духовная культура :: vuzlib.su

духовная культура :: vuzlib.su

5
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


духовная культура

.

духовная культура

В этой теме мы переходим к рассмотрению достижений духовной
культуры человечества, входим в богатое царство духа. Все много­образие этих
достижений — суть продукты общественного и личного сознания. Мы проанализируем
различные аспекты и уровни этого сознания и их значимость в жизни общества и в
бытии личности. Думается, что наиболее логичным является системный анализ всех
элементов духовной жизни по различным основаниям ее деления и в конце, как итог
— ее целостности — через наиболее интегральный ее элемент — культуру.

Прежде чем та или иная идея станет предметом общественного
спроса, она, разумеется, должна найти отражение в духовном запро­се мыслящих
людей. Общественное сознание — это воззрения людей в их совокупности на явления
природы и социальную реальность.

Общественное сознание обладает сложной структурой и различ­ными
уровнями, начиная от житейского, обыденного, от социаль­ной психологии и кончая
самыми сложными, строго научными фор­мами. Структурными элементами
общественного сознания являются различные его формы: политическое, правовое,
нравственное, ре­лигиозное, эстетическое, научное и философское сознание, кото­рые
различаются между собой по предмету и форме отражения, по социальной функции, по
характеру закономерности развития, а также по степени своей зависимости от
общественного бытия.

Вопрос о сущности общественного сознания не так прост, как
может показаться. Первая сложность заключается в том, что при­менительно к
отношению общественного бытия и общественного сознания нельзя просто говорить о
«первичности и вторичности» в общефилософском плане. Нельзя потому, что этого
недостаточно. В самом деле, общественное сознание возникло не спустя какое-то
время после возникновения общественного бытия, а одновременно и в единстве с
ним. И если мирозданию в целом «безразлично» су­ществование человеческого
разума, то общество не могло бы без него не только возникнуть и развиваться, но
и просуществовать ни одного дня и даже часа. В силу того что общество есть
субъектно-объектная реальность, общественное бытие и общественное созна­ние как
бы «нагружены» друг другом: без энергии сознания общест­венное бытие статично и
даже мертво. И сам процесс материаль­ного производства обладает лишь
относительной свободой от влас­ти сознания.

Сущность сознания состоит в том, что оно может осмыслить
общественное бытие только при условии одновременного актив­но-творческого
преобразования его. Функция «опережающего от­ражения» сознания наиболее четко
реализуется в отношении об­щественного бытия. Человека всегда повергает в
смущение несо­ответствие между стремительным полетом духа в будущее и отно­сительной
медлительностью развития общественного бытия. Любое будущее рисуется как некий
социальный идеал, и не при­ходится удивляться, что возникающее несоответствие
не удовле­творяет интерес творчески ищущего духа к наличной действитель­ности.
Это обусловливает острое противоречие между устремле­ниями творческого духа и
соответствующими реалиями. В истории есть множество примеров, когда идеи, в
частности социально-по­литические, опережают наличное состояние общества и даже
пре­образовывают его.

Общество есть материально-идеальная реальность. Совокупность
обобщенных представлений, идей, теорий, чувств, нравов, тради­ций и т.п., другими
словами, того, что составляет содержание об­щественного сознания и образует
духовную реальность, выступает как составная часть общественного бытия. Но
подчеркивая единст­во общественного бытия и общественного сознания, нельзя забы­вать
об их различии, специфической разъединенности, относитель­ной
самостоятельности. Исторически взаимосвязь общественного бытия и общественного
сознания в их относительной самостоятель­ности реализовалась таким образом: на
ранних этапах развития об­щества общественное сознание формировалось под
непосредствен­ным воздействием бытия, в дальнейшем это воздействие приобре­тало
все более опосредованный характер — через государство, политические, правовые,
нравственные, религиозные отношения и др., а обратное воздействие общественного
сознания на бытие приобретает, напротив, все более непосредственный характер.
Сама возможность такого непосредственного воздействия общественно­го сознания
на общественное бытие заключается в способности со­знания правильно отражать
бытие.

Итак, сознание как отражение и как активно-творческая
деятель­ность представляет собой единство этих двух нераздельных сторон одного
и того же процесса; в своем влиянии на бытие оно может как оценивать его,
вскрывать его потаенный смысл, прогнозиро­вать, так и преобразовывать его через
практическую деятельность людей. Поэтому общественное сознание эпохи может не
только от­ражать бытие, но активно способствовать его перестройке. (Созна­ние
может и искажать бытие, и задерживать его развитие, но это уже особый вопрос.)
В этом и заключается та исторически сложив­шаяся функция общественного
сознания, которая делает его объективно необходимым и реально существующим
элементом любого общественного устройства.

В силу специфики социально-исторической реальности, т.е. в
силу того, что и само сознание выступает как неотъемлемый ком­понент этого
бытия, нельзя преобразовывать бытие, не затрагивая в то же время сознание, не
мобилизуя духовную энергию общества, мотивационную сферу каждого человека.
Общественное сознание ныне отмечено критичностью подхода к действительности и
каж­дого человека к собственным поступкам. Это целительная направ­ленность для
всех сфер жизни общества. Способность народа к само­критике — свидетельство его
духовной зрелости и свободы. Стрем­ление «переродить жизнь изнутри» — выражение
благороднейшей задачи всякого человеческого творчества. В противном случае мы
обречены делать ставку лишь на внешние детерминанты и на волю случая. Любые
реформы, не подкрепляемые общественным осозна­нием их смысла и необходимости, а
внедренные сугубо экономичес­ки, без мобилизации энергии духа, не могут
привести к ожидаемым результатам. Упование на «голую» экономику и вообще на
чистое общественное бытие само по себе — это поставленный с ног на го­лову
идеализм, а точнее говоря, дуализм, который в социальной сфере
противопоставляет «тело» общественного бытия «душе» со­циума — общественному
сознанию.

Тот факт, что общественное сознание включает в себя разные
уровни (обыденно-житейское, теоретическое, общественную психо­логию, идеологию
и т.д.), и то, что на каждом уровне сознания общественное бытие отражается
по-разному, обусловливает реальную сложность понимания феномена общественного
сознания.

Каково же соотношение между индивидуальным и общественным
сознанием? Некоторые полагают, что реальной сферой обществен­ного сознания, его
единственным носителем является конкретный Индивид. Другие, напротив, считают,
что общественное сознание есть нечто надличностное и потому в его трактовке нет
необходи­мости обращаться к отдельному индивиду. Для того чтобы разобрать­ся в
этом, вернемся немного назад и повторим: общественное со­знание — это атрибут
общества. Как особый вид реальности, обще­ственное сознание сопоставимо с
бытием общества, находясь с ним в одном и том же «поле пространства». Говоря об
общественном сознании, мы имеем в виду не сознание отдельного индивида, а ду­ховную
жизнь вообще, всеобщее духовное достояние, зафиксиро­ванное в языке и других
формах культуры. Но жизнь надличностного духа вышла из ума и души индивидов;
всякий индивид участвует в нем, правда лишь опосредованно. Большие и менее
заметные усилия человеческой мысли способствуют образованию великой реки об­щественного
сознания, хотя в названии этой реки нет уже и помину о маленьких ручейках. Что
было бы с Волгой, если бы маленькие речки и ручьи лишили ее своих вод? Точно
так же и с соотношением индивидуального и общественного сознания.

Разумеется, не каждое индивидуальное сознание в своей
объективированной форме входит в общий массив общественного созна­ния. Это
зависит от глубины и социальной значимости духовной деятельности данной
личности, от потребности духа времени в ее творчестве. Одно дело — сознание,
мысли великой исторической личности (гениальных государственных деятелей,
мыслителей, пи­сателей и т.д.), участвующей в созидании духовной жизни эпохи, а
другое — мысли жалкого эпигона. Они никого или мало кого трога­ют, а поэтому и
не остаются в запасниках социальной памяти. А к трудам гения нередко обращаются
всю жизнь, постоянно питаясь живительными соками его творчества. Труды значимых
умов входят в сферу сверхличного сознания и живут долго, в веках. Как сказал
мой кумир И.В. Гете:

Места, где жил великий человек,

Священны: через сотни лет звучат

Его слова, его деянья — внукам.

Если теперь вновь поставить вопрос о том, где же пребывает
общественное сознание, то ответ должен быть таким: общественное сознание
пребывает в системе «человек — деятельность — общение — общест­во — история —
язык — культура». И все это функционирует и развива­ется, находится в процессе
постоянного приобщения вновь и вновь появляющихся на свет индивидов к
сокровищам истории. Когда люди в условиях уже общественной жизни научаются
осознавать мир, они научаются вместе с тем и высказывать в процессе комму­никации
свои идеи, фиксируя их в языке, выводящем индивидуаль­ное сознание на арену
социального бытия. Индивид конечен и ог­раничен. Его сознание «живет и умирает»
вместе с ним. В системе общества оно обретает своего рода бессмертие (в рамках
жизни че­ловечества). Общественное сознание оказывает свое могучее влия­ние на
индивида, причем в течение всей его жизни. Общие условия социальной среды, в
которой живут люди, определяют возможность объективного единения их взглядов,
ценностных ориентации, ин­тересов. В то же время каждый человек обладает неповторимыми
чертами своего личного сознания, которое обусловлено природны­ми задатками
каждого отдельного человека, его наследственностью, личными вкусами, характером
и пр.

Механизмом, реализующим превращение индивидуального со­знания
в общественное, а общественного в индивидуальное, явля­ется процесс общения.
Коммуникация играет гигантскую роль во взаимодействии личного и сверхличного,
общественного сознания. Общественное сознание не существует наподобие
платоновского за­предельного царства чистой мысли и красоты. Оно не витает
где-то совсем независимо от сознания отдельных людей. Эта независи­мость
относительная: только в отношении к отдельным людям книж­ные богатства
библиотек мира имеют смысл духовного богатства. Вне живого оценивающего
восприятия объективированная идея мертва.

Каждый из нас, приходя в этот мир, наследует духовную
культуру, которую мы должны освоить, чтобы обрести собственно человечес­кую
сущность и быть способными мыслить по-человечески. Реальное бытие
индивидуального сознания постоянно соотносится с миром духовной культуры.
Личное сознание — духовный мир отдельного человека, а общественное — духовная
жизнь общества, идеальная сторона исторического развития народа, человечества.
Историчес­ки выработанные обществом нормы сознания духовно питают лич­ность,
становятся предметом ее убеждений, источником нравствен­ных предписаний,
эстетических чувств и представлений. Каждый человек создает сам себя и в то же
время он — дитя своей эпохи, своего народа.

Когда рассматривают общественное сознание, то отвлекаются от
всего индивидуального, личного и исследуют взгляды, идеи, харак­терные для
данного общества в целом или для определенной соци­альной группы. Подобно тому
как общество не есть простая сумма составляющих его людей, так и общественное
сознание не есть сумма «сознаний» отдельных личностей. Оно есть особая система,
которая живет своей относительно самостоятельной жизнью.

Личные идеи и убеждения приобретают характер общественной
ценности, значение социальной силы, когда они выходят за пределы личного
существования и становятся не только общим достоянием, но и общим правилом или
убеждением, входят в общее сознание, в нравы, в право, в нормы поведения. Эти
идеи завоевывают арену организованной социальной реальности, где индивидуальная
био­графия уже не играет главной роли. Мы вступаем в диалог с обще­ственным
сознанием, и это противостоящее нам сознание есть ре­альность, такая же, как,
например, государство или закон (разуме­ется, обладающая своей спецификой). Мы
можем взбунтоваться про­тив этой духовной силы, но так же, как и в случае с
государством, наш бунт может оказаться не только бессмысленным, но и трагич­ным,
если мы не будем учитывать те формы и способы духовной жизни, которые нам
объективно противостоят. Чтобы преобразо­вать исторически сложившуюся систему
духовной жизни, нужно ею сначала овладеть.

Такое овладение включает субъективный момент. Общественное
сознание не существует вне личного. При этом оно избирательно относится к
результатам деятельности индивидуального сознания: что-то оно берет, а что-то
отбрасывает. Аналогичным образом по­ступает и индивидуальное сознание. К
витающим в атмосфере об­щественного сознания идеям оно относится избирательно:
что-то приемлет и делает своим, а что-то отвергает и осуждает.

Общественное сознание не есть некое безличностное царство
абстрактных идей, свободных от человека и давящих на него своей
всемирно-исторической глобальностью. Оно надличностно, но это не то же, что
внеличностно. Общественное сознание внутренне соприродно человеку: в нем все
создано и кристаллизовано именно человеком, а не какой-либо внечеловеческой
силой. Авторская ин­дивидуальность идеи может быть «снята» обществом, и тогда
она поступает в распоряжение индивида в надличностной форме, но само содержание
идеи остается «человеческим». «Всеобщее сознание, дух определенного народа есть
субстанция, акциденцию (от лат. acsidentia — случайность; здесь — преходящее
состояние) которой представляет собою сознание отдельного человека».

Неразличение индивидуального и общественного сознания чре­вато
для культуры такими опасными «заболеваниями», как догма­тизм и волюнтаризм. В
самом деле, ведь догматик обожествляет не­когда воспринятую им систему идей,
считая ее раз и навсегда данной истиной именно потому, что внутренне
отождествляет ее с общест­венным воззрением, понимаемым как истина в последней
и неиз­менной инстанции. Догматик отказывается от своего личного взгля­да в
пользу, с его точки зрения, общепринятого. Волюнтарист же, напротив, игнорирует
общественное сознание в пользу индивиду­ального: если я действую, считает он,
исходя из стремления к луч­шему, значит, мои побуждения совпадают с
объективными требова­ниями истории.

Обладая объективной природой и имманентными (внутренне
присущими) законами развития, общественное сознание может как отставать от
бытия, так и опережать его в рамках закономерного для данного общества
эволюционного процесса. В этом плане об­щественное сознание может играть роль
активного стимулятора об­щественного прогресса либо механизма его торможения.
Мощная преобразующая сила общественного сознания способна воздейство­вать на
все бытие в целом, вскрывая смысл его эволюции и пред­сказывая перспективы. В
этом плане оно отличается от субъектив­ного (в смысле субъективной реальности)
конечного и ограничен­ного отдельным человеком индивидуального сознания.

Мы постоянно подчеркиваем зависимость личного и
надличностного сознания от бытия, в том числе общественного. Но в жизни часто
бывает так, что общественное сознание испытывает на себе крайне отрицательное
воздействие идеологии, которая уродует ра­зумную логику бытия, превращая ее в
нечто патологическое, в своего рода аберрацию разумного начала.

Общественное сознание формируется на основе мыслительной
деятельности отдельных личностей, причем, естественно, в боль­шей степени
интеллектуально активных, одаренных; между лич­ностным и общественным сознанием
существуют чрезвычайно сложные отношения, характеризуемые различной остроты
проти­воречиями. В этом контексте показательна судьба Сократа. То, что он
поклонялся другому божеству, противоречило духу обществен­ного сознания, было
разрушительно для него. Говоря современным языком, Сократ находился в
противоречии с государственной ре­лигией, за что подвергся суду и был
приговорен к смертной казни. Судьбы Дж. Бруно, Г. Галилея, Р. Бэкона, Жанны
д’Арк, судьбы наших современников, например А.Д. Сахарова, свидетельствуют о
наличии противоречия между личным и общественным сознани­ем, между
государственной (или принятой в обществе) системой духовных принципов и идеями
отдельных граждан того или иного общества.

Как и всякое явление, общественное сознание поддается изуче­нию,
хотя, конечно, это изучение ведется изнутри самого общест­венного сознания и
потому не может быть абсолютным: ведь невоз­можно поднять самого себя без
внешней точки опоры. Обществен­ное сознание принято делить в условно
«вертикальном» ракурсе — на уровни, а в «горизонтальном» — на формы.

Разделение на обыденно-практический и теоретический уровни
основано, как это понятно из самих терминов, на противопостав­лении, с одной
стороны, жизненно-практического, несистематизи­рованного (хотя и не полностью
стихийного) и вместе с тем целост­ного жизнепонимания, а с другой — того
состава идей, которые под­верглись творческой разработке и рациональной
систематизации, но сознательно абстрагированы от полноты жизни.

Такого рода разделение имеет место во всех формах обществен­ного
сознания, причем отношения между этими уровнями далеко не однозначны и совсем
не могут быть сведены к тому иногда бы­тующему мнению, что обыденное сознание
есть якобы нечто «не­полноценное», «варварски» стихийное, не имеющее никаких
других объективных причин для своего существования и развития, кроме низкой
культуры масс. Нисколько не принижая возможные высоты человеческого духа, можно
сказать, что подавляющее большинство народа любого государства, а
следовательно, человечества, пожалуй, больше интересует то, что может быть
полезным и надежным имен­но в обыденной жизни: ведь делами науки, философии,
искусства, политики занимается относительно небольшой процент людей в любом
обществе. Кроме того, и они большую часть своего времени так или иначе живут в
стихии обыденной жизни, оперируя житей­скими понятиями и представлениями,
опираясь на логику здравого смысла. «Обыденный» вовсе не значит «обывательский»
или «не­полноценный»; в этом понятии отражен объективно существующий и
необходимый, наполненный большим жизненным содержанием уровень общественного
сознания, который, безусловно, имеет свои определенные «минусы», но в нем есть
и свои «плюсы». Так, в про­тивовес систематичности, рациональности, четкой
осознанности теоретического уровня обыденное сознание обладает таким не свой­ственным
теоретическим формам сознания качеством, как полнота и цельность жизнеощущения.

Цельность сознания — это один из главных показателей его
жизнестойкости. Можно не владеть ни одной теоретической системой, не быть
знакомым с философскими построениями и не испытывать тем не менее серьезных
психологических неудобств, если обыден­ное сознание внутренне бесконфликтно и
гармонично (хотя, конеч­но, с объективной точки зрения такой человек правомерно
будет представляться необразованным). Но нельзя, будучи даже высоко­квалифицированным
специалистом в своей области, не обладать при этом и каким-либо
синтетически-цельным, пусть даже обыден­ным, воззрением на мир. В противном
случае сознание неизбежно будет испытывать дискомфорт. На теоретическом уровне
в его со­временном развитии синтетическая цельность может быть обеспе­чена лишь
философским мировоззрением.

Кроме того, обыденное сознание ближе, чем теоретические
формы, к непосредственной действительности, к пестрому поток) жизни, поэтому в
нем полнее отражена специфика ситуации со всеми ее конкретными деталями и
смысловыми нюансами. Опыт обыденного сознания — это то богатство, из которого
черпают свое содержание частные науки, философия и искусство. Таким образом,
обыденное сознание есть первичная форма понимания обществом социаль­ного и
природного мира, форма, которая имеет объективную обусловлен­ность в самой
природе человека. Современное обыденно-практическое сознание общества уже не
является наивным отражением мира, оно, напротив, пропитано научными знаниями,
но вместе с тем обобщает их в некое единство с помощью своих собственных
средств, не сво­димых к научным.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ