Культурная поддержка кампании :: vuzlib.su

Культурная поддержка кампании :: vuzlib.su

91
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Культурная поддержка кампании

.

Культурная поддержка кампании

Необходимым условием для обеспечения
благожелательной пассивности масс в ходе номенклатурной “революции” было
глубокое, хотя бы и временное, изменение в сфере культуры. Нужно было на момент
вырвать человека из традиций и исторической памяти, из-под влияния русской
культуры, и сделать “человеком массы” — особым культурным типом, которого ранее
Россия не знала. Конечно, эта большая программа перестройки культуры интенсивно
выполняется и после победы “реформаторов”, однако в долговременном плане ее
успех маловероятен (точнее, он преобразуется в физическое вымирание народа, а
это не одно и то же). Но в конце 80-х годов идеологической машине Горбачева
удалось с неожиданным успехом осуществить “толпообразование” — превращение
политически активной части многомиллионного народа в толпу.

Человек толпы утрачивает чувство
ответственности, что и порождает наркотизирующее состояние свободы, необычного
счастья. Под влиянием слов пошлых и некрасивых ораторов, которых он в другое
время и слушать бы не стал, человек толпы легко и с радостью соглашается
крушить ценности, питающие всю его материальную и духовную жизнь. Парадокс в
том, что это он может делать под влиянием разожженного в нем теми же ораторами
эгоизма. Главная задача ораторов — отключить в человеке способность видеть
связь между “корнями и желудями”.

Массовая, если не всеобщая, утрата
присущего человеку умения схватывать причинно-следственные связи, которая
случилась тогда в нашем обществе, есть культурное и социальное потрясение даже
более глубокое, нежели утрата рассудка немцами в момент фашистской революции.
Самоубийственность проекта фашистов просматривалась лишь через три-четыре
логических этапа, поначалу были видны этапы строительства и развития. В конце
80-х годов в СССР людей соблазнили проектом разрушения и деиндустриализации —
проектом разрушения самих основ жизнеобеспечения.

Люди равнодушно (если не с радостью)
приняли весть о прекращении капиталовложений в тяжелую промышленность и прежде
всего в энергетику. Из этого прямо и однозначно вытекала массовая деградация и
ликвидация рабочих мест уже через семь-десять лет, а значит, утрата людьми
источника их существования. Прорывались редкие голоса (как в 1989 г. на I Съезде народных депутатов СССР), что при этом и обещанное изобилие товаров ширпотреба
будет не нужно из-за исчезновения самих потребителей. Никакого отклика эти
голоса не имели.

Такое изменение сознания достигалось
с помощью множества “небольших” наркотизирующих инъекций — идей, разрушающих
логику и здравый смысл. Вот мелкая, но принципиально важная акция — очернение и
осмеяние образа И.В.Мичурина. Впечатляет сам факт, что в массовом сознании
удалось осмеять и опорочить образ труженика, который всю долгую жизнь занимался
выведением морозоустойчивых яблонь и продвижением садов в холодные области
России. Тот факт, что образ этого человека был канонизирован в советской
идеологии, не меняет дела, ибо канонизирован был именно его скромный и умелый
труд — над чем же тут можно было смеяться? Замечу к тому же, что ни
натурфилософия Мичурина, ни его труд не содержали ни капли антиприродного,
разрушительного импульса — в противоположность пафосу западной науки, который
так восхищал хулителей Мичурина.

Сам экспериментальный метод
создавался отцами научной революции как “допрос Природы под пыткой”. Анри
Пуанкаре писал о нем: “Сгибать природу так и эдак, покуда она не приноровится к
требованиям человеческого рассудка”. Исследуя становление современного Запада,
М.Фуко пишет: “Допрос был юридически-политической матрицей для того
экспериментального знания, которое было быстро разблокировано в конце
средневековья. Как математика в Греции родилась из процедур измерения и меры,
так и науки о природе, во всяком случае частично, родились из техники дознания
в конце средних веков. Великое эмпирическое познание… имеет, без сомнения,
свою операциональную модель в Инквизиции — всеохватывающем изобретении, которое
наша стыдливость упрятала в самые тайники нашей памяти”.

Да если от Пуанкаре вернуться на
родную землю и взять к примеру духовного лидера наших демократов, А.Д.Сахарова.
Ведь он, когда над Антарктидой возникла «озоновая дыра», вынашивал
планы заштопать ее с помощью ядерных взрывов в верхних слоях атмосферы – при
взрыве водородных бомб, мол, выделяется много озона. И на фоне этого врагом
природы  поклонники Сахарова выставили садовода-селекционера!

Мичурин был противопоставлен
генетикам как носитель антиприродного пафоса. Но вспомним, что некоторые генетики,
на которых совершил налет их конкурент Лысенко, были энтузиастами евгеники —
искусственного выведения улучшенной породы людей, но за время перестройки им не
было брошено ни одного упрека. А ведь тут речь идет о такой “переделке
природы”, что не чета улучшению антоновских яблонь.

Поражение сознания видно в том, что
главным объектом издевательств была сделана в общем-то банальная фраза
Мичурина: “Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее — наша
задача”. Ведь в этой фразе не к чему придраться, ее разумность очевидна.
Попробуйте переделать издевательство над этой фразой в положительные
утверждения. Таковых можно сделать только два, и оба они нелепы: 1) мы можем
ждать милостей от природы, брать у нее самим ничего не надо; 2) нам не нужны
никакие блага от природы, мы и так без них проживем. В форме пословиц
эквивалентом фразе Мичурина является “Без труда не вытащишь рыбку из пруда”, но
попробуйте поиздеваться над этой поговоркой — любой удивится.

Таким образом, культурная подготовка
к атаке на советские “большие программы” доходила в своем разрушительном
действии до уровня “элементарных частиц” цивилизации, буквально до отрицания
любого акта труда. Ибо труд и есть деятельность по “взятию милостей у природы”
— целенаправленная деятельность по преобразованию природы в целях
удовлетворения потребностей человека.

Вернемся к нашему объекту —
программе “поворота рек”. В ходе кампании против этой программы были интенсивно
использованы произведения писателей, отражавших извечную трагедию столкновения
личности (“маленького человека”) с цивилизацией, с потребностями общества,
вынужденного даже для своего выживания изменять окружающую среду в больших
масштабах. Многие такие произведения несли в себе более или менее явный
антицивилизационный мотив. При этом они не поднимались до диалектического
осмысления трагедии (как это сумел сделать А.С.Пушкин в “Медном всаднике”), а
концентрировали все внимание на бездушности прогресса и его носителей. В
идеологических кампаниях перестройки этот мотив эксплуатировался с огромным
перебором и, к сожалению, сами писатели редко охлаждали своим словом эту
демагогическую страсть.

Так, на первый план тогда была
выдвинута повесть В.Распутина “Прощание с Матерой”. Прекрасное произведение
стало инструментом манипуляции сознанием. Само слово “водохранилище” приобрело
какой-то зловещий, антигуманный оттенок. Это стало важным подкреплением
кампании против “поворота рек”, поскольку его программа сводилась к созданию
каналов и водохранилищ.

Пресса, не приводя конкретных данных
и даже суждений, сумела с помощью намеков и эмоциональных вскриков создать
впечатление, будто в целом строительство в СССР водохранилищ было
разрушительной программой и привело к затоплению огромных ценных угодий и
бесчисленных культурных ценностей.

На деле в СССР было создано около 4
тыс. водохранилищ, вмещающих 1200 км³
воды. Они позволили резко улучшить окружающую среду, построить большую систему
водных путей, урегулировать сток множества рек, получать огромное количество
электроэнергии и орошать 7 млн. га земли. Как сказано в одном из академических
трудов, “подавляющая часть водохранилищ, как показал опыт длительной их
эксплуатации и изучения, успешно выполняет свои функции, и положительный эффект
на несколько порядков превосходит размеры ущерба, причиненного созданием
водохранилищ”.

Что касается затопления ценных
угодий, то реальность такова. При строительстве водохранилищ было затоплено 0,8
млн. га пашни из имевшихся в СССР 227 млн. га. Конечно, и 0,8 млн. га немало,
но надо же ввести какую-то меру. Ею может служить тот факт, что за 80-е годы
только в Нечерноземье РСФСР из-за нехватки трудовых ресурсов выбыло из оборота
и заросло кустарником 4 млн. га пашни. А сколько пашни заросло кустарником в
ходе нынешней рыночной реформы? По всем республикам СССР у меня данных нет, а в
РФ заброшено 30 млн. га сельскохозяйственных угодий.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ