Собственность и самоутверждение личности :: vuzlib.su

Собственность и самоутверждение личности :: vuzlib.su

49
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Собственность и самоутверждение личности

.

Собственность и самоутверждение личности

Философия в отличие от юриспруденции и политики призвана
вникнуть в саму сердцевину феномена собственности, осмыслить ее в наиболее
общем существе, т.е. понять идею собственности, вникнуть в ее природу.

«Принцип собственности», который внедрен историей в центр
политической, социальной и экономической жизни мира, по своей сути достаточно
зыбок: его суть сводится к правовым отношениям. Стремления отыскать внеправовые
и доправовые, т.е. внеюридические (в смысле положительного права), основы
собственности были всегда свойственны человеческому разуму. Согласно
естественно-правовым воззрениям, по Н.Н. Алексееву, происхождение института
собственности сводилось к тому первоначальному договору, кото­рый заключали
между собой люди в естественном состоянии и в результате которого вообще возник
организованный порядок — по­ложительное право, общественная власть и
государство. Люди со­гласились между собой повиноваться избранным ими властям,
вследствие чего возникло государство, подобным же образом они согла­сились
взаимно уважать общие имущественные интересы, вследст­вие чего был установлен
гражданский порядок общежития, основой которого является личная собственность.
Историческое знание го­ворит: подобных договоров реально не существовало и не
могло существовать. Кроме того, подобными договорами ничего объяс­нить нельзя:
ведь чтобы договориться о том, что является «моим», а что — «твоим», нужно
заведомо понимать суть собственности. И не даром сторонники естественного права
и теории общественного до­говора, чувствуя зыбкость своей позиции, пытались
отыскать поми­мо договора другие доправовые основы собственности. Дж. Локк,
например, усматривал эту основу в труде, а Ж.Ж. Руссо — в насильственном
захвате, скажем, участка земли.

Обладание или владение чем-либо как собственностью предпо­лагает
физическую связь субъекта собственности с тем, чем он об­ладает. Но сама
собственность — это не обязательно «вещь в руках». Это прежде всего право на
владение вещью, причем сама вещь, ска­жем автомобиль, может быть украдена, т.е.
не находиться во владе­нии собственника, но она именно его собственность по
праву. Иначе говоря, собственность есть право, т.е. особо установленный принцип
признания согласно правовым нормам, действующим в данном об­ществе, за
определенными лицами положительной возможности владения и распоряжения вещами и
охрана такой возможности от посягательства со стороны других (в частности,
криминальных) лиц. «Для собственности как наличного бытия личности недостаточно
моего внутреннего представления и моей воли, что нечто должно быть моим, для
этого требуется вступить во владение им. Наличное бытие, которое такое воление
тем самым получает, включает в себя и признание других… Внутренний акт моей
воли, который говорит, что нечто есть мое, должен быть признан и другими».
Основания собственности лежат в правовых установлениях, в законах, опреде­ляющих
в каждом государстве существо собственности и ее отличи­тельные черты. «В
государствах Нового времени обеспечение соб­ственности — это ось, вокруг
которой вращается все законодатель­ство и с которой так или иначе соотносятся
большей частью права граждан».

Итак, собственность — это право каждого человека, владеть,
пользовать­ся и распоряжаться благами, законно им приобретенными.

Определение доправовых основ собственности лучше всего
приурочить к основным категориям права, предполагаемым каждым правовым
институтом. Существуют четыре такие правовые катего­рии: правовой субъект,
правовой объект, правовое содержание, правовое отношение. Нельзя мыслить
институт собственности без того, чтобы не предположить некоторое лицо, которое
является собственником. Нельзя мыслить собственность без наличия некоторого
предмета, на который простирается собственность. Нельзя мыслить институт
собственности без отношения субъекта собственности к объекту соб­ственности. И,
наконец, нельзя мыслить, что отношения собствен­ника к предмету собственности
не будут затрагивать правовых от­ношений других лиц и не предполагают их.
Положительное право в качестве необходимой основы установленной собственности
пред­полагает существование определенного «кто» (субъект), определен­ного «что»
(объект), определенного отношения к обществу (право­отношения).

Когда субъект обретает собственность во владение и распоряже­ние
ею, это создает для него новую сферу свободы: он может рас­поряжаться
собственностью многообразными способами. Право быть свободным властелином
собственности человек осуществляет тем, что вкладывает свой труд в эту
собственность, сообщая ей таким образом свою цель, свое определение и свою душу
— своим трудом, творческой энергией души. Его воля получает новый способ бытия:
собственность служит его целям.

Следовательно, собственность образует новую
действительность, она дает новое бытие воле субъекта. Это необходимо для его
жизни: субъект вкладывает духовные и физические силы в свою собствен­ность с
надеждой на ее «возвратную» отдачу, т.е. на то, что собст­венность удовлетворит
его жизненные потребности и цели, будет участвовать в реализации смысла его
жизни. Справедливость требу­ет, чтобы собственность была у каждого, ибо каждый
субъект вписан самим фактом своего рождения и жизни в контекст социального
бытия, в систему правовых отношений. Это совсем не значит, что необходимо и
разумно имущественное равенство. Люди не равны ни от природы, ни по своим
особенностям, они равны лишь как правовые личности перед законом. Поэтому речь
здесь идет не о равенстве, а о равноправии.

Объектом собственности являются все те объекты материально­го
или духовного порядка, созданные человеком либо данные при­родой, в которых
люди нуждаются, но которые существуют в отно­сительно ограниченном количестве и
поэтому не могут быть при­равнены, скажем, к воздуху (его пока (!) хватает всем
на планете, и никто не стремится к его дележу и присвоению в качестве личной
или общественной собственности).

В истории человечества всегда существовали два способа обре­тения
собственности — насильный захват (скажем, участка земли) или обработка
какого-либо объекта. К обретению собственности че­ловека толкала нужда в том,
что имелось в наличии лишь в ограни­ченном количестве и что было необходимо
как-то делить, захваты­вать. Редкость, ценность и нужность вещи составляют основу
инте­реса к собственности.

Принадлежность в смысле собственности принципиально отли­чается
от того, что составляет «части» нашего Я, например руки, ноги. Так, известный
французский историк и политический деятель А. Тьер писал: «Посмотрим на нас
самих и на то, что находится вблизи нас. Я чувствую, я мыслю, я хочу: эти
чувства, эти мысли, эти волнения — все они относятся ко мне самому. Первая из
моих собственностей и есть моя: я сам. Будем двигаться теперь дальше  из моего
внутреннего мира, из центра моего Я. Мои руки, мои ноги — разве они не мои без
всякого спора и сомнения. Вот, следовательно, первый вид собственности: я сам,
мои способности, физические или интеллектуальные, мои ноги, руки, глаза, мой
мозг, словом, мое тело и моя душа».

Мы считаем «своими» произведения нашего ума: научные,
философские, художественные статьи, книги и всевозможные изобре­тения.

За этим первым видом «собственности» якобы следует второй,
именно тот, который не составляет частей тела и души человека, но который с
ними непосредственно связан, составляя что-то на­подобие их продолжения, —
орудие труда. Орудие, которое человек держит в руках, составляет как бы
продолжение его Я: человек счи­тает его своим, своей собственностью. Если
подходить с чисто пси­хологической точки зрения, то можно предположить, что
понятие собственности возникло в результате перенесения некоторых пред­ставлений,
заимствованных из телесного и душевного мира человека, на область отношений
людей к окружающим вещам. Однако это не может служить объяснением происхождения
идеи собствен­ности. В качестве уподобления можно, конечно, сказать: «Воля мне
принадлежит» так же, как «мне принадлежит моя одежда». Но по существу здесь
совершенно различен внутренний смысл явлений, обозначаемых словом
«принадлежит». То, что «принадлежит» со­ставу нашей телесной организации и
нашему духовному миру, свя­зано с нашим Я такой тонкой интимной связью, что
было бы просто насмешкой сравнивать это с нашими носками или шапкой: тут
происходит полное изничтожение моего Я в его бытии. В чем здесь принципиальная
разница? В том, что собственность есть нечто отчуждаемое: ее можно заложить,
продать, купить; отдать в долг. А можно ли это сделать с моим характером, умом,
головой, рукой? Разумеется, это в принципе невозможно. Если бы можно было тво­рить
такие «чудеса», то мы разрушили бы наше Я. Составляющие нашего телесного и
духовного Я неотчуждаемы, а собственность отчуждаема. Собственностью не может
быть не только какая-то часть или свойство личности, скажем талант, но и
человек в целом. Если иметь в виду рабство, когда раб рассматривался как собст­венность
рабовладельца, то этот исторический факт является исключением и никак не может
служить моделью принципа собст­венности.

Содержание института собственности определяется понятиями
вла­дения, использования и распоряжения, которыми обладает субъект над объ­ектом.
При этом речь идет не просто о фактическом владении, использовании и
распоряжении, а о праве, т.е. юридически санкционированной возможности владеть,
пользоваться и распоряжаться, признанной не только самим субъектом
собственности, но и тем обществом, в котором он живет. Именно в силу этого
собственность выступает как форма социальных отношений.

Общие и частные общественные связи имеют место в разных
областях жизни; мы наблюдаем их, например, в экономике, а она неотделима от
правовых отношений. Так, заключение договора между людьми являет собой типичный
пример частного или общего правоотношения. Собственность является также
типичным приме­ром правоотношений. Тот, кто имеет право собственности на
что-либо — участок земли, дом и т.п., считает, что всякий другой человек или
общество в целом обязаны воздерживаться от того, чтобы вме­шиваться в его
власть над тем, чем он владеет. Таким образом, соб­ственность не есть чисто
индивидуальное отношение гражданина к вещи или через посредство этой вещи к
другому лицу, скажем, к покупателю. Если некто, живущий, как Робинзон, на
необитаемом острове, считает свое имущество собственностью, то только вооб­ражая
неопределенное количество каких-то лиц, обязанных уважать его право, не
вмешиваться в него, терпеть господство и распоряже­ние принадлежащими ему
объектами. Но коль на необитаемом острове нет общества, то нет и никаких
правовых отношений. Поэтому в данном случае нет смысла говорить о собственности
в подлинном значении слова.

Собственность выступает как социальное явление не в том смыс­ле,
что она предполагает реальное наличие хотя бы нескольких людей, а в том более
глубоком смысле, что сама идея собственности логически включает допущение
определенной социальной связи, без которой вообще невозможно помыслить ни идею
собственнос­ти, ни бытие последней.

Собственность предполагает момент публично-правовой
ограниченности, т.е. подразумевает целый ряд социальных обязанностей, которые
общество возлагает на собственника, поскольку не может терпеть явного
злоупотребления собственника своим правом, нано­сящего вред интересам общества,
или неисполнения лежащих на собственнике обязанностей. При этом государство
может вмеши­ваться в права собственника, может ограничить его свободу и даже
лишить его этого права, например при загрязнении окружающей среды.

Говоря о многообразии форм собственности, мы имеем в виду
довольно известные вещи. Кто же не знает, что такое личная соб­ственность? Это
все, что принадлежит мне как лицу, — мои одежда, обувь, мой портфель, мой
письменный стол и т.д. Уже упоминалось, что личности принадлежат и ее
физические, и духовные начала. Это то, на что никто не может претендовать, как
на нечто общее, даже в рамках общественной собственности. В личной
собственности моя воля лична: я как индивидуальность владею, пользуюсь и
распоря­жаюсь этой собственностью, например моими одеждой, обувью, книгами,
пишущей машинкой и т.п. Под частной собственностью под­разумевается все, что
принадлежит, например, семье, — это семейно-частная собственность. Частной
может быть и собственность какой-либо группы владельцев, в том числе какой-либо
компании. Большой массив собственности является общественной, т.е. принад­лежащей
государству. Это то, что принадлежит всем вообще и никому в частности, как это
имело место при советской власти, да и теперь земля, например, в основном
является еще общественной, т.е. государственной, собственностью.

Частная собственность тесно связана с самой природой
человека, с его телесной и душевной организацией, с его насущными потреб­ностями
и ценностными ориентациями, с теми мотивами, которые вынуждают его трудиться,
иметь свою семью, свой кров, свое хо­зяйство; это то, в чем он находит свое
самоутверждение, смысл своей жизни. Частная собственность — мощный источник
продуктивного труда и свободной хозяйственной инициативы; она способствует
самореализации физических и духовных сил личности. Частная соб­ственность и
рыночные отношения дают людям имущественную самостоятельность, развивают личную
инициативу, стимулируют и совершенствуют самодеятельные, предпринимательские
навыки, воспитывают чувство ответственности в своем деле и вообще в жизни. И
наконец, частная собственность укрепляет правосозна­ние, культуру
законопослушания. Реальное бытие личности во многом проявляется в его
собственности.

Тот, кто отвергает частную собственность, тот принижает и
даже унижает личностное начало, самодеятельность, самоценность твор­ческого
начала в личности, ее свободные искания и способность к риску. А этим он подрывает
и интересы, в том числе экономические, общества, государства.

В связи с рассмотрением проблемы собственности нельзя обойти
такой «щекотливый» вопрос, как равенство. Хорошо известно, что не существует
равенства людей от природы. Стало быть, не может быть равенства и в сфере
собственности. «К тому же равенство, ко­торое хотели бы ввести в распределение
имуществ, все равно было бы через короткое время нарушено. То, что осуществлено
быть не может, не следует и пытаться осуществить». Ибо люди действитель­но
равны, но только перед законом. «Утверждение, будто справед­ливость требует,
чтобы собственность каждого была равна собст­венности другого, ложно, ибо
справедливость требует лишь того, чтобы каждый человек имел собственность».
Здесь Гегель имел в виду частную собственность. Ведь истинно понятый принцип
справедливости гласит: не «всем одно и то же», а «каждому свое». Это ясно,
поскольку каждый человек, каждая семья уникальны во всех отношениях: и
биологическая, и имущественная наследственность и наследование изначально
разные.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ