Пример 6. Я сам :: vuzlib.su

Пример 6. Я сам :: vuzlib.su

5
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Пример 6. Я сам

.

Пример 6. Я сам

Доктор Карл Роджерс как-то сказал,
что читатели всегда стремятся что-нибудь узнать об авторе. По его словам, самое
личное – в то же время самое публичное: оказывается, чувства, которые многие из
нас считают глубоко личными, присущи большинству людей. Сидней Джерард назвал
это потребностью в самораскрытии, и я полагаю, что самораскрытие – лучший
способ содействия самоактуализации. Поэтому в данном разделе я попробую
частично описать свою жизненную историю и то, что мне пришлось преодолеть на
пути к актуализации.

Ранние воспоминания

Я рос на Среднем Западе США,
родители меня очень любили. Но затем меня послали учиться в воскресную школу
при церкви строго фундаменталистского толка. Там я усвоил, чего делать нельзя:
нельзя пить, танцевать, ходить в кино и т.д. Религия, с которой я там
познакомился, была системой «нельзя». Поэтому я представлял себе Бога
манипулятором. Он опирался на отрицательное, а не на положительное: я могу
оставаться хорошим лишь в том случае, если буду подчиняться этим многочисленным
запретам. Уже тогда я почувствовал, ограниченность этой идеи Бога. Теперь я
понимаю, что Царство Божие внутри меня и что искреннее выражение моих самых
глубоких чувств может быть также и глубоко духовным переживанием. Я считаю, что
каждому нужна своя вера, и что каждый должен постоянно работать над собственным
смыслом жизни. По-видимому, все главные мировые религии оставлены нам
актуализирующимися личностями (Будда, Иисус), которые могут служить образцами
того, что значит быть.

Мать не только любила, но и
контролировала меня, но ее контроль был скорее пассивным, нежели активным.
Вопросы типа: «Во сколько ты собираешься вернуться домой?»,
по-видимому, действовали на меня гораздо сильнее, чем требования быть дома в
строго определенное время. Поскольку брат был старше меня на восемь лет и
помогал отцу в бизнесе, он был для меня «попирающим». Я всегда был
младшим братиком, который подметал папин магазин по воскресеньям, и ощущал себя
«попираемым».

Я впервые столкнулся с понятием
власти в человеческих отношениях, когда поступил в Службу подготовки офицеров
резерва. Я служил усердно, вскоре стал старостой курсантов и был весьма впечатлен
общественной силой армии. Я обнаружил, что как военный могу заставлять людей
исполнять то, что прикажу. Я мог вертеть и манипулировать ими, как захочу.
Здесь впервые в жизни я оказался в роли «попирающего», и мне это
нравилось. Но в то же время я получил один из самых больших жизненных уроков, а
именно, что на самом деле никого нельзя заставить делать что-либо, если он
этого не захочет. Я обнаружил также, что актуализирующие отношения, в которых я
относился к другому как к «ты», а не как к «вещи», приносят
более глубокое психологическое удовлетворение, чем власть.

Колледж и военная служба

Свои студенческие годы я провел в
университете штата Иллинойс, где научился быть образцовым студентом. Поскольку
я всегда хорошо учился в школе, то и здесь проблем с успеваемостью у меня не
было. Я обнаружил также, что получал более высокие оценки, когда выполнял роль
«попираемого», то есть раболепно внимал «попирающему» –
профессору. Мой успех в этой роли свидетельствовал о моей сообразительности.
Однако впоследствии я все же сожалел, что недостаточно заявлял о себе в
университете. Хотя в этом случае оценки мои были бы похуже, я мог бы научиться
большему.

Я был еще студентом, когда пал Пирл
Харбор. Я опять пошел в армию, где у меня появилась возможность стать офицером.
В качестве кандидата в офицеры, я хорошо играл роль «попираемого» и
успешно закончил Офицерскую школу в Форт Беннинге, штат Джорджия. Спустя
некоторое время я участвовал в битве за Балдж. Здесь я увидел, что военная
система абсолютного подчинения совершенно провальна в бою, когда приходится по
нескольку раз на день посылать вперед боевой дозор, который может и не
вернуться. Я обнаружил, что срабатывают личные просьбы, а не приказы. То был
один из самых памятных уроков, сильно повлиявших на мою гуманистическую
жизненную ориентацию. В бою простой солдат добровольно берет на себя сложнейшие
задачи, если относиться к нему как к «ты», а не как к
«вещи».

Я был ранен и пережил чудесный опыт
спасения от смерти немецкими заключенными, а затем излечения в главном немецком
госпитале для военнопленных. Одним из самых добрых и сочувствующих людей,
которых я когда-либо встречал, был немецкий санитар, мужчина возраста моего
старшего брата, явивший мне силу заботы в противоположность военной силе. Я с
содроганием думал, что всего несколько недель назад мог убить его во время
сражения! Эта разительная перемена в моем мировосприятии заставила меня понять,
как важно относиться к людям как к людям, а не как к винтикам военной машины.
Опыт общения с немецким санитаром стал для меня жизненным уроком мудрости.

Аспирантура

После войны я поступил в аспирантуру
Стэндфордского университета. Там я впервые узнал, что значит, когда профессора
уважают тебя, а не «попирают», как это было в Иллинойсе. Уважение
стэндфордских профессоров Генри Мак-Дэниела и Эрнеста Хилгарда способствовало
моему личностному росту более, чем что-либо иное. Будучи аспирантом, я провел
одно лето в Чикагском университете с профессором Карлом Роджерсом и его
студентами. Его терапевтическая система была основана на вере в человека и
уважении к нему. В то лето я пережил опыт так называемых
«ТЫ-ТЫ»-отношений с другими людьми.

Я – психолог

Закончив Стэнфорд, я преподавал в
Пеппердайнском колледже под руководством своего старого профессора доктора
И.В.Пуллиаса – возвышенного, умного и чуткого человека. Его демократический
метод руководства еще больше укрепил мою веру в силу приятия и уважения. После
работы в Пеппердайне я посвятил себя психологическому консультированию, чем до
сих пор и занимаюсь. В эти годы на меня, возможно, больше всего повлияли два
человека – доктор Фредерик Перлз и доктор Абрахам Маслоу. Доктор Перлз был моим
терапевтом в течение двух лет, и помог мне понять многое из того, что написано
в этой книге. Доктор Маслоу приезжал в наш институт несколько лет назад,
ознакомившись с некоторыми из моих работ. Я поражен, как воодушевление таких
людей, как доктора Мак-Дэниел, Хилгард, Перлз и Маслоу, укрепило мою веру в
себя.

Становление личностью

Я думаю, что достижение профессионального
успеха мешало мне быть более успешным человеком. Если бы я не был так занят
психологической практикой и написанием статей, то мог бы быть лучшим отцом
своим детям тогда, когда они в этом особо нуждались, – в детстве. Теперь, когда
они уже подросли и начинают отделяться от родителей, их поведение ранит меня. Я
надеюсь, что мое возросшее внимание к ним в подростковом возрасте и в зрелые
годы сможет хоть в какой-то мере возместить мое невнимание к ним в детстве.
Они, как никто другой, научили меня, насколько это недопустимо пытаться
удержать другого человека под контролем. Дети – не собственность родителей;
последние просто одолжили их на несколько лет. Но мне все равно трудно
позволить им расти отдельно от меня. Я могу советовать клиентам не зацикливаться
на своих детях-подростках, когда те их отвергают, но самому так поступать
неимоверно сложно.

Я кажусь себе хорошим терапевтом,
потому что восприимчив к собственным переживаниям и переживаниям других людей,
но эта восприимчивость – обоюдоострый нож, поскольку я уязвим для критики и
боли, причиняемой мне другими людьми. Поэтому вместо того, чтобы быть таким
прямым и открытым, каким мне хотелось бы быть, я нередко бываю уклончив.

Наблюдая свои манипуляции, я
чувствую, что все больше становлюсь актуализатором. Но самое главное – я
воспринимаю свою человечность; суть ее в том, что человек может совершать
ошибки, и все же расти. Психолог должен быть не образцом совершенства, а
образцом человечности, ибо он, как и любой другой человек, по определению не
совершенен. Нам нужно воспринимать себя такими, какие мы есть, а не сожалеть о
том, что мы не боги. Парадоксально, но начиная принимать себя такими, какие мы
есть, мы начинаем расти и меняться.

Нужно четко уяснить, что мы, как
психологи, не можем позволять нашим клиентам обожествлять нас. Превращая
психолога в своем воображении во всемогущую фигуру, клиент проецирует на него
всю свою силу, а сам занимает роль «попираемого». Так что я не пример
совершенства, я пример человечности.

Я понимаю, что, делая некоторые из
этих признаний, рискую упасть в глазах читателей. Но я знаю также, что мне
нужно быть самим собой, – именно таким, каким я есть на самом деле, вне
зависимости от того, насколько глупым или смешным я буду при этом выглядеть.
Это я, и я обязан быть патриотом себя. Ибо только если я буду собой (со всеми
своими манипуляциями и прочим), я смогу осознать себя – и сделать следующий шаг
по пути самоактуализации.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ