1.3. Проблема понимания :: vuzlib.su

1.3. Проблема понимания :: vuzlib.su

12
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


1.3. Проблема понимания

.

1.3. Проблема понимания

До сих пор мы акцентировали внимание на смысло­вых процессах
в сознании коммуниканта, теперь обратим­ся к реципиенту, поскольку именно он
является конеч­ной инстанцией, определяющей эффективность смысло­вой
коммуникации.

Единственный способ овладеть смыслами — их пони­мание.
Понимание присутствует в двух умственных про­цессах: в познании и в
коммуникации. Когда речь идет о понимании причинно-следственной связи,
устройства машины, мотивов поведения человека, особенностей сложившейся
ситуации, имеет место познавательное пони­мание. Когда же речь идет о понимании
сообщения, име­ется в виду коммуникационное понимание. Познаватель­ное
понимание — предмет изучения гносеологии (теории познавания), а
коммуникационное понимание со времен античности изучается герменевтикой.

Герменевтика этимологически связана с именем Гермеса,
которого древнегреческая мифология рисовала посланцем олимпийских богов,
передававшим их повеления и послания людям. В обязанности Гермеса входило
истолкование и объяснение передаваемого текста, ему приписывалось изобретение
письма. В Древней Греции герме­невтика представляла собой искусство толкования
(ин­терпретации) иносказаний, символов, произведений древних поэтов, прежде
всего — Гомера. В христианском богословии герменевтика ориентировалась на
толкование Библии. Особенное значение поиску истинного смысла  священных
текстов придавали протестанты, которые на этой почве непримиримо враждовали с
католиками, счи­тавшими невозможным правильное понимание Священ­ного писания в
отрыве от церковной традиции.

С эпохи Возрождения герменевтическая проблемати­ка вошла в
состав классической филологии в связи с ак­туальными тогда проблемами понимания
и включения в современность памятников античной культуры. С XIX века начался
период современной герменевтики, трактуемой как метод «вживания»,
«вчувствования» в духовную жизнь, в культуру прошлых эпох, который свойственен
гуманитарным наукам, в отличие от естественных наук. Она получила статус
философской науки, углубилась в гно­сеологию и онтологию (М. Хайдеггер, Г.
Гадамер, П. Рикер), и коммуникационное понимание постепенно оказалось за
пределами ее предмета.

Коммуникационное понимание может иметь три формы:

• реципиент получает новое для него знание; комму­никационное
понимание сливается с познавательным и имеет место коммуникационное познание;

• реципиент, получивший сообщение, не постигает его
глубинный смысл, ограничиваясь  коммуникационным восприятием (к примеру, текст
басни понят, а мораль ее уразуметь не удалось);

• реципиент запоминает, повторяет, переписывает от­дельные
слова или фразы, не понимая даже поверхност­ного смысла сообщения; тогда имеет
место псевдокомму­никация, так как нет движения смыслов, а есть лишь движение
материальной оболочки знаков.

Коммуникационное познание является творческим познавательным
актом, потому что реципиент не только осознает поверхностный и глубинный смыслы
сообщения, но и оценивает их с точки зрения этического долженство­вания и
прагматической пользы.

Предлагаются разные критерии распознавания уров­ня
понимания. Американские прагматики считают кри­терием поведение человека: если
один человек попросил другого выключить свет, то неважны познавательно-ком­муникационные
операции в головах собеседников, важ­но, будет ли выключен свет. Если да, то
имеет место ком­муникационное познание.

Другие ученые полагают, что сообщение понято пра­вильно,
если реципиент может стать автором разумных утвердительных высказываний по
поводу его содержания, т. е. обсуждать раскрытие темы, идейно-художественные
достоинства, стиль изложения, полезность сообщения и т. д.

Третьи отвергают столь упрощенные критерии, счи­тая, что они
не годятся для оценки адекватного понима­ния художественного, религиозного,
научного произведе­ния. А. Франс заметил: «Понимать совершенное произве­дение
искусства, значит, в общем, заново создавать его в своем внутреннем мире». Дело
в том, что глубокое пони­мание включает сопереживание, т. е. нужно не только уз­нать
знаки и уяснить поверхностный и глубинный смысл сообщения, но также открыть и
пережить то эмоциональ­ное состояние, которое владело автором в процессе твор­чества.
Конечно, не каждый человек обладает даром зано­во воссоздавать произведения
искусства в своей душе.

Завышенный, практически недостижимый уровень
коммуникационного познания питает скепсис относительно возможностей понимания
людьми друг друга. Гете, изучая Спинозу, пришел к выводу: «Никто не понимает
другого; никто при тех же самых словах не думает того, что думает другой; разговор,
чтение у различных людей возбуждает различные ряды мыслей». В. Гумбольдт вы­разился
афористично: «Всякое понимание есть вместе с тем непонимание». Ф. И. Тютчев
(1803—1873), который с 1822 по 1837 г. служил в Мюнхене и, возможно, слышал о
словах Гете и Гумбольдта, выразил свою точку зрения в известных поэтических
строках (1830 г.):

Молчи, скрывайся и таи             

И чувства, и мечты свои!

Пускай в душевной глубине

И всходят и зайдут оне,

Как звезды ясные в ночи,

Любуйся ими и молчи!

Как сердцу высказать себя?

Другому как понять тебя?

Поймет ли он, чем ты живешь?

Мысль изреченная есть ложь.

Взрывая, возмутишь ключи.

Питайся ими и молчи!

Маститый литературовед Д. Н. Овсянико-Куликовс­кий (1853
―1920)  утверждал, что полное понимание одним человеком другого было бы
возможно лишь тогда, когда воспринимающий полностью уподобляется говорящему,
теряет индивидуальные особенности своей личности. Что­бы полностью понять
Пушкина, недостаточно прочесть все книги, которые он читал, нужно еще не читать
то, что не читал он.

Наш современник Ю. Б. Борев как бы отвечает Д. Н. Ов­сянико-Куликовскому:
«Понимание вовсе не есть сопри­косновение душ. Мы понимаем мысль автора
настолько, насколько мы оказываемся конгениальны ему… Объем духовного мира
автора шире самого обширного авторско­го текста. Понимание имеет дело с
текстом, а не с духов­ным миром человека, хотя они и не чужды друг другу».

Проблему понимания усугубляет еще и тот факт, что оно всегда
сопровождается «приписыванием смысла» со стороны реципиента. Получается
ситуация «суперпони­мания», которую А. А. Потебня описал так: «Слушающий может
гораздо лучше говорящего понимать то, что скры­то за словом, и читатель может
лучше самого поэта по­стичь идею его произведения…, сущность, сила такого про­изведения
не в том, что разумел под ним автор, а в том, как оно действует на читателя».
Действительно, ученый-герменевтик может прочитать в трактате средневекового ал­химика
такие откровения, о которых тот и не подозревал.

Итак, проблема коммуникационного познания остает­ся
открытой, это еще одна, наряду с проблемой смысла, terra incognita нашей науки.
Несколько лучше обстоит дело с коммуникационным восприятием. Не доходя до
глубинных мотивов и замыслов коммуниканта, реципи­ент в состоянии поддерживать
диалог с ним и даже «по­нимать мысль автора настолько, насколько он оказывает­ся
конгениальным ему». Что касается «псевдокоммуни­кации», то, вообще говоря, она
— обыденное явление в нашем общежитии и причина многих недоразумений и
конфликтов.

.

Назад

ПОДЕЛИТЬСЯ
Предыдущая статьяБухобслуживание
Следующая статьяО. КОНТ :: vuzlib.su

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ