Л. И. ШЕСТОВ :: vuzlib.su

Л. И. ШЕСТОВ :: vuzlib.su

9
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Л. И. ШЕСТОВ

.

Л. И. ШЕСТОВ

…Если захотеть свести к коротким формулам то, что античная
мысль завещала человечеству, вряд ли можно придумать что-либо лучшее, как мне
представляется, чем то, что сказал в «Федоне» и в «Эфтифроне» Платон о разуме и
морали. Нет боль­шей беды для человека, читаем мы в «Федоне», чем стать… не­навистником
разума. Не потому святое свято, что его любят боги, а потому боги любят святое,
что оно свято, говорит в «Эфтифроне» Сократ. Не будет преувеличением сказать,
что в этих словах отчеканены две величайшие заповеди эллинской философии, что в
них ее альфа и омега. Если мы и сейчас так «жадно стре­мимся» ко всеобщим и
обязательным истинам,— мы только выпол­няем требования, предъявленные
человечеству «мудрейшим из лю­дей». Я говорю «мудрейшим из людей», так как
преклонение перед разумом и моралью, равно обязательное и для смертных и для
бессмертных, несомненно было внушено Платону его несравнен­ным учителем,
«праведником» Сократом. И тут же прибавлю: если бы Сократу пришлось выбирать:
от чего отказаться: от разу­ма или морали и, если бы он согласился допустить,
хотя бы гипо­тетически, что разум можно отделить от морали,— хотя бы для Бо­га,—
он отказался бы от разума, но от морали не отступился бы ни за что на свете. И
в особенности он не пошел бы на то, чтоб освобо­дить от морали богов. Пусть, на
худой конец, боги возлетают с Плотином над знанием, но Бог, возлетевший над
моралью, есть уже не бог, а чудовище. Это убеждение можно было вырвать из
Сократа только разве с его душой. И я думаю, то же можно о каж­дом из нас
сказать: великое несчастье — возненавидеть разум, но лишиться покровительства
морали, отдать мораль в чью-либо власть, это значит опустошить мир, обречь его
на вечную гибель. Когда Климент Александрийский учил, что гнозис11 и вечное спа­сение
неотделимы одно от другого, но что, если они были бы отдели­мы и ему пришлось
выбирать, он предпочел бы гнозис, он только повторил заветнейшую мысль Сократа
и греческой мудрости. Ког­да Ансельм мечтал о том, чтобы вывести бытие Божие из
закона противоречия, он добивался того же, что и Сократ: слить в одно познание
и добродетель, и в том усматривал высшую задачу жиз­ни. Мы теперь легко
критикуем Сократа: по-нашему — знание есть одно, а добродетель другое. Но
древние… старые, отошедшие му­жи, которые были лучше нас и стояли ближе к
Богу,— выноси­ли в своих душах «истину», которая нашей критики не боялась и с
ней не считалась. И если уже говорить все, то нужно признать­ся: хоть мы и
критикуем Сократа, но от его чар и доныне не освободились. «Постулатом»
современного, как и античного мышления продолжает оставаться убеждение: знание
равняется добродетели, равняется вечному спасению…

Шестов Л. Афины и Иерусалим Париж. С. 172

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ