А. Ю. СОГОМОНОВ. ФЕНОМЕНОЛОГИЯ ЗАВИСТИ В ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ :: vuzlib.su

А. Ю. СОГОМОНОВ. ФЕНОМЕНОЛОГИЯ ЗАВИСТИ В ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ :: vuzlib.su

5
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


А. Ю. СОГОМОНОВ. ФЕНОМЕНОЛОГИЯ ЗАВИСТИ В ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ

.

А. Ю. СОГОМОНОВ. ФЕНОМЕНОЛОГИЯ ЗАВИСТИ В ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ

Трезво наблюдая за современными нравами, нельзя не заметить,
как сильно их источит зависть: Кажется, люди больше страдают не оттого, что
живут плохо, получают мало, а оттого, что соседи живут лучше, получают больше.
Неравенство многими из тех, кто находится на низшем пределе, воспринимается как
личное оскорбление, и они были бы рады низвести всех до своего уровня. Почему
это происходит? Является ли зависть антропологическим свойством человека? В
какой мере она связана с социальным жизнеустройством? Может ли она быть
направлена в позитивное русло? Осознать всю глубину и сложность такого феномена
зла, как зависть, поможет обращение к его истории, в частности к философскому
осмыслению его истоков в Древней Греции.

Моральное зло, по мысли Гегеля (а ранее — по Б. Мандевилю),
исторически изменчиво и является важнейшим элементом прогресса общества.
Интерпретируя эту шокирующую нас идею, Ф. Энгельс называл дурные страсти
человека «рычагами исторического развития…» [1]. В самом деле, во все века
таким категориям человеческой культуры, как жадность, корыстолюбие, лицемерие,
тщеславие, зловредность, и многим им подобным принадлежит далеко не последняя
роль в составе мотивов, движущих человеческим поведением. Однако именно
моральное зло и отдельные страсти человеческого характера очень слабо изучены,
тем более в их исторической ретроспективе, хотя без них «никогда не было и не
может быть совершенно ничего великого» [2].

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 296.

2 Гегель. Энциклопедия философских наук. М., 1977. Т. 3. С.
320.

К числу таких страстей — структурных элементов морального
зла — относится и зависть. Ее слабая изученность связана, по-видимому, прежде
всего с тем, что исследование зависти не умещается в узко сформулированные
рамки предмета этики, социальной психологии или социологии. И все же
определенные шаги к раскрытию феномена зависти были предприняты Ф. Бэконом, И.
Кантом, А. Смитом, А. Шопенгауэром, С. Кьеркегором, Н. Гартманом, М. Шелером,
А. Кестлером и в особенности Ф. Ницше и 3. Фрейдом. Художественный образ
зависти создан в 20-е годы нашего столетия в одноименных новеллах Э. Рега и Ю.
Олеши. В последнее время зависть начинает все чаще фигурировать на страницах
работ по социологии.

Чем же объяснить все усиливающийся интерес ученых к феномену
зависти? Ответ на этот вопрос, видимо, следует искать в первую очередь в самой
нравственно-психологической ситуации нашего времени. XX век, как никогда ранее,
способствует усилению этого чувства у людей. Ориентация на потребительство не
может не сопровождаться завистью, которая со все прогрессирующей силой
засасывает человека в «гонку потребления». С другой стороны, постепенное
стирание социально-классовых различий между людьми, по крайней мере во внешнем
их проявлении, стимулирует дух конкуренции и чувство соперничества, что
неизбежно приводит к столкновению честолюбивых личностей, активизирует зависть
к людям «счастливой судьбы», к обладающим большим богатством и «власть имущим».
Зависть оказывается постоянной попутчицей всякого эгалитаризма. Это
подтверждается любопытным экспериментом. В 60-е годы американские колледжи и
университеты стали приглашать на работу ведущих и наиболее одаренных
специалистов разных специальностей. Их пытались привлечь удвоенной, чем у
обычной профессуры, заработной платой. Однако большинство из них отказалось от
лестного предложения, открыто признавая, что не могут избавиться от чувства
страха стать объектом зависти на факультете.

Поиск «чистого» материала в феноменологическом изучении
зависти побудил обратиться к древнегреческой культуре. Английский филолог П.
Уолкот в связи с этим заметил: «Зависть всегда содержится в нас самих, но лишь
греки оказались достаточно честными, чтобы признать этот факт действительности
и, обсуждая мотивы человеческого поведения, говорить о нем вполне открыто» [1].
В последующем люди стали менее откровенны в отношении своих недостатков. В
новое время ситуация вокруг зависти кардинально меняется. По этому поводу уже в
XVII веке Франсуа де Ларошфуко писал следующее: «Люди часто похваляются самыми
преступными страстями, но в зависти, страсти робкой и стыдливой, никто не смеет
признаться» [2].

1 Walcot P. Envy and the Greeks. A Study of Human Behaviour.
Warminster, 1978. P. 7.

2 Ларошфуко Ф. де. Максимы и моральные размышления. М.; Л.,
1959. С. 8.

Разные народы отличает свойственное лишь им представление о
справедливости, любви, надежде, но поразительно, насколько у всех, включая даже
самые примитивные культуры, обнаруживается удивительное единодушие в
определении зависти. Повсюду подчеркивается ее деструктивный характер, чувство
зависти осуждается. Но зависть тем не менее продолжает занимать значительное
место в общественной и частной жизни человека. В этом смысле древнегреческая
парадигма зависти с определенной долей условности может быть
универсализирована. Несмотря на существенное отличие во внутренней свободе
морального субъекта современного общества и жестких рамок традиций и обычаев
греков, зависть как одно из проявлений морального зла в своей эволюции
обнаруживает гораздо больший консерватизм, чем такие нравственные чувства, как
совесть и стыд.

Это проявляется прежде всего в терминологическом сходстве.
Для обозначения данного феномена греки в основном пользовались двумя синонимами
— phthonos и dzelos, которые, очевидно, коррелируют с нашими «зависть» и
«ревность». В зависимости от контекста эти два термина могли не только
подменять или взаимо-дополнять друг друга, но и использоваться как противоположные.
Совершенно разный оттенок вкладывается, например, в словосочетания: «глаз
завидующий», «завистливое око» или «ревнивый взгляд»; «достойный зависти» и
«ревностное отношение»; «черная» и «белая» зависть; «слепая ревность» и т.д.
Так же и в греческом языке существовало несчетное количество словосочетаний и
производных от «зависть» и «ревность», включая даже и имена личные, подобно
имени известного тирана Сиракуз Полизела (буквально: «окруженный всеобщей
завистью»).

Прежде чем обратиться к рассмотрению древнегреческой
парадигмы зависти, обозначим в самых общих чертах содержание, природу, субъект
и объект, механизмы и условия формирования зависти вообще и попытаемся
взглянуть на них сквозь призму античных представлений.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ