5.3. Палеокультурная книжность :: vuzlib.su

5.3. Палеокультурная книжность :: vuzlib.su

56
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


5.3. Палеокультурная книжность

.

5.3. Палеокультурная книжность

Письменность, сформировавшаяся на основе археокультурных
символьно-иконических документов, явилась исключительно важным культурным
достижением. Сре­ди историков письма нет единства в объяснении его про­исхождении.
Большинство склоняется к однолинейной эволюции: сперва предметное письмо
(символы, изобра­жения, узелковое письмо), доходящее до пиктограмм (ри­суночное
письмо), затем на базе пиктограмм — иерогли­фы, слоговое и, наконец,
буквенно-фонетическое письмо. Последнее принято многими народами. Но не всеми.
Китай­цы, например, не считают до сих пор возможным отказаться от
иероглифической письменности, хотя принцип буквенно-фонетической записи был
известен им во II в. н. э. Пути перехода от звучащего слова к слову
записанному, по мне­нию других исследователей, многообразны и нестандар­тны и
определяются местными социально-культурными условиями, в частности, нежеланием
грамотных жрецов, писцов, чиновников облегчать доступ в их сословно-кастовую
группу.

Первые памятники письменности относятся к III ― IV
тысячелетию до н. э. Очагами письменности стали древнейшие локальные
цивилизации: древнеегипетская, месопотамская (шумеро-ассиро-вавилонская), индус­ская,
критская (минойская, эгейская) и древнекитайская. Эти очаги в разных концах
ойкумены возникли не слу­чайно, а были обусловлены цивилизационным развити­ем:
появление городов, торговли и ремесел; образование мощных централизованных
государств; классовое рас­слоение населения. Варварские племена и их объедине­ния
не нуждались в письменности; письменность — но­вый коммуникационный канал,
востребованный циви­лизацией.

В Европе и на Ближнем Востоке палеокультурная книжность
существовала более 3,5 тыс. лет, которые мож­но поделить на три периода:

• древнейшие цивилизации (III тыс. ― I тыс. лет до н.
э.) — Древний Египет, Месопотамия, Крит;

• античность (VIII в. до н. э. ― V в. н. э.),
совпадающая с эллиноримской цивилизацией;

• средневековье (V ― XIV века).

Особенности палеокультурной книжности видятся в следующих
моментах:

1. Обожествление Слова, характерное для археокультуры,
переносится на Книгу, Священное писание, Библию. Книжное слово становится
гарантом истинности и незыб­лемости (что написано пером, не вырубишь топором).
От­сюда — обычай клясться на книге (Библии, Конституции). Христианство, ислам,
иудаизм — это религии Писания, где священные книги — основа конфессии. В
средние века сло­жилась своеобразная иерархия книжных жанров по при­знаку
святости. Наиболее почитаемой была литургическая, г. е. используемая в богослужении
литература (Служебни­ки, Требники, Часословы, Минеи, Триоди и т. п.) и кано­ническое
Священное писание (Ветхий и Новый Завет); ниже рангом шли жития святых
(агиография), церковная учебная литература (катехизисы), поучения отцов церкви,
а в самом низу — светская (мирская) литература.

2. Произошла социальная дифференциация населе­ния по
принципу: грамотный — неграмотный. Овладение грамотой считалось немаловажным
личным достижени­ем, поэтому школа стала форпостом письменности. Если у
бесписьменных народов социализация молодежи начи­налась с освоения
производственных умений и навыков, то цивилизованные общества приобщали
учеников преж­де всего к счету, чтению, письму. Социальный престиж и карьера
индивида зависят теперь не столько от его силы, ума, сообразительности,
выносливости, сколько от школь­ной выучки, от доступа к знаниям. Человек стал
зависеть от документированного культурного наследия, хотя не может освоить даже
сотую его долю. У члена дописьменного общества такой зависимости нет.

Заметим кстати, что в Древней Греции грамотные рабы
пользовались некоторыми привилегиями: они занимали государственные должности,
приобщались к литератур­ному труду (вспомним легендарного Эзопа). В Риме рабы
допускались в публичные библиотеки, использовались для переписывания книг
(рабы-«библиографы»).

3. Выделились социальные группы людей, занятых умственным,
так сказать, «интеллигентским» трудом, и следовательно, использующих письмо как
профессио­нальный инструмент. В Древнем Египте и Китае автори­тет людей
письменной культуры был особенно высок. Труд­но удержаться от соблазна
процитировать древнеегипет­ское «Прославление писцов», относящееся к концу II
тыс. до н. э. (перевод А. Ахматовой).

Мудрые писцы не строили себе пирамид из меди

И надгробий из бронзы,

Не оставляли после себя наследников,

Детей, сохранивших их имена.

Но они оставили свое наследство в писаниях,

В поучениях, сделанных ими.

……………………………………………

Книга лучше расписного надгробья

И прочнее стены.

Человек угасает, тело его становится прахом,

Все близкие его исчезают с земли,

Но писания заставляют вспомнить его

Устами тех, кто передает это в уста других.

Книга нужнее построенного дома,

Лучше гробниц на Западе,

Лучше роскошного дворца,

Лучше памятника в храме.

Особенно разнообразной, хотя и не очень многочис­ленной,
была интеллигенция демократических полисов Древней Греции. Помимо жречества,
профессионалами умственного труда были учителя, зодчие, врачи, землеме­ры,
деятели искусства, писатели, философы.

4. Обретение книжностью статуса общепризнанного коммуникационного
канала для передачи основных куль­турных смыслов происходило не без конкуренции
со сто­роны словесности. Отказывались от письменного изложе­ния своих учений
Пифагор, Сократ, Будда, Христос. Прав­да, если бы прилежные ученики не
записывали их слов, мы бы не узнали даже имен этих великих учителей
человечества. Вот как, по словам Платона, его наставник Со­крат объяснял свою
позицию (см. диалог «Федон»): люди, черпающие мудрость из письменных
источников, «будут многое знать понаслышке, без обучения, и будут казаться
многознающими, оставаясь в большинстве невеждами, людьми трудными для общения;
они станут мнимомудрыми вместо мудрых».

Культуру классической Эллады иногда называют
ороакустической, т. е. ориентированной на устное слово и слуховое его восприятие.
Искусство устной речи счита­лось необходимым не только для ораторов и поэтов,
но и для политиков, историков, философов, которые специаль­но изучали риторику.
По словам М. Л. Гаспарова, «даже философские трактаты, даже научные
исследования пи­сались, прежде всего, для громкого чтения. Высказывалось
предположение, что античность вовсе не знала чтения «про себя»: даже наедине с
собою люди читали книгу вслух, наслаждаясь звучащим словом». Тем не менее, гос­подство
письменного слова установилось в Древней Гре­ции на рубеже V ― IV вв. до
н. э.

5. Письменная коммуникация, несмотря на сдержан­ность и
скепсис некоторых мудрецов и пророков, вызвала преобразование всех областей
духовного творчества: ми­фологическое язычество вытеснили мировые религии
Писания; анонимный фольклор потеснила авторская ли­тература, которая стала
авторской только благодаря письменности; предпочтение получили классические фи­лософские
учения, законспектированные усердными учениками, а не софистические дискуссии;
наука же про­сто невозможна на базе только устной коммуникации. Рукописная ОКС
положила начало документированной социальной памяти; начинается написание
человеческой истории; античные историки Геродот (между 490 и 480 ―  ок.
425 до н. э.), Фукидид (ок. 460― 400 до н. э.), Ксенофонт (ок. 430
―355 до н. э.) оставили после себя истори­ческие произведения высокой
научной ценности. Поз­же к ним присоединились римские историки Тит Ливий (59 до
н. э.—17 н. э.), Тацит (58―117), Гай Светоний (ок. 70―ок. 140) и
др.

6. Письменность стала орудием просвещения и рас­пространения
знаний, в том числе тайных, эзотерических. По свидетельству Плутарха, Александр
Македонский сильно гневался на просветительскую деятельность Ари­стотеля и
выговаривал своему учителю: «Ты поступил неправильно, опубликовав те учения,
которые предназна­чались только для устного преподавания. Чем же мы будем
отличаться от остальных людей, если те самые учения, на которых мы были
воспитаны, сделаются всеобщим достоянием? Я хотел бы не столько могуществом
превос­ходить других людей, сколько знаниями о высших пред­метах». Конечно, о
«просветительной функции» средне-исковой рукописной книги в условиях массовой
неграмот­ности населения (более 90% в XV веке), можно говорить лишь условно.

7. В античную эпоху происходит формирование книж­ного дела
как социально-коммуникационного института, включающего: изготовителей
(переписчиков) манускрип­тов; торговых людей, содержащих книжные лавки; библио­теки
разных типов, в том числе крупнейшую в палеокультуре научную библиотеку в
Александрии.

С Александрийской библиотекой (700 тыс. свитков до пожара в
I в. до н. э.) некоторое время соперничала Пергамская библиотека, насчитывавшая
в лучшие свои годы до 200 тысяч рукописей.

Убедительным свидетельством расцвета книжной культуры во
времена античности является феномен биб­лиофильства. История библиофильства,
которая продол­жается и в наши дни, есть история книжной культуры в
«человеческом измерении».

Крушение Римской империи в V веке сопровождалось разрушением
античной книжности, которая не нужна была торжествующему варварству. Не только
у феодалов книга стала невиданной редкостью, но и духовенство не всегда владело
грамотой. Однако благодаря документи­рованию значительная часть культурного
наследия антич­ности, затаившаяся в монастырских библиотеках, дошла до эпохи
Возрождения, и европейским гуманистам было что «возрождать» и возвращать в
европейскую культуру после «темных веков» Средневековья.

8. Средневековая социальная коммуникация пре­имущественно
представляла собой устную микрокомму­никацию. Население проживало в
обособленных деревнях и небольших городах, где не было необходимости в пе­реписке.
Для особо важных поручений использовались гонцы, которые заучивали послание
наизусть. Главным источником знания для неграмотной массы была цер­ковь, а
также слухи, которые переносили торговцы, бродячие театры, цирки и трубадуры. В
большинстве селе­ний не было ни календаря, ни часов. Язык делился на множество
диалектов, причем диалектические различия ощущались на расстоянии 70―100
км. Известно, что в XIV веке лондонские купцы, потерпевшие кораблекру­шение у
северных берегов Англии, были заключены в тюрьму как иностранные шпионы.
Правда, грамотная элита использовала латынь в качестве языка междуна­родного
общения.

В средневековой палеокультуре не было истории — ее заменяли
рыцарские романы, не было географии — ее за­меняли рассказы прохожих людей, не
было науки — ее заменяло Священное писание. Но отсутствие достоверных фактов
мало кого беспокоило. Земная жизнь рассматри­валась католической церковью как
временное пристани­ще на тернистом пути к спасению, а знать судьбу людей может
только Бог. Поэтому никаких коммуникационных потребностей никто не испытывал.

Однако с XII века началось духовное движение, кото­рое
проявилось в организации университетов, крупнейшими среди которых были
Болонский и парижская Сорбон­на. Между 1300 и 1500 гг. в Европе было учреждено
более 50 новых университетов, которые стали центрами письмен­ной культуры.
Помимо церкви и зарождавшейся науки, в письменной коммуникации нуждались:
королевская бю­рократия, судопроизводство, купечество, расширявшее
международную торговлю. Неграмотность постепенно из­живалась. В XIV веке
европейцы освоили производство бумаги и изобрели очки. Назревала бифуркация
письменно­го канала, которая разрешилась в середине XV века изоб­ретением
книгопечатания.

9. Палеокультурная письменность — предмет изуче­ния
палеографии. Палеография — историко-филологи­ческая дисциплина, изучающая
закономерности появле­ния и изменения знаков письменности на различных ма­териалах.
Прикладная задача палеографии — датировка времени создания рукописей и
определение состава пис­цов. Славяно-русская палеография подразделяется на гла­голическую,
изучающую памятники, написанные глаголи­цей, и кириллическую, изучающую
разновидности кирил­лицы: устав, полуустав, скоропись.

10. Было бы односторонне, а значит неправильно, под­черкивать
одни лишь социально-культурные достижения и преимущества, которые подарила
письменность циви­лизованному человечеству. Становление книжной культу­ры —
процесс амбивалентный, ибо были утрачены преимущества дописьменной
археокультуры и обнаружились про­блемы, неведомые неграмотным «детям природы».

• Устная коммуникация и недокументированная со­циальная
память обладают естественными механизмами, предохраняющими их от переполнения.
Избыточные со­общения не воспринимаются, а неактуальные знания за­бываются.
Письменная культура не обладает такими за­щитными средствами, она провоцирует
бесконечный рост документных фондов и, как следствие, информационный кризис.

• В условиях бесписьменного общества человек знал только то,
что требуется ему для текущей жизнедеятель­ности, не больше и не меньше; в
книжных культурах ему приходится осваивать много устаревших знаний, изло­женных
в авторитетных трудах мыслителей прошлого. Большая часть этих знаний никогда в
будущем не пона­добится. В результате индивидуальная и общественная память
становится кладбищем знаний, предрассудков, суждений часто несовместимых друг с
другом. Утрачива­ется цельность и законченность мировоззрения, свойствен­ные
дописьменным обществам, и растет противоречивость, напряженность,
дезорганизованность цивилизованных сообществ.

• Существуют несоответствия и противоречия меж­ду нормами и
требованиями, вычитанными из книг, и смыслами, поступающими по каналу
непосредственной микрокоммуникации. В итоге образованный человек начинает
страдать раздвоением личности и муками совести; неграмотный же варвар всегда
действует согласно впитан­ной с детства традиции, не испытывая никаких сомнений
и переживаний.

В мировой классической литературе не раз обсужда­лись тяготы
цивилизации; достаточно вспомнить образы Дон Кихота и Санчо Пансы, Пьера
Безухова и Платона Каратаева. Мануфактурная коммуникационная система не
смягчила проблемы, унаследованные от письменной культуры, а скорее ужесточила их.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ