Г. В. ЛЕЙБНИЦ :: vuzlib.su
Ищите Господа когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко. (Библия, книга пророка Исаии 55:6) Узнать больше о Боге
Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ

Г. В. ЛЕЙБНИЦ

.

Г. В. ЛЕЙБНИЦ

...В мире не существует ничего, кроме ума, пространства, материи и движения. Умом я называю бытие мыслящее; простран­ство есть бытие первично-протяженное, или математическое тело, т. е. такое, которое не содержит в себе ничего, кроме трех изме­рений, и есть всеобщее место всех вещей. Материя есть бытие вторично-протяженное, или такое, которое кроме протяжения, или математического тела, имеет и физическое тело, т. е. сопротивле­ние, антитипию, плотность, наполнение пространства и непрони­цаемость, состоящую в том, что при встрече двух таких тел либо одно из них уступает место, либо другое в свою очередь приходит в состояние покоя; из такой природы непроницаемости вытекает движение. Итак, материя есть бытие в пространстве или бытие, сопротяженное с пространством. Движение есть перемена прост­ранства. Фигура же, величина, положение, число и т. д. суть не [виды] бытия (eritra), реально отличные от пространства, мате­рии и движения, но лишь отношения между пространством, мате­рией, движением и их частями, созданные превзошедшим умом. Фигуру я определяю как границу протяженного, величину — как число частей в протяженном. Число я определяю так: единица + единица + единица и т. д., т. е. как совокупность единиц. Поло­жение сводится к фигуре, так как оно есть конфигурация несколь­ких вещей. Время есть не что иное, как величина движения. А так как всякая величина есть число частей, то нет ничего удивительно­го, что Аристотель определил время как число движения.

 Лейбниц Г. В. Письмо к Якобу Томазию

 о возможности примирить Аристотеля

 с новой философией // Сочинения. В 4 т.

 М.. 1982. Т. I. С. 97

Филалет. Так как качества вещей являются их способностями вызывать в нас восприятие идей, то полезно различать эти качест­ва. Качества бывают первичными и вторичными. Протяжение, плотность, фигура, число, подвижность — это изначальные и неот­делимые от тела качества, их я называю первичными...

Вторичными качествами я называю способности, или силы, тел вызывать известные ощущения в нас или известные действия в других телах, как, например, то действие, которое вызывает огонь в воске, растапливая его... Некоторые частицы, действуя опреде­ленным образом на наши органы, вызывают в нас некоторые цве­товые или вкусовые ощущения или другие вторичные качества, обладающие способностью порождать эти ощущения. В предполо­жении, что Бог может соединить такие идеи (вроде идеи теплоты) с совершенно непохожими на них движениями, столь же мало вероятного, как и в предположении, что он соединил идею боли с движением режущего наше тело куска стали, совершенно непохожего на эту боль.

Теофил. Не следует думать, что эти идеи цвета или боли произ­вольны и не имеют отношения к своим причинам или естественной связи с ними. Бог не имеет обыкновения действовать так беспоря­дочно и нерационально. Я скорее сказал бы, что здесь имеется известное сходство — неполное и, так сказать, in terminis, а в вы­ражении (expressive) или в отношении порядка — вроде сходства между эллипсом и даже параболой или гиперболой и кругом, про­екцией которого на плоскости они являются, так как есть некоторое естественное и точное отношение между проецируемой фигу­рой и ее проекцией, поскольку каждая точка одной соответствует, согласно определенному отношению, каждой точке другой. Карте­зианцы не обратили достаточного внимания на эту сторону дела, и в данном случае Вы им сделали большую уступку, чем Вы это обыкновенно делаете и чем имеется оснований делать...

Филалет. Я говорю Вам то, что мне кажется, а идеи первичных качеств тел, по-видимому, сходны с этими качествами, между тем как идеи, порожденные в нас вторичными качествами, не имеют с ними никакого сходства.

Теофил. Я только что указал, каким образом сходство или точ­ное отношение присуще вторичным качествам, так же как и пер­вичным. Вполне естественно, что действие соответствует своей при­чине, и как доказать обратное, если мы не знаем отчетливым обра­зом, например, ни ощущения синего цвета, ни вызывающих его движений? Правда, боль не похожа на движение булавки, но она отлично может походить на движения, порождаемые этой булав­кой в нашем теле, и представлять эти движения в душе, что она, как я убежден, и делает. Поэтому мы и говорим, что боль находится в нашем теле, а не в булавке. Но мы говорим, что свет находится в огне, так как в огне имеются движения, которые в отдельности отчетливо не замечаются, но смешение или соединение которых становится заметным и представляется нам в идее света...

Филалет. Но если бы отношение между предметом и ощуще­нием было естественным, то каким образом могло бы быть, что одна и та же вода кажется одной руке теплой, а другой — холод­ной? Это вместе с тем показывает, что теплота так же не нахо­дится в воде, как и боль в булавке.

Теофил. Это доказывает в лучшем случае, что теплота не есть вовсе абсолютное чувственное качество или абсолютная способ­ность вызывать ощущения, а что она относительна сообразно соответствующим органам и что к ней может приметаться собствен­ное движение в руке, изменяя явление ее. Свет тоже не виден для плохо устроенных глаз, а когда глаза ослеплены ярким светом, то менее яркий свет незаметен для них. Даже первичные качества (как Вы их называете), например единство и число, могут пред­ставиться нам не надлежащим образом, ибо, как указал уже Де­карт, если определенным образом коснуться пальцами шара, то он покажется двойным, а многогранные зеркала или стекла умно­жают предмет. Таким образом, из того, что нечто не всегда кажет­ся одинаковым, нельзя делать заключения, что оно не является качеством самого предмета и что его образ не похож на него. Что же касается теплоты, то когда наша рука очень тепла, то умерен­ная теплота воды не ощущается, а скорее умеряет теплоту руки, благодаря чему вода кажется нам холодной; подобным же обра­зом соленая вода Балтийского моря, примешанная к воде Порту­гальского моря, уменьшает соленость последней, хотя и первая тоже соленая. Таким образом, в известном смысле можно сказать, что теплота присуща воде ванны, хотя вода эта и может по­казаться кому-нибудь холодной, подобно тому как мед безуслов­но называют сладким, а серебро — белым, хотя некоторым боль­ным первый кажется горьким, а второе — желтым, так как на­звание дается для наиболее обычных случаев. Во всяком случае если орган и среда устроены нормальным образом, то внутренние движения и представляющиеся их душе идеи сходны с движения­ми предмета, вызывающими цвет, тепло, боль и т. д., или, что одно и то же, выражают их посредством достаточно точного отношения, хотя мы отчетливо не замечаем этого отношения, так как не в состоянии различить всего этого множества мелких впечатле­ний ни в нашей душе, ни в нашем теле, ни вне нас...

Филалет. На способность Солнца белить и размягчать воск или делать твердой грязь мы смотрим только как на простые по­тенциальные силы, не представляя себе в Солнце ничего похожего на эту белизну и мягкость или на эту твердость. Но на теплоту и свет обыкновенно смотрят как на реальные свойства Солнца. Од­нако если внимательнее присмотреться к делу, то эти свойства света и теплоты, являющиеся моими восприятиями, так же не на­ходятся в Солнце, как не находятся в нем изменения, производи­мые в воске, когда последний белеет и растапливается.

Теофил. Некоторые сторонники этого учения в своих выводах дошли до утверждения, что если бы кто-нибудь мог прикоснуться к Солнцу, то он не нашел бы в нем никакой теплоты. Опроверже­нием этого может служить искусственное Солнце, получающееся в фокусе зажигательного зеркала или стекла. Что касается сравне­ния между способностью согревать и способностью растапливать, то я осмелюсь сказать, что если бы растопленный или побелевший воск обладал ощущением, то он также испытывал бы нечто похо­жее на то, что чувствуем мы, когда нас согревает Солнце, и он ска­зал бы, если бы мог говорить, что Солнце — тепло, не потому, что его белизна похожа на Солнце, ибо в таком случае у загоревших на Солнце людей их смуглый цвет должен был бы тоже по­ходить на Солнце, но потому, что в воске имеются движения, со­ответствующие вызывающим их движениям Солнца. Его белизна могла бы происходить от какой-нибудь другой причины, но не от движений, возникших в нем, когда он получил ее от Солнца.

 Лейбниц Г. В. Новые опыты о

 чело­веческом разумении //

 Сочинения. В 4 т. М., 1983.

 Т. 2. С. 129, 130 132

.

Назад

Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
 
 
 
polkaknig@narod.ru © 2005-2006 Матеріали цього сайту можуть бути використані лише з посиланням на даний сайт.