Ж. О. ЛАМЕТРИ :: vuzlib.su

Ж. О. ЛАМЕТРИ :: vuzlib.su

10
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Ж. О. ЛАМЕТРИ

.

Ж. О. ЛАМЕТРИ

Какое чудное зрелище представляет собой эта лестница с не­заметными
ступенями, которые природа проходит последовательно одну за другой, никогда не
перепрыгивая ни через одну ступеньку во всех своих многообразных созданиях!
Какая поразительная картина — вид Вселенной: все в ней в совершенстве слажено,
ничто не режет глаза; даже переход от белого цвета к черному совершается через
длинный ряд оттенков или ступеней, делающих его бесконечно приятным.

Человек и растение — это белое и черное. Четвероногие,
птицы, рыбы, насекомые, амфибии являются промежуточными оттенками, смягчающими
резкий контраст этих двух цветов. Если бы не суще­ствовало этих промежуточных
оттенков, под которыми я подразу­меваю проявления жизни различных животных, то
человек, это гордое животное, созданное, подобно другим, из праха, возомнил бы
себя земным богом и стал бы поклоняться только самому себе. Вид даже самых
жалких и низких по внешности животных должен сбивать спесь у философов.
Вознесенные случайно на вершину лестницы природы, мы должны помнить, что
достаточно малейшего изменения в нашем мозгу, где пребывает душа у всех людей
(за исключением, впрочем, последователей Лейбница), чтобы мы тотчас были
низвергнуты вниз. Не будем поэтому относиться с презрением к существам, имеющим
одинаковое с нами происхождение. Правда, это существа второго ранга, но зато
они более постоянны и устойчивы.

Если мы спустимся от наиболее развитого в умственном от­ношении
человека к самому низшему виду растений или даже ископаемых и поднимемся от
последнего из этих тел к величай­шему из гениев, охватив таким образом круг
всех царств природы, мы повсюду будем наблюдать разнообразие природы. Где же
гра­ницы ума? В одном месте он вот-вот готов погаснуть, подобно огню, лишенному
горючего материала, а там он снова зажигается; он горит в нас и руководит
животными.

Здесь уместно было бы сделать любопытный экскурс в область
естественной истории, чтобы показать, что животные наделены умом в меру их
потребностей. Но к чему столько примеров и фак­тов? Не увеличивая нашего
познания, они только обременили бы нас; впрочем, их можно найти в книгах
неутомимых исследовате­лей, которых я осмеливаюсь назвать чернорабочими
философов.

Предоставим другим погружаться в кропотливое изучение чу­дес
природы; пусть один проводит всю жизнь в наблюдении за насекомыми, пусть другой
пересчитывает косточки ушной перепон­ки некоторых рыб; пусть, если угодно,
занимаются измерением расстояния, какое может перепрыгнуть блоха, не говоря о
мно­жестве других ничтожных явлений. Для меня, интересующегося только
философией и досадующего на невозможность рас­ширить ее границы, единственной
сферой всегда останется только деятельная природа в целом. Я люблю наблюдать ее
издали, в крупном масштабе и в общих чертах, а не в частностях или в мелких
деталях, которые, как бы они ни были необходимы во всех науках, накладывают на
занимающихся ими печать известной ограниченности. Только при таком подходе к
вещам можно утверждать, что человек не только не растение, но отличается даже
от всех других животных. Надо ли снова указывать на причину этого? Она состоит
в том, что, раз у человека больше потребностей, чем у животных, у него должно
быть и бесконечно больше ума.

Кто бы мог подумать, что такая ничтожная причина вызвала
столь большие последствия? Кто бы мог подумать, что подобное прискорбное
подчинение назойливым требованиям жизни, на каж­дом шагу напоминающим нам о
низменности нашего происхожде­ния и нашего положения, составляет источник
нашего счастья и нашего достоинства, скажу больше, даже наслаждений ума, во
много раз превосходящих наслаждения плоти. Если наши потреб­ности, в чем не
приходится сомневаться, вытекают из строения наших органов, то не менее
очевидно, что наша душа зависит непосредственно от наших потребностей и она
настолько быстро их удовлетворяет и предупреждает, что ничто не может устоять
перед ними. Необходимо, чтобы даже наша воля подчинялась им. Итак, можно
сказать, что наша душа тем сильнее и проница­тельнее, чем больше этих
потребностей, подобно тому как полково­дец кажется тем более искусным и
энергичным, чем с большим числом неприятелей ему приходится сражаться.

Я знаю, что обезьяна похожа на человека не одними только
зубами: это доказывает сравнительная анатомия. Впрочем, одних зубов было
достаточно для Линнея, чтобы поместить человека в ряду четвероногих (правда, на
первом месте). Но как ни велика понятливость обезьяны, человек — существо
наиболее одаренное в умственном отношении из всех четвероногих — обнаруживает
го­раздо большую восприимчивость к обучению. Не без основания хвалят разумные
действия животных, которых в этом отношении можно сравнить с человеком. И не
прав был по отношению к ним Декарт, имевший на это свои основания. Но что бы ни
говорили, какие бы чудеса ни рассказывали о животных, все это не умаляет
превосходства нашей души. Конечно, она из того же теста и так же сфабрикована;
все же она далеко не того же качества, что душа животных. Благодаря этому
качественному превосходству челове­ческой души, благодаря избытку познания,
вытекающему, очевид­но, из строения человека, он и является царем среди живот­ных
и один только способен к общественной жизни, для которой его трудолюбие
изобрело языки, а его мудрость — законы и нравы.

Мне остается предупредить возражение, которое мне могут
сделать. Если ваш принцип — так могут сказать мне — в общем был бы верен, если
бы потребности тела являлись мерилом ума, то почему же до известного возраста,
когда у человека больше пот­ребностей, чем в какую-либо другую пору его жизни,—
потому что чем ближе он к моменту своего рождения, тем больше он растет,— у
него до такой степени слабо развит инстинкт, что без множества постоянных забот
о нем он бы неминуемо погиб, тогда как живот­ные, едва только появившись на
свет, обнаруживают столько пре­дусмотрительности, хотя, согласно вашей гипотезе
и даже дей­ствительности, у них очень мало потребностей?

Это возражение покажется малоубедительным, если принять во
внимание тот факт, что появляющиеся на свет животные уже про­вели значительную
часть своей короткой жизни в утробе матери; там они сформировываются настолько,
что, например, ягненок од­ного дня от роду бегает по лугам и щиплет траву
наравне со своими отцом и матерью.

Время пребывания в утробе человеческого плода сравнительно
менее продолжительно: он проводит в утробе лишь /25 возмож­ной
продолжительности его жизни; так как, не будучи достаточно сформированным, он
не может мыслить, то необходимо, чтобы его органы имели время окрепнуть и
приобрести силу, нужную для по­лучения инстинкта; причина этого та же, в силу
которой булыжник не смог бы давать искры, если бы не был твердым. Человек, рож­денный
более голыми родителями и сам более голый и хрупкий, чем животное, не может в
короткое время приобрести ум; справед­ливость требует, чтобы, опаздывая в одном
отношении, этот ум забегал вперед в другом. Человек ничего не теряет от того,
что ему приходится ждать: природа с лихвой вознаграждает его, давая ему более
подвижные и свободные органы.

Для образования рассудка, подобного нашему, требуется больше
времени, чем нужно природе для образования рассудка животных: надо пройти через
период детства, чтобы достигнуть разума; надо иметь в прошлом все недостатки и
страдания живот­ного состояния, чтобы извлечь из них преимущества, характе­ризующие
человека.

Новорожденному младенцу было бы недостаточно инстинкта
животных для преодоления всех немощей, обступающих его колы­бель. Все хитрости
животных потерпели бы здесь поражение. Дайте ребенку инстинкт, которым обладают
наиболее разви­тые животные, и он не сможет даже перевязать свою пуповину и,
тем более, отыскать грудь своей кормилицы. Оставьте животным беспомощность,
присущую человеку в первые дни после его рож­дения, и все они погибнут.

Я рассмотрел душу как часть естественной истории одушевлен­ных
тел, но я остерегаюсь считать теорию последовательного раз­личия между душами
столь же новой, как ту гипотезу, которой объясняют эту последовательность. Ибо
сколько философов и даже теологов признавали у животных душу! По мнению одного
из теологов, душа человека относится к душе животных так же, как душа ангела к
душе человека и, если восходить выше, как душа бога к душе ангелов.

Ламетри Ж. О. Человек-растение5 // Сочинения. М., 1983. С.
237—240

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ