для того, чтобы
производить изменения различными способами. Вы же по-прежнему играете в
стратегии. Такой вещи, как стратегия, не существует, равно как не существует и
частей личности. Вопрос состоит в следующем: «Каким образом мы можем описать
это иначе, чтобы соответственно действовать иначе, и делать разные вещи?»
Если вы это забудете, то я рекомендую вам построить часть, которая напомнит вам
об этом. «Карта — это не территория», но и это не правда.

Мужчина:

А что, если лишний
вес превратить в счастье?

Прошу прощения?
Значит должна быть часть, чьей обязанностью является уменьшить вес и превратить
его в счастье?

Мужчина:

Да, в то время,
когда мы видим сны.

Да, конечно.
Хорошо, но разве в этом случае мы имеем дело только с тем, чего хочет клиент?
Видите ли, в вашем предложении заключается большая опасность: через шесть
месяцев этот человек, который весит теперь 30 фунтов, войдет в вашу комнату и
улыбаясь скажет: «Вы — самый прекрасный терапевт, которого я в своей жизни
знал!»

Я хочу, чтобы очень
внимательно прислушались к своим определениям новой части, поскольку на
практике происходит часто именно это. Я считаю, что анарексиков делают весьма
благонамеренные люди, хотя не обязательно терапевты. Родители часто делают
девушке массу сообщений, которые делают еду негативным якорем, и поэтому
девушку начинает одолевать рвота, когда она садится есть. Благодаря позитивным
намерениям родителей, дочь кончает тем, что становится анарексиком.

Я бы вам
рекомендовал, чтобы вы, как терапевты, были очень осторожны в те моменты, когда
определяете результаты, к которым вы будете стремиться. Чем более внимательно
вы будете специфицировать результат, т.е. то, что данная часть будет делать,
тем меньше возражений вы будете получать от других частей, причем возражений,
касающихся самого существования новой части, и тем лучше эта новая часть будет
функционировать. Если новая часть плохо определена, другие части уничтожат ее.
Если вы построите часть, которая должна снижать вес и превращать его в счастье,
то ее просто взорвут! Все остальные части будут вынуждены произвести экзорсизм.
Что вы скажете насчет части, которая обожает сладости? Она обнажит свой
самурайский меч, и на этом все кончится. Я прошу вас концептуализировать
определения для того, чтобы установку новой части производить легко, эффективно
и с пользой.

Мужчина:

Как насчет
самоконтроля за рулем?

Будьте пожалуйста
более конкретны. Наш семинар не посвящен метафорам.

Мужчина:

Можно ли
установить часть, которая бы последовательно направляла другие части, чтобы они
выполняли свои функции так, чтобы достичь желательного результата. Большинство
людей с измененным весом знают, как прибавлять вес и как его убавлять. Они
испытывают трудность в том, чтобы поддерживать постоянный вес.

Таким образом, вы
хотели бы построить часть, которая отвечала бы за поддержание веса, например?

Мужчина:

Эта часть будет
поддерживать и обеспечивать направление для других частей и говорить:
«Сейчас ты будешь делать это, а затем ты будешь делать это, и затем твоя
очередь.»

Хорошо. Конечно,
это возможно. Какой еще результат вы можете назвать для части, которая будет
построена для решения этой проблемы?

Билл:

Я подумал о своей
клиентке, которая ест в основном вечером, когда находится в одиночестве и
скучает. Я хотел бы построить часть, которая предоставляла бы этой женщине
выбор из различных интересных занятий в те моменты, когда она начинает скучать.
Она бы занималась чем-то другим, нежели едой.

Хорошо. Это
сильная возможность, если предположить, что ваша информация точна, т.е. если
правда; что эта женщина набирает вес тогда, когда ест по вечерам в одиночестве.
Первый вопрос, который вы должны задать себе, таков: «Имеет ли она уже
такую часть, которая может развлекать ее, если она заскучает?» У нее может
быть уже такая часть и способ, которым она осуществляет это развлечение — это
засовывание леденцов и других сладостей себе в рот. Тогда все, в чем эта часть
нуждается, это в трех новых способах., с помощью которых она может ее развлечь.
Тут была бы подходящей шестишаговая модель. Это одна возможность. Но она может
и не иметь вообще такой части, которая бы ее развлекала, и тогда целесообразно
построить ее.

Билл:

Она перенесла
лоботомию, что поднимает некоторые интересные проблемы.

Возможно. Я не
думаю, что таким образом можно вызвать какую-либо часть я думаю, что если часть
была, то она просто стала ослабленной.

Билл:

Но эта операция
послужила тому, что она считает себя неспособной к определенной деятельности и
мышлению.

Ну все, что вы
должны сделать в таком случае, это привести данные исследований, которые
доказывают, что произвести те изменения, которые вы хотите произвести, —
возможно. Я уверен, что вы можете ей привести массу научных данных на этот
счет.

Билл:

Я уже вспомнил
целый том.

Да. Это так
называемые описания конкретных случаев. Для некоторых клиентов такие примеры
очень и очень ценны.

Разрешите мне
рассмотреть другую проблему. Скажем, вы используете шестишаговую модель
переформирования. Вы спрашиваете: «Есть ли у вас такая часть личности,
которую вы считаете творческой?» И человек отвечает: «Я не
знаю». Вы говорите: «Обратитесь внутрь себя и спросите, есть ли у вас
такая часть, которая может действовать творчески?» Клиент обращается
внутрь себя, а потом выходит и говорит: «Ничего не произошло. И согласно
вашему наблюдению тоже ничего не произошло. Тут у вас есть выбор относительно
того, как вы будете создавать творческую часть. Один вариант состоит в том, что
вы будете действовать так, как будто вы получили сообщение о его творческой
части. Если вы конгруэнтно убедите его официально построить такую часть, потому
что ее до сих пор у него не было.

В каких еще
контекстах целесообразно именно построение новой части личности, а не
переформирование тех частей, которые уже существовали раньше? Приведите мне,
пожалуйста, примеры, где строить часть более целесообразно, чем возиться с уже
существующими частями.

Мужчина:

Какая-то история,
которая с человеком никогда не случалась, и он этого не испытал никогда в
жизни.

Это не пример.
Пример специфичен по содержанию, так что когда вы его высказываете, люди
отвечают вам: «О, да». Вы же назвали мне целый класс ситуаций, а это
уже другая грань. Приведите мне пример этого класса.

Мужчина:

Например, возьмем
кого-либо, у кого никогда не было удовлетворительных сексуальных отношений.

Хорошо. Так что же
будет делать новая часть? Хотите ли вы построить такую часть, которая при всем
этом будет заставлять его чувствовать себя хорошо, так что каждый раз, когда
сексуальный акт у него не удался, он будет говорить: «Мне хорошо, мне
очень хорошо».

Женщина:

Надо сделать так,
чтобы они представили себе сексуальное удовлетворение, встроить это
представление в воображение человека.

Вы говорите о том,
как вы собираетесь строить часть. Вы снова вернулись к процедуре вместо
результата. Я не собираюсь учить вас, как строить часть до тех пор, пока вы не
будете знать, что вы строите. Это мое старое правило. Приведите же мне
несколько примеров того, для чего вы будете строить новые части.

Женщина:

Если у кого-то
есть врожденные нарушения зрительно-моторной координации, вы можете дать этому
человеку стратегию координации, давая ему возможность копировать кого-то.

Хорошо. Я согласен
тут со всем, кроме «врожденности». Очень много людей с нарушениями
координации вовсе не родились такими. Они просто никогда не развивали в себе
такую часть, которая отвечала бы за координацию. Даже если это физическое
нарушение, все равно может быть целесообразно построить такую часть.

Билл:

Допустим, у меня
есть такой ребенок, который вырос за океаном, и не имеет такого опыта, который
имеют все его ровесники. Я хочу помочь ему овладеть определенными навыками
специального поведения. Я могу построить часть, которая бы отвечала за то,
чтобы он внимательно слушал людей, и построить новую личностную историю, исходя
из которой он мог бы слушать то, о чем говорят люди.

Какой будет
результат такого поведения этой части?

Билл:

Результатом будет
то, что он будет уметь конгруэнтно рассказывать о том, что он никогда не
переживал, чтобы построить социальные связи и не выглядеть среди сверстников
белой вороной.

Но это по-прежнему
поведение. Какова функция этой части?

Билл:

Помочь ему
улучшить свои межличностные отношения.

Хорошо: Вот это
результат. Я могу представить себе такие ситуации, которые подходят к тому, что
вы говорите.

Мужчина:

Вы можете
построить часть, которая будет мотивировать вас исследовать новые ситуации и
делать рискованные вещи.

Да, часть, чьей
обязанностью будет являться подстегивать поведение в тех ситуациях, которые
представляются рискованными. Мы называем это «наплевательской
частью». Я сейчас вспомнил об очень многих людях, которые нуждаются в этой
части.

Мужчина:

Мне кажется, что
вы встраиваете в нас новые части в течение всего времени. Например, вы встроили
в нас такую часть, которая должна следить за сенсорным опытом и транслировать
его, и часть, которая должна понимать, что такое переформирование.

Конечно, это
определенно так.

Женщина:

Я бы хотела
построить часть, которая отвечала бы за музыкальный слух. Результатом будет то,
что я буду петь совершенно правильно.

Да-да, так.
Приведите мне еще примеры ситуаций, когда вы будете использовать именно эту, а
не другую модель рефрейминга.

Мужчина:

Можно построить
часть, которая отвечала бы за какую-либо физическую активность, например,
катание на роликовых коньках, или просто на коньках, или просто за любой вид
спорта.

Конечно. Похоже на
стратегии, не правда ли? Но давайте вернемся теперь к терапии. Мы перешли в
область обучения и творчества. Я думаю, что это прекрасно, что у вас есть
тенденция к творчеству, но наш семинар посвящен терапии. Вопрос состоит в
следующем: «Какие проблемы, с которыми вы сталкиваетесь в своей практике,
как терапевт, могут быть решены с помощью именно этой модели
переформирования?» Если вы по этому поводу не можете ничего сказать, то
нет смысла обучать вас этой модели.

Женщина:

Вы можете
использовать эту модель, работая с ребенком, сыном миссионера, у которого
никогда не, было стабильной домашней среды, и он не чувствует, что принадлежит
к какой-то группе.

Что будет делать
эта часть?

Женщина:

Она позволит ему в
любом месте чувствовать себя как дома.

Конечно, очень
хорошо.

Женщина:

А что если
построить часть, которая отвечает за самоутверждение?

Конечно. Как вы
думаете, чему посвящен весь тренинг самоутверждения? «А сейчас мы все
вместе построили у себя одну и ту же часть».

Мужчина:

Часть, которая бы
позволила освободиться от непродуктивных взаимоотношений.

Да-да, послушайте.

Женщина:

Часть, которая бы
говорила людям, какую потребность удовлетворяет данная операция. Если бы они
знали, почему они делают данное действие…

Подождите
минуточку. «Операция» это для меня якорь для чего-то такого, что вы,
я думаю, не имеете в виду. Пожалуйста, скажите это по-другому.

Женщина:

Часть, которая
будет говорить ему, почему активность, в которую он вовлечен, приятна ему.

Психотерапевтическая
часть? «Сейчас вы счастливы,. потому что…»

Женщина:

Если они будут
знать, почему они едят, какую потребность удовлетворяет процесс еды, то они
могут заместить этот процесс любым другим процессом.

Разрешите мне
поспрашивать вас еще немного, потому что то, о чем вы говорите, уже делается
терапевтами очень и очень давно, и я не думаю, чтоб это имело какую-то пользу.
Каков будет результат установления такой части, которая бы говорила человеку об
его действии в тот момент, когда он его выполняет? Один из результатов о
которых я знаю, абсолютно разрушителен: получается два человека в одном, и они
сосуществуют все время: один что-то делает, а другой говорит об этом. Это
называется диссоциацией. Кроме этого, и сверх этого, здесь имеется еще один, и
еще более вредный результат, который состоит в том, что вы теряете внешний
сенсорный опыт. Результат того, что вы приобретаете часть, которая управляет
вашим поведением, заключается в том, что вы будете внутри себя, управляя своим
поведением. Вы не будете знать, как окружающие реагируют на вас. Вы всегда
будете что-то себе говорить, например, почему вы вступили в этот разговор, и
почему вы чувствуете себя плохо. Но вы никогда не увидите внешнего поведения,
вы попадаетесь во внутреннюю ловушку. Такие части полезны весьма ограниченно, и
эти ограничения должны быть нами рассмотрены.

Вы, конечно,
можете построить такую часть, которая бы это делала, и в сущности многие
психотерапевты, уже имеют такую часть.

Они приходят в
мои. группы, и я говорю: «Сейчас я поставлю этого человека перед собой,
коснусь его плеча, и цвет его кожи изменится». У тех терапевтов, имеющих
часть, о которой мы говорили, происходит следующее: они обращаются внутрь себя
и говорят себе: «Ну, меня это испугало. Почему же это испугало меня
сейчас?» Тогда я спрашиваю: «Ну, и какой цвет приобрела кожа? «,
они выходят наружу и говорят: «Я ничего не видел».

Проблема состоит в
том, что вы не можете видеть и слышать того, что находится вне вас, если ваше
внимание находится внутри и занято управлением вашего поведения, неважно как вы
управляете: визуально, аудиально или кинестетически.

Когда вы пойманы в
ловушку, вы можете захотеть выйти из нее, и в этом вам может помочь то, что мы
называем мета-частью, которая временно диссоциирует и занимает позицию
наблюдателя, говоря: «Эй, что же сейчас с тобой происходит?» Функции
этой части — вытаскивать нас из ловушек. Но она включает себя только тогда,
когда вы запутываетесь. Она не должна анализировать ваше поведение все время.
Если вы наложите на мета-часть такое ограничение, то получите более полезный
результат. Если вы не будете тщательно анализировать предполагаемые результаты,
то установив новую часть, вы вовлечете человека в бесполезную и даже вредную
активность. Итак, когда вы рассматриваете создание новой части, я хочу, чтобы
вы спросили себя: «Каковы будут логические следствия построения такой
части? Действительно ли это то, что я хочу сделать, или я имею в виду что-то
новое? Каким образом я могу сделать описание будущей части более конкретным
так, чтобы когда я ее настроил, я бы мог убедиться в том, что это близко к
тому, что я хотел?»

Разрешите мне
обобщить идею мета — части. Мета-часть активна только в определенные моменты и
ее функционирование запускает определенный триггер, который отрицает то, как
функционируют отдельные части. Например, мета-часть может быть такой частью,
которая начинает функционировать только тогда, когда вы ощущаете себя в тупике,
ощущаете неудовлетворение или сомнение. Функционирование такой части может быть
также запущено внешними стимулами, например, временем суток, но если вы это
сделаете, то это может помешать делать вам что-нибудь другое. Обычно лучше
запускать эту часть с помощью внутреннего состояния ощущения внутреннего
конфликта, нерешительности или чего-либо подобного. Вы можете сделать
триггером, например, следующее: когда две части вступают в конфликт, тогда
мета-часть становится активной.

Обычно мета-часть
находится в состоянии амнезии, как бы паря на крыльях в ожидании того, когда
наступит время стать активной. Внутри мета- части заключается программа,
формальный набор процедур, которые она запускает одну за другой. Ее
функционирование напоминает работу компьютера больше, чем что-либо другое.
«Если части не согласны друг с другом, тогда сделайте X». Мета-часть
оперирует с конфликтующими частями и модифицирует их. Она оперирует с
остальными частями, но становится активной только в ответ на определенное
внутреннее состояние, которое является ключом. Процедура, которую она
использует, обычно формальна, она может сделать шестишаговое переформирование,
переформирование содержания, или просто может дать вам амнезию. У мета- части
масса возможностей. Это часть, которая влияет на другие части так, чтобы они не
вступали в конфликт друг с другом, или предотвращает такое поведение какой-либо
части, которое привело бы вас к тому, что вас арестовали и т.д.

Можно подумать о
мета- части, как о механизме построения реакций. Хорошее функционирование мета-
части можно представить себе еще и так; когда вы попадаете в определенную
внутреннюю ловушку, ваше состояние является якорем для запуска процедуры,
которая вызывает такую реакцию, которая вызволила бы вас из этой ловушки. Такое
понимание мне ближе, нежели понятие части. Понятие части представляет собой
хорошее присоединение к опыту многих людей, но для меня в понятии частей
личности содержится слишком уж много антропоморфизма. Вы можете также думать о
мета- части как о части, которая производит различение, а затем запускает
процедуру, которая может привести вас куда-либо еще.

Работая с
супружеской парой, вы можете построить у одного из них такую часть, которая
функционировала бы только тогда, когда они начинают ссориться. Эта часть
осознавала. бы, что причина, по которой они спорят, такова, что они оба хотят,
чтобы отношения между ними стали лучше. И вместо того, чтобы заключить договор
со всеми частями, которые чувствуют, что неправы и спорят, вы можете построить
часть, которая осознала бы, что они сейчас делают себе плохо, потому что они
хотят чувствовать себя хорошо. То, чего они хотят, прекрасно, но способы, с
помощью которых они хотят. к этому прийти, подводят их. И вместо того, чтобы
переформировать все остальные части, вы можете построить мета-часть, которая бы
это осознавала и говорила бы: «Эй, ты это делаешь, потому что любишь этого
парня. Помнишь ли ты то время, когда была влюблена в него? Помнишь ли ты, как
он тогда выглядел, на кого был похож? Способ, с помощью которого, ты хочешь
заставить его относиться к себе хорошо, не работает. Помнишь ли ты, что делала
для этого тогда? Что еще ты можешь сделать? Что делает Дженни со своим мужем?
Как достигает того, что он к ней хорошо относится?» Мета-часть начинает
генерировать альтернативы, это обеспечивает возможность добиться того, чего они
оба хотят. Иногда она говорит: «Обратись внутрь себя и измени свое
поведение, выйди из этой ловушки, ты уже в ней находился когда-то, но это тебе
ничего не дало. Ссора не позволит тебе того, чего ты хочешь достичь, того, ради
чего ты споришь, а это для тебя, должно быть, действительно важно. Это должно
быть достаточно важно для того, чтобы изменить то, что ты делаешь».

Мужчина:

Я поражен фразой
«достаточно важно». Я знаю, что это важно, интуитивно, и это уже
неоднократно подчеркивалось, но не могли бы вы объяснить, что делает это
выражение таким сильным?

Это предположение.
Тут содержится предположение о том, что одно более важно, нежели другое. Если я
скажу: «Смотри, ты достаточно высок, чтобы достать этот стакан», то
скрытое предположение заключается в том, что ты выше, чем я. Если я скажу
ребенку: «Ты достаточно сильный, чтобы постоять за себя», это
предполагает, что раньше он не был таким сильным, а сейчас стал. Если я скажу:
«Ты достаточно взрослый, чтобы отвечать за себя», то предполагается,
что когда-то он не был взрослым, но сейчас повзрослел, но еще не осознал этого.
«Вы хотите этого, потому что это важно. И это означает, что это должно
быть достаточно важно для вас, чтобы делать разные другие вещи, и не только
эту».

Это прекрасный
прием для использования в супружеской терапии. Муж и жена спорят и кричат:
«Я прав», а вы говорите: «Вы спорите, потому что X, Y и Z очень
важны для вас. Но достаточно ли они важны для вас, чтобы ради них вы могли
изменить свое поведение, и найти другие способы общения, которые привели бы вас
к чему-то лучше, нежели ссора?» Вы получаете тут прекрасный двойной
эффект. Если это действительно не важно, тогда они прежде всего прекращают
споры, останавливаются. Если же это важно, то это достаточно важно для того,
чтобы попробовать какие-то другие способы поведения, которые могли бы
сработать, поскольку то, что они делают сейчас — не срабатывает. И вся энергия,
которая направлена на то. чтобы доказать свою «правоту», направляется
на поиски новых видов поведения.

Одна пара, с
которой я работал, каждый раз, когда муж приносил жене то, о чем она просила,
она всегда требовала еще. Она знала, что не должна этого делать, но она ощущала
неудовлетворение, а это просто сводило его с ума. Обычно он предлагал ей все
новые и новые вещи, но более ничего не мог сделать. У нее была такая часть, в
чьи цели входило получать от него заверения в том, что он все еще ее любит. То,
что делала эта часть, срабатывало не очень-то хорошо. Я решил построить часть в
помощь этой части. Каждый раз, когда она начинала сомневаться в том, любит ли
он ее, новая часть должна была становиться активной. Этот союзник
переформировал часть, требующую заверений в любви, следующим образом. Когда у
нее не появлялись сомнения, союзник говорил: «Смотри важно ли, чтобы он
заверил тебя в любви, подтверждая чем-то свою любовь?» «Да».
«Ну, хорошо.» «Достаточно ли важно для тебя получать заверения в
любви для того, чтобы определить для себя, что ты можешь ему сделать такое,
чтобы он приобрел уверенность в твоей любви?»

Такое
вмешательство приведет к гораздо более широким поведенческим изменениям, чем
простое предостережение ей других способов, с помощью которых она смогла бы
добиться с его стороны заверений в любви. Союзник дает ей возможность
производить много таких действий, вслед за. которыми не последует заверение в
любви со стороны ее мужа, но в результате которых у него возникает спонтанное
желание заверять ее в любви в другие моменты. А это именно то, чего она для
себя хочет. Вы не можете прямо заставить человека заверять вас в любви. Но вы
можете вести себя так, что у него появится спонтанное желание заверять вас в
любви в другие моменты, мета-часть может прекрасно помочь в этом.

Женщина:

Я пыталась связать
с шестишаговой моделью переформирования, которая говорит нам: «Определите,
какую потребность удовлетворяет данная поведенческая реакция, и если эта
реакция вас не удовлетворяет, найдите новую поведенческую реакцию, которая
удовлетворяла эту потребность лучше.

Да, это
шестишаговая модель переформирования. Одним из способов рассмотрения таких
«проблем» является представление о том, что каждая поведенческая
реакция удовлетворяет какую-либо потребность. Либо же вы можете предположить,
что проблемное поведение не имеет никакого отношения к потребностям, это просто
побочный продукт достижения какой-либо другой цели. Это тоже приведет вас к
шестишаговой модели переформирования.

Различие между
ситуацией, где целесообразно использовать шестишаговую модель и ситуацией,
когда целесообразно строить новую часть личности, это различие между
построением части, которая бы прекращала действие, и построением части, которая
бы его инициировала. Используя шестишаговую модель, обычно вы начинаете с
констатации того, что какая-то поведенческая реакция вам не нравится, а затем
получаете новые варианты поведенческих реакций для достижения той же самой
цели, получается, что у вас нет больше необходимости использовать нежелательную
поведенческую реакцию. Это использование переформирования для того, чтобы
прекратить что-либо. Ситуации, когда целесообразно изменить поведенческую
реакцию. Ситуации, когда целесообразней строить новую часть — это ситуация,
когда человек хочет приобрести такую часть, которая бы делала что-либо: он
хочет быть способным генерировать новые поведенческие реакции, но не делает
этого.

Если люди просят
прекратить что-либо, тогда целесообразней использовать шестишаговую модель,
понятие вторичной выгоды и т.д.

Мужчина:

А как построить
часть, которая дифференцировала бы профессиональные и личные взаимоотношения?
Преподаватели вуза, которые читают вам лекцию в то время, как вы с ним
болтаете, по-моему весьма нуждаются в этой части.

О, да, я сразу
подумал о многих людях, которым бы пригодилась эта часть.

Мужчина:

А как насчет
части, которая придавала бы человеку с массой внутренних противоречий больше
гибкости поведения?

Ну, вы должны быть
более конкретны, когда выражаете то, что вы имеете в виду. Выражаетесь вы очень
обобщенно. То, о чем вы думаете, может быть весьма обычным распространенным
явлением, но будьте очень внимательны по отношению к тому, как вы это явление
описываете, поскольку перед вами находятся другие человеческие существа, в
которые вы эти части собираетесь вставлять. Означает ли то, что вы сказали, что
такой человек должен стать толерантным по отношению к тому, что его части
борются друг с другом? Что вы имеете в виду?

Facebook
Предыдущая статьяКожаные блокноты
Следующая статья§ 8. Професійна і державна служба. :: vuzlib.su

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ