5.4. Мануфактурная неокультурная книжность :: vuzlib.su

5.4. Мануфактурная неокультурная книжность :: vuzlib.su

5
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


5.4. Мануфактурная неокультурная книжность

.

5.4. Мануфактурная неокультурная книжность

Палеокультурная рукописная книга — представитель первого
поколения книжности, когда в роли книги высту­пали папирусные свитки, а со II
в. до н. э. — пергамен (нем. «пергамент»); мануфактурная книга относится ко
второ­му поколению книжности, начало которому положило изоб­ретение в Европе
печатного станка в середине XV века. Обратим внимание на терминологическую
тонкость. До появления печатных изданий «книгами» именовались манускрипты,
допустим, сочинения Аристотеля, и было известно, что Аристотель — автор 400
книг и 1000 тракта­тов. После изобретения книгопечатания потребовалось от­личать
произведения письменности от произведений печа­ти. В настоящее время книга
понимается как бумажный до­кумент, прошедший редакционно-издательскую обработку
и тиражированный для общественного пользования типо­графскими средствами.
Манускрипт, написанный на бумаге, сброшюрованный и переплетенный в форме
кодекса, это рукопись, а не книга в современном ее понимании.

Мощным импульсом для распространения книгопеча­тания в
Европе явилась эпоха Возрождения с ее гумани­стическими идеалами и жаждой
знаний. Но справедлив и обратный тезис: книгопечатание послужило толчком для
зарождения культуры Возрождения. Не случайно в XV веке «божественная комедия»
Данте издавалась 15 раз, стихи Петрарки 31 раз, «Декамерон» Боккаччо 11 раз.
Без книгопечатания вряд бы состоялась церковная Реформация. Пе­реводы «Библии»
на немецкий язык, выполненные М. Лютером, издавались при его жизни
(1483―1546) не много, не мало 430 раз! Попутно лютеровская «Библия»,
благо­даря ее распространенности, послужила фундаментом для формирования
немецкого литературного языка.

Изобретение книгопечатания имело громадное значе­ние для
становления неокультуры, поскольку это была технология, которая послужила
примером массового про­изводства. Причем — и это главное — массового
производства в области просвещения, литературы, науки. Честь именоваться
«родиной книгопечатания» оспаривают голландцы, бельгийцы, итальянцы, французы,
немцы. Чаша весов склоняется в пользу немца Иоганна Гутенберга (1394 или
1399―1468) из города Майнца, и большинство книговедов согласны с немецкой
хроникой, где было за­писано в 1474 г.: «Замечательное искусство книгопечата­ния
было изобретено в Майнце. Это искусство искусств, паука наук. Его чрезвычайная
продуктивность позволи­ла вызволить из мрака сокровища знаний и мудрости, чтобы
обогатить и просветить мир». Однако точной даты замечательного изобретения нет.
Первые книги, отпеча­танные Гутенбергом, относятся к 1445 г.

Вторая половина XV века — время триумфального шествия новой
технологии книжного производства по странам и городам Западной Европы. В
течение 50 лет было основано более 1100 типографий, выпустивших в общей сложности
35―45 тысяч названий первопечатных книг тиражом около 20 млн.
экземпляров. Сохранилось от них лишь несколько процентов — порядка 200 тысяч.
Книги, вышедшие в свет ранее 1 января 1501 г., называ­ются инкунабулы (кунабулум — лат. колыбель; дословно «в колыбели»). Они являются объектом пристального
научного исследования со стороны специальной книго­ведческой дисциплины —
инкунабуловедения. Разумеет­ся, все инкунабулы, так же как палеотипы (книги,
издан­ные в 1501―1550 гг.), являются большой культурно-исторической
ценностью и гордостью их владельцев.

Характерные черты мануфактурной книжной культу­ры,
господствовавшей в XVI―XVIII веках, видятся в сле­дующем:

1. Мануфактурные книги количественно и качествен­но
отличались от манускриптов. За первые 50 лет книго­печатания европейцы получили
в свое распоряжение больше книг, чем за две тысячи лет книжного рукописания. В
XVI веке выпущено более 242 тысяч названий, в XVII веке — 972 тысячи, в XVIII
веке — около 2 млн. на­званий; тиражи возросли с 200―300 экз. в XV веке
до 1000―1200 в XVII веке. Хотя полиграфическая техника остава­лась
мануфактурной (печатный стан и словолитная форма Гутенберга сохранились в
типографиях до конца XVIII века) облик книги изменился неузнаваемо: книги, к
оформлению которых привлекались лучшие художники того времени, стали подлинными
произведениями искусства. Совершен­ствовались технологические приемы набора,
качество иллюстраций, титульных листов, обложки. Появились кни­гоиздательские
фирмы, поддерживавшие высокие худо­жественные и научные стандарты своей
продукции. Мировой известностью пользуются четыре фирмы, которые основали
итальянец Альд Мануций, французы Анри Этьенн и Кристоф Плантен, голландец
Лодевейк Эльзевир. При этом дешевизна и доступность книги постепенно рос­ли,
что означало демократизацию книжного рынка.

2. Манускрипты предназначались для чтения вслух неграмотной
аудитории, печатные книги рассчитывались на молчаливое чтение «про себя».
Соответственно изменилось Оформление текста: появились названия, разбивка на
главы и разделы, спуски, поля, пробелы между словами, кра­сочные иллюстрации.
Изменился литературный язык и стиль изложения, которые приспосабливались к
восприя­тию зрением, а не слухом. Книгу стали рассматривать не как пособие для
устной речи, а как непосредственный ис­точник знания, что вызвало следующие
изменения:

• появились понятия оригинальности, ценности, но­визны
содержания;

• возникло авторское право и понятие «плагиат» (в XVIII
веке);

• выработались литературные жанры и стили изложе­ния, нормы
литературного языка;

• образовалась читательская массовая совокупность, состоящая
из незнакомых друг с другом людей, имею­щих общие взгляды и интересы (по оценке
М. А. Барга, доля грамотных возросла с 10% в XV веке до 25% в XVII веке);

• тиражированные в сотнях экземпляров книги нача­ли «жить
своей жизнью», независимо от автора или переписчика. Они превратились в
завершенные и целостные элементы овеществленной и долговре­менной социальной
памяти.

3. Мануфактурная книжность послужила почвой для нормирования
и распространения светских литературных языков. Но этого мало. В XVII и XVIII
веках, которые по праву считаются временем торжества рационализма, ста­новления
науки и светского просвещения (заметим еще раз: все это стало возможным
благодаря книгопечатанию!) появилась идея лингвопроектирования, вызвавшая к жиз­ни
многочисленные проекты искусственных языков.

Критический разум «гениев XVII века» быстро распоз­нал
несовершенство естественных языков, явившихся ре­зультатом неконтролируемого и
случайного развития. Был сделан вывод о необходимости построения логичес­ки
выверенного языка, который мог бы послужить для не­противоречивой и однозначной
записи научных истин. Идею «философской грамматики» высказал в 1623 г. Ф. Бэкон; в 1629 г. проблемы проектирования всеобщего языка обсуж­дал Р. Декарт, в 1661 г. проект универсального языка пред­ложил И. Ньютон, наконец, Г. В. Лейбниц довольно се­рьезно
разрабатывал философский язык в виде математической модели, где всякое
рассуждение сводилось к вычислениям. Идея универсального философского лек­сикона
оказалась утопичной, но стремление ученых к ло­гичности, системности,
однозначности языка нашло свое выражение в научной символике (особенно — в
матема­тике, символической логике, химии) и в терминологии точных и
естественных наук, которые стали складывать­ся в XVII―XVIII веках.

4. Свойственная документам сущностная
ценностно-ориентационная функция стала использоваться для до­стижения
социально-прагматических целей:

Печатная книга с самого начала сделалась орудием свет­ского
просвещения. Только половина инкунабул относи­лась к религиозной тематике
(гораздо меньше, чем в пото­ках средневековых манускриптов), четверть — к
художе­ственной литературе, 10% — к юриспруденции, прочие — к другим отраслям
знания. В XVII веке не менее 2/3 книг были светскими по содержанию, и эта
тенденция усили­лась в «просвещенном» XVIII веке. Надо заметить, что многие
издатели и типографы рассматривали свою деятельность как форму борьбы с
невежеством и церковным обскурантизмом.

Короли и власти нового времени стали использовать печать для
пропаганды своих идей и привлечения сто­ронников: Генрих VIII и его
премьер-министр Томас Кромвель издавали памфлеты для утверждения англикан­ской
церкви; Ришелье прибегал к услугам периодической печати.

Во времена революционных ситуаций в Нидерландах, Англии,
Германии, Франции публицистические памфле­ты, прокламации, воззвания,
издаваемые многотысячны­ми тиражами, революционизировали «третье сословие» и
крестьянство.

С XVI века сначала церковные, а затем и светские вла­сти
начали ожесточенную борьбу с еретическим вольно­мыслием. В 1564 г. Ватикан издал «Индекс запрещенных книг», который, постоянно пополняясь, действовал вплоть до
XX века; была мобилизована инквизиция. Неблагонадежные книги изымали из
библиотек, книжных лавок и публично предавали сожжению. Иногда вместе с книга­ми
сжигали их авторов и издателей (вспомним Джордано Бруно). Цензура, судебные
преследования, варварское уничтожение литературы и другие акты коммуникацион­ного
насилия стали неизменными спутниками книжной культуры с XVI века до XX века.

5. Переход от рукописания к книгопечатанию углубил и
расширил дифференциацию книжного дела; возник ряд специализированных социальных
институтов, в том чис­ле: книгоиздательский (редакционная подготовка + поли­графическое
размножение документов), книготорговый, библиотечный и библиографический.
Началось формирование овеществленной социальной памяти.

Основные изменения в библиотечном деле состояли в следующем:
в результате религиозных войн сильно постра­дали монастырские библиотеки; на
основе конфискован­ных фондов монастырских библиотек и частных книжных собраний
стали возникать городские библиотеки; выпол­нявшие функции одновременно
публичных и универси­тетских; в школах (особенно, активно — в Германии) на­чали
организовываться школьные библиотеки; открыва­лись для публики личные книжные
собрания королей и дворцовой знати, стремившихся стяжать славу просве­щенных и
щедрых властителей. Таким образом склады­вались структуры национальных
библиотечных систем, свойственных западной цивилизации.

Если библиотечное дело возникло еще в пору рукопис­ной ОКС,
то именно мануфактурная книжность вызвала к жизни библиографию — вторичный
уровень документной коммуникационной системы (см. пункт 4.3.1). По словам К. Р.
Симона, «с распространением книгопечата­ния закончилась предыстория
библиографии и началась ее история». Действительно, именно с этого времени по­явились
книготорговая библиография, отраслевая биб­лиография (юридическая и медицинская
— прежде все­го), национальная библиография, отражающая публика­ции
представителей данной страны (в Германии, Англии, Италии, Франции, Испании,
Польше), наконец, универ­сальная международная библиография, представленная
таким величественным памятником европейского Возрождения как «Всеобщая
библиотека» К. Геснера (1515―1565). В «Библиотеку» Геснера включены более
15 тыс. книг, принадлежащих почти 5 тыс. авторов. Большая часть описаний
снабжена подробными аннотациями, оглавле­ниями и выдержками. Геснеру удалось
подвести итоги развития письменной и мануфактурной книжности в Ев­ропе с
античности до середины XVI века. Ничего подоб­ного ни один библиограф после
Геснера сделать не мог. Правда, не обошлось без курьезов. Будучи несколько
старомодным, Геснер признавал в качестве литературных только греческий,
латинский и древнееврейский языки и игнорировал «варварские» французский и
итальянский. В связи с этим в кратких заметках о Данте и Боккаччо упу­щены их
главные произведения.

6. Помимо библиографии, о созревании книжной куль­туры
свидетельствует зарождение словарно-справочного дела. Если библиографический
указатель есть «книга об известных книгах», то энциклопедия (справочник,
словарь) — это «книга о том, что мы знаем». В XVII и XVIII ве­ках в Англии и во
Франции публикуется целый ряд словарей, лексиконов, энциклопедий, пользующихся
широ­ким спросом. Высшим достижением, одной из духовных вершин «века
Просвещения» — XVIII столетия, бесспор­но, является знаменитая «Энциклопедия,
или толковый словарь наук, искусств и ремесел». Включающая более 60 тысяч
статей семнадцатитомная Энциклопедия была под­готовлена и выпущена в свет в
1751―1766 гг. Осуществить в крайне неблагоприятных условиях это
колоссальное по объему издание стало возможным только благодаря неиссякаемой
энергии, таланту, поразительной работоспо­собности и организаторским дарованиям
Дени Дидро (1713―1784), с начала и до конца остававшегося главным идейным
вдохновителем и исполнителем всего дела. Из­вестна историческая роль
Энциклопедии Д. Диро в идео­логической подготовке Великой французской революции
1789―1794 гг.

7. В XVII — начале XVIII века в европейской культу­ре
лидером становится естествознание. В это время жили и творили Г. Галилей (1564
― 1642), Р. Декарт (1596―1650), Б. Паскаль (1623―1662), У.
Гарвей (1578― 1657), Г. В.Лейб­ниц (1646―1716), X. Гюйгенс
(1629―1695), И. Ньютон (1642―1727), Л. Эйлер (1707―1783),
семья математиков Бернулли и многие другие выдающиеся ученые. Этот пе­риод Джон
Бернал (1901―1971), основоположник совре­менного науковедения, называл
«научной революцией». В результате этой революции образовалось европейское
научное сообщество, кровно заинтересованное в оператив­ной и полной научной
коммуникации. Непосредственным откликом на эту потребность стал «Журнал
ученых», первый номер которого вышел в свет в Париже в январе 1665 г. Задачей этого журнала, как и подобных ему периодичес­ких изданий в Англии, Германии,
Нидерландах, было не информирование о новых теориях, открытиях, событиях
научной жизни, а сообщение о книгах, в которых об этом говорилось. Другими
словами, это были «журналы о книгах», т. е. библиографические, точнее —
реферативные (о книгах сообщалось посредством их рефератов) издания.

Дидро в своей Энциклопедии дал следующее опреде­ление:
«Журнал — периодическое издание, содержащее извлечения из вновь напечатанных
книг, с отчетом об от­крытиях, ежедневно делаемых в науках и искусствах… Он
был изобретен для тех, кто слишком занят или слишком ленив для того, чтобы
читать книги целиком. Это — спо­соб удовлетворять свою любознательность и стать
ученым с малым трудом». Прошло не менее 150 лет пока, наряду с реферативными
научными журналами, без обращения к которым до сих пор не обходится никакая
научная рабо­та, появилась современная научная периодика.

8. Свидетельством зрелости второго поколения книж­ной
культуры могут служить не только формирование национальных документальных
систем (ДОКС) с разви­тым книжным производством и распределением (контур
обобществления) и совокупностью разных библиотек и библиографических служб
(контур обработки, хранения, распространения), но и развитие библиофильства,
сопро­вождаемого библиофильской библиографией, а также формирование теории
книговедения и библиографии.

Термин «книговедение» (Bucherkunde) впервые ввел в научный
оборот австриец Михаэль Денис (1729―1800), в труде «Введение в
книговедение» (Вена, 1777―1778 гг.), где он отнес к книговедению историю
рукописной и пе­чатной книги, типографское дело, библиотековедение и
каталогизацию.

Основоположником библиографической науки, полу­чившей в наше
время название «библиографоведение», счи­тается Нэ деля Рошель (1751―
1837), опубликовавший в 1779 г. «Рассуждения о библиографической науке». В
своих «Рассуждениях…»  Нэ пишет: «Библиография есть описание мира
письменности и того, что его составляет, подобно тому, как география — описание
земного шара; но открытия в области земного шара когда-нибудь найдут свою
границу, от­крытия же в области письменности никогда не будут иметь границы и
изучение библиографии станет тем необходимее, чем большее развитие получат
искусства и науки». Извест­но, что во время Великой Французской революции,
когда возникла проблема сохранить и упорядочить книжные со­брания,
реквизированные республиканцами, был издан декрет, предписывающий читать
учебный курс «библиографии» в главных городах всех департаментов.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ