ОСОБЕННОСТИ ПСИХОЛОГИИ МАРГИНАЛЬНЫХ ГРУПП И ЛЮМПЕНИЗИРОВАННЫХ СЛОЕВ :: vuzlib.su

ОСОБЕННОСТИ ПСИХОЛОГИИ МАРГИНАЛЬНЫХ ГРУПП И ЛЮМПЕНИЗИРОВАННЫХ СЛОЕВ :: vuzlib.su

19
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ
ОСОБЕННОСТИ ПСИХОЛОГИИ МАРГИНАЛЬНЫХ ГРУПП И ЛЮМПЕНИЗИРОВАННЫХ СЛОЕВ

.

ОСОБЕННОСТИ ПСИХОЛОГИИ МАРГИНАЛЬНЫХ ГРУПП И
ЛЮМПЕНИЗИРОВАННЫХ СЛОЕВ

О маргинальности (от латинского margo — край), как
обобщенной характеристике промежуточных, «гибридных» социальных групп и их
представителей, впервые написал американский социолог Р. Парк во второй
половине 20-х гг. XX века. Содержательно он включал в это понятие социально- и
политико-психо­логические последствия неадаптации (дезадаптации) мигрантов
(иммигрантов) к требованиям новых соци­альных групп (в частности,
урбанистических), в кото­рые включаются новые слои. В 30-е гг. Э. Стоунквист, исследуя
поведение таких групп, установил, что мар­гинальные слои и их представителей
могут ждать две противоположные судьбы: либо они играют роли лиде­ров
социально-политических, националистических по своему характеру движений, либо
влачат существова­ние вечных изгоев. В их политическом поведении обыч­но также
выделяются противоположные характеристи­ки: девиация, аморальность,
агрессивность (или же, напротив, пассивность), проявляющиеся на уровне ме­жиндивидуальных
и межгрупповых отношений.

ОСОБЕННОСТИ ПСИХОЛОГИИ МАРГИНАЛЬНЫХ ГРУПП И ЛЮМПЕНИЗИРОВАННЫХ СЛОЕВ :: vuzlib.su

Иногда маргинальность обозначает особый ком­плекс черт
сознания и поведения представителей со­циальных субгрупп, которые в силу тех
или иных обстоятельств неспособны интегрироваться в большое референтное
сообщество, по отношению к которому и выступают как маргиналы. Маргинальные
слои тя­готеют к созданию антиобщественных объединений, часто с инвертированной
(вывернутой) системой цен­ностей. В последние десятилетия особое внимание при­влекают
попытки некоторых маргинальных слоев на­вязать свою волю большим референтным
группам, подчинить их и превратить свою антиобщественную организацию в доминирующую.
Примерами такого рода являются случаи захвата власти военными хунта­ми или
небольшими сектантскими политическими группировками, устанавливающими
политическую власть над значительными количествами людей. Ряд западных исследователей
рассматривал в таком каче­стве сталинщину в экс-СССР как жесткую диктатуру
маргинальных слоев, навязавших систему антиценно­стей всему населению страны.
Многие исследователи рассматривают маргинальность как один из серьезных истоков
политического радикализма.

Однако маргинальность далеко не всегда проявля­ется столь
драматично. Есть и гораздо более мирные случаи ее проявления. Так, одним из
классических примеров в исследовании маргинальных групп может считаться группа
служащих. Не случайно именно у слу­жащих в специальных исследованиях
фиксируется особенно низкий уровень групповой идентификации. С одной стороны,
это объясняется большой неодно­родностью данной группы. Основную массу
служащих, например, в развивающихся странах составляют мел­кие государственные
чиновники, мелкие служащие го­сударственных и частных предприятий и учреждений
и т. п. В целом, они относятся к мелкобуржуазным и полупролетарским слоям и
представляют собой «трудя­щихся». С другой же стороны, однако, для служащих
существуют значительно большие возможности карь­еры, продвижения вверх по
социальной лестнице, чем, скажем, для рабочих. Естественно, служащий верит в
возможности развития своей карьеры, что и опреде­ляет характер его
социально-политического поведе­ния. Он стремится отнести себя к так называемой
бюрократической буржуазии и, естественно, будет поддерживать интересы буржуазии
в целом.

Своеобразной разновидностью современных мар­гинальных групп
можно считать люмпенизированные (от немецкого lumpen— лохмотья) слои населения.
Как известно, впервые понятие люмпен-пролетариат было введено для обозначения
низших слоев общест­ва, обычно деклассированных и деморализованных слоев
пролетариата, неспособных к самостоятельному, организованному социальному
самовыражению в рам­ках принятых социальных норм. Известный теоретик О. Бауэр и
другие исследователи данного направления связывали нарастание политической
активности этого слоя в конце 20-х гг. XX века с наступлением фа­шизма.
«Подобно тому, как это делал Бонапарт во Франции, современные диктаторы реакции
стремят­ся сорганизовать люмпен-пролетарские отбросы в ка­честве вооруженного
авангарда фашизма, линчевания и всевозможных Ку-Клукс-Кланов».

А. Кестлер в 1944 г. первым применил термин люм­пен-буржуазия
для обозначения состояния сознания и поведения интеллигенции в периоды
кризисов. С конца 40-х гг. употребляется просто слово «люмпен», а в 60-е гг.
появляются термины «люмпен-авангард» д «люмпен-массы». В 90-е гг. XX века
академик С.С. Шаталин, рассуждая о массовой, практически поголовной люмпенизации
бывшего советского общества в ходе реформ, всерьез называл себя
«люмпен-академиком». В целом данный феномен трудно локализуется и
операционализируется. Это не столько аналитический термин, сколько удачное
определение, указывающее на ситуации социальных кризисов и дезинтеграции,
способствующих появлению и усилению реакционных идеологий и политических
движений.

Современные люмпенизированные слои отлича­ются завышенными
социальными притязаниями при одновременном нежелании приложить силы для их осуществления.
Некоторые формы люмпенизации но­сят возрастной и, потому, преходящий характер
(к при­меру, практически сошли на нет хиппи и подобные им движения). Другие
более стабильны — безработные, включая «скрытых» безработных, нищие и т. п. В
опре­деленные периоды эти страты могут представлять со­бой резерв или даже базу
для реакционных сил, рвущих­ся к власти (крайние формы бонапартизма, фашизма,
анархизма). Люмпенизация усиливается с ростом без­работицы, правового
нигилизма, социальной незащи­щенности, политической аномии.

Как правило, люмпенизация является непременным спутником
слишком быстрых реформ общества, сопро­вождающихся ломкой прежней социальной
структуры. Так, например, резкое деклассированно большинства населения и
дестратификация общества в ходе вначале политических, а затем
социально-экономических ре­форм 90-х годов в России привело к появлению совер­шенно
специфических люмпенизированных феноменов типа, например, целого социального
слоя так называе­мых «бомжей» (лиц без определенного места житель­ства). Хотя,
одновременно, российские реформы пока­зали и обратную сторону медали:
психологическую устойчивость ранее достигших высокого уровня соци­ально-группового
сознания общностей. В условиях мас­совой реальной безработицы, многомесячных
задержек зарплаты и обнищания, даже при смене форм занято­сти большинство
кадровых рабочих формально отказы­валось увольняться со своих предприятий,
мoтивиpуя это желанием сохранить, несмотря ни на что, опреде­ленный уровень
социального престижа.

NB

Большие социальные группы, включающие тысячи и даже миллионы
людей, являются наиболее реальны­ми и действенными субъектами политики. К
большим социальным группам относятся социальные классы, общественные страты,
социальные группы и слои населения. В свое время абсолютизация использова­ния
некоторых из этих терминов привела к появле­нию двух принципиально разных
подходов: маркси­стского, отстаивавшего исключительность классового деления
общества, и веберианского, исходящего из деления общества на социальные страты.
Так возник­ли два противоположных пути не только социального познания, но и
социально-политического развития. Однако, развитие общества и науки о нем уже к
кон­цу XX века показало непродуктивность подобного же­сткого
противопоставления. Концепции К. Маркса и М. Вебера не исключают, а фактически
дополняют друг друга. Дело не в терминологических спорах от­носительно
объяснительных схем, а в идентичной социальной реальности. Реально же, во
всяком обще­стве существуют большие, прежде всего социально-профессиональные
группы, значительно различаю­щиеся характером и особенностями своей ведущей
деятельности. Ведущая деятельность порождает свои психологические особенности,
свои социально-груп­повые варианты сознания, идеологии и политическо­го
поведения той или иной группы.

Социально-групповое сознание — исторически обу­словленный
уровень осознания членами большой социальной группы своего положения в системе
раз­деления труда и существующих общественных отно­шений, а также своих
групповых потребностей и ин­тересов. Это особый политико-психологический
феномен, производный от обыденной, повседневной групповой психологии. Осознаваемые
элементы групповой психологии, приобретая более строгие и рационализированные
формы, составляют содер­жание социально-группового сознания. Его особен­ности —
цельность, четкость, определенность ценно­стных ориентации и представлений о
целях общественного действия. Генетически, групповое сознание обычно является
основой идеологии той или иной большой социальной группы. Идеология же всякой
большой социальной группы — это система­тизированные, выраженные в научной
форме основные потребности, цели и интересы данной группы.
Конкретно-психологически, всякая идеология включает в себя, прежде всего,
ценности, нормы и образ­цы поведения данной социальной группы. В свою очередь,
социально-групповое сознание яв­ляется порождением социально-групповой психоло­гии
в целом. В ее историческом развитии выделяют­ся три основные фазы. Во-первых,
это стихийное развитие потребностей большой группы. Оно зави­сит от объективного
места группы в обществе, от ее положения в сложившейся системе разделения тру­да.
Во-вторых, взаимодействие новых потребностей с ценностными ориентациями и
целями, отражаю­щими прошлый опыт группы и его традиции, появ­ление
противоречий в процессе этого взаимодейст­вия. Это зависит от способности
группы к рефлексии происходящих с ней изменений, и специально зани­мающихся
этим людей — «элиты» данной группы. В-третьих, «поиск» новых ценностей и целей,
который оказывается тем более успешным, чем полнее и последовательнее
развивается самостоятельная идеоло­гия данной группы, чем активнее она может
себя выражать и противостоять идеологиям других боль­ших групп. Это уже совсем
прямо связано с деятель­ностью идеологов группы. В целом же, развитие групповой
идеологии идет как бы по цепочке: от психологии большой социальной группы —
через социально-групповое сознание — к идеологии данной большой социальной
группы. Групповая психология, на том или ином уровне зре­лости, свойственна
всем представителям группы. Групповое сознание — уже только наиболее продви­нутой
ее части. Групповая идеология доступна еще меньшему числу людей, обычно это —
удел исклю­чительно политической элиты данной большой соци­альной группы.

Диалектика развития социально-группового созна­ния
рассматривается в соответствии с гегелевской формулой: от «группы в себе» к
«группе для себя». Положение «группы в себе» — ситуация, когда группа в
целом и ее представители, выполняя в общест­ве определенные функции, еще не
могут осознать этой роли и своего особого положения, и действовать в
соответствии с этим. Социально-политически, они находятся в подчиненном
положении и обслуживают иную, обычно «уходящую» политическую группу. Положение
«группы для себя» — уже совершенно иная ситуация. Оказывающаяся в ней группа
или, по крайней мере, часть ее представителей осознают вы­игрышные особенности
своего положения и начина­ют активно участвовать в социальных, прежде всего
политических процессах, направленных на измене­ние общественного устройства в
соответствии с по­требностями, интересами, ценностями данной группы. Тогда
данная группа создает определенные институ­ты, инициирует необходимые процессы
и, в итоге, пе­рестраивает все социально-политическое устройст­во «под себя» и
свои интересы.

Развитие социально-группового сознания членов больших групп
обычно проходит три основных уров­ня. Первый уровень — «внешне-типологический».
На этом уровне представители большой социальной группы идентифицируют себя и
друг друга по внеш­ним признакам и фиксируют свою внешнюю схо­жесть, Однако
обычно у них еще отсутствует осоз­нание единства и общности своих интересов.
Второй уровень— «внутренне-идентификационный». На этом уровне появляется
групповое самосознание на уровне первичной локальной общности, связанной с
общими условиями жизни и деятельности, а также с возникающими на этой основе
общими потребностя­ми и интересами. Третий уровень — «солидарно-дей­ственный».
На нем обычно у людей уже возникает осознание единства интересов и ценностей
большой общности и своей принадлежности к ней. Продвиже­ние по данным уровням
связано с объективными и субъективными факторами.

Основные большие социальные группы всегда име­ют свои
достаточно четко обрисованные политико-психологические особенности. К таким
группам от­носятся в первую очередь буржуазия, рабочий класс, крестьянство и
интеллигенция, обладающие собст­венным внутренним делением. Различаясь по своим
потребностям и интересам, они сосуществуют в сложнейших взаимоотношениях, обычно
обеспечи­вающих стабильное общественное развитие. Кон­фликты между этими
группами приводят к сложней­шим кризисам и социальным революциям. Однако общая
логика социального развития постепенно ведет к развитию таких форм контроля за
политическим поведением больших групп, которые способствуют минимизации внутренних
социально-политических конфликтов. Главным направлением развития постепенно
становится минимизация монополии той или иной группы на политическую власть и
поиск усло­вий социально-политического консенсуса. Особенно перспективную роль
в этих процессах ныне играет интеллигенция, все больше претендующая на веду­щую
роль в активно развивающемся современном постиндустриальном, открытом
информационном обществе. Особую конфликтную роль в современном общест­ве играют
так называемые маргинальные и, особен­но, люмпенизированные слои населения,
представ­ляющие опасность в качестве потенциальной базы политического
радикализма.

Для семинаров и рефератов

1. Вебер М. Избранные произведения, — М., 1990.

2. Дилигенский Г.Г. Рабочий на капиталистическом
предприятии: Исследование по социальной психоло­гии французского рабочего
класса. — М., 1969.

3. Основы социальной психологии и пропаганды. — М., 1982.

4. Современная западная социология: Словарь. — М., 1990.

5. Социальная психология. — М., 1975.

6. Социальная психология классов. Проблемы классо­вой
психологии в современном капиталистическом обществе. — М., 1985.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ