«КОРЕНЬ ВСЯКОГО ЗЛА» :: vuzlib.su

«КОРЕНЬ ВСЯКОГО ЗЛА» :: vuzlib.su

3
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


«КОРЕНЬ ВСЯКОГО ЗЛА»

.

«КОРЕНЬ ВСЯКОГО ЗЛА»

Древнегреческие мыслители достаточно отчетливо видели
разницу между «зловредной завистью» и завистью, благодетельно действующей на
людей, а именно соревновательностью. Представление о диалектической природе
феномена свойственно софистам и Платону. В «Государстве» он говорит о
существовании блага и зла в каждой вещи [2], а в «Менексене», повествуя о
судьбе Афин после греко-персидских войн, пишет:

2 См.: Платон. Государство//Сочинения. В 3 т. М., 1971 Т. 3.
Ч. 1. С. 440.

Вот сколь трудную воину вынес на своих плечах весь город,
поднявшийся против варваров на защиту свою и других родственных по языку
народов Когда же наступил мир и город пребывал в расцвете своей славы,
случилась напасть, обычно выпадающая среди людей на долю тех, кто процветает, —
соперничество, которое затем перешло в зависть [3].

3 См.: Платон. Диалоги М., 1986. С. 105.

Руководствуясь этими соображениями, Платон неоднократно,
особенно в «Законах», порицает зависть и завистников в противоположность
рассудительности и разумности и призывает: «Пусть каждый из нас без зависти
печется о добродетели». Для Платона зависть всегда остается важнейшим людским
пороком, препятствующим в продвижении к истинной добродетели.

Отношение Аристотеля к природе зависти близко платоновскому.
Подводя итог всему предшествующему развитию этической мысли, Аристотель не
вносит новых акцентов в понимание этого феномена, однако удивительно гармонично
вписывает зависть в свое учение о добродетелях. У Аристотеля индивид не может
быть добродетельным изначально от природы, а лишь становится таковым. В силу
этого Стагирит предлагает выделить три стороны в душевном состоянии человека.
Крайности — суть человеческие пороки. Преодолевая их и как бы выбирая между
ними относительную середину, каждый конкретный человек становится
добродетельным, ибо in medio stat virtus («добродетель находится посередине»).
На этой основе Аристотель разрабатывает модели конкретных добродетелей. В «Риторике»
он привязывает зависть к чувству соперничества, а в «Никомаховой этике»,
определяя характер морального негодования, противопоставляет его двум порочным
крайностям — зависти и злорадству:

«Негодование (nemesis) – середина между завистью и
злорадством. И то и другое чувство заслуживает порицания, негодующий же достоин
одобрения. Негодование — это скорбь о том, что блага принадлежат недостойному;
негодующий – тот, кого огорчают такие вещи. Он же огорчится и тогда, когда
увидит, что кто то страдает незаслуженно. Таковы негодование и негодующий.
Завистливый же ведет себя противоположным образом. Его будет огорчать
благоденствие любого человека, будь оно заслуженное или незаслуженное. Так же и
злорадный будет рад беде любого человека, заслуженной и незаслуженной.
Негодующий же не таков, он как бы некая середина между ними» [1].

1 Аристотель. Сочинения В 4 т. М., 1983 Т. 4. С. 322.

С другой стороны, наши, в особенности повседневные, оценки в
значительной мере пропитаны духом христианского отчуждения зависти. Уже в
первые века нашей эры «отцы церкви» отвергают двойственную, диалектическую
природу зависти, а сам феномен выступает объектом безжалостной и обличительной
критики. Специально феномену зависти посвящают свои труды Дион Хризостом,
Василий Кесарийский, Киприан Карфагенский; ей уделяют значительное место в
своих произведениях Клемент Александрийский, Августин Блаженный и Боэций.

В Ветхом завете понятие зависти как таковое практически
отсутствует. Древнееврейское ginah скорее соотносится с нашим пониманием «завистливого
ока», нежели завистью как нравственным чувством. В Новом завете, напротив,
зависть и ревность упоминаются многократно, хотя в сюжетном повествовании
зависть выступает фактически единожды: через нее описывается отношение
иудейских первосвященников к Иисусу Христу. В Евангелии от Марка об этом так
сказано:

«Немедленно поутру первосвященники со старейшинами и
книжниками и весь синедрион составили совещание, и, связав Иисуса, отвели и
предали Пилату. Пилат спросил Его: Ты Царь Иудейский? Он же сказал ему в ответ:
ты говоришь. И первосвященники обвиняли Его во многом. Пилат же опять спросил
Его: Ты ничего не отвечаешь? видишь, как много против Тебя обвинений Но Иисус и
на это ничего не отвечал, так что Пилат дивился. На всякий же праздник отпускал
он им одного узника, о котором просили. Тогда был в узах некто, по имени
Варавва, со своими сообщниками, которые во время мятежа сделали убийство И
народ начал кричать и просить Пилата о том, что он всегда делал для них.

Он сказал им в ответ: хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского?
Ибо знал, что первосвященники предали Его из зависти» [1].

1 Евангелие от Марка: 15, 1 — 10; ср Евангелие от Матфея:
27, 11 — 18

Все остальные случаи упоминания зависти в новозаветной
литературе, гармонично вписанные в евангелическую моральную доктрину,
отрицающую античные добродетели и состязательный дух, сводятся к трем основным
моментам. Во-первых, всякое стремление к соревновательности в обществе для
христианина безнравственно, поскольку от страсти «к состязаниям и словопрениям,
от которых происходят зависть, распри, злоречия, лукавые подозрения» и т.д. (1
Тим.: 6,4). Во-вторых, для христианской морали характерно отождествление морали
с любовью, возведенной в ранг универсального нравственного абсолюта, а потому
«любовь не завидует» (1 Кор.: 13,2 — 11). Наконец, в соответствии с
христианской доктриной, человек подобен богу, но не полностью, и остается
существом земным, чувственным и смертным. И, в отличие от античного
антропоморфизма, его эмпирическое существование всегда выступает как грех [2].

2 Идея о греховности и «плотской» природе зависти в Новом
завете повто ряется неоднократно. См.: Евангелие от Марка: 7, 20 — 23; 1
Послание Петра: 2, 1; I Послание к Коринфянам: 3, 3; 2 Послание к Коринфянам:
12, 20; Послание к Титу: 3, 3.

«Дела плоти известны, они суть: прелюбодеяние, блуд,
нечистота, непотребство Идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть,
гнев, распри, разногласия (соблазны), ереси, ненависть, убийства, пьянство,
бесчинство и тому подобное» [3].

3 Послание к Галатам: 5, 19 — 21.

Все эти составные части евангельского учения о зависти
постоянно развивались в христианской теологии средневековья, однако основной
акцент все же делался на греховности зависти. Кип-риан Карфагенский объявил
зависть «корнем всякого зла» (radix est malorum omnium). Августин Блаженный
склонялся к еще большей драматизации евангельского учения о грехе. Наконец, как
бы завершая античный этап истории христианства, в IV — V веках Евагрий и
Кассиан разрабатывают иерархию грехов, семь из которых позднее были объявлены
«смертными». Среди них и зависть. IV Лютеранский собор 1215 года, установивший
обязательную ежегодную исповедь для праведного христианина, требовал от церкви
особой бдительности в распознании зависти. Таким образом, под «лозунгом»
смертного греха зависть прошла через всю тысячелетнюю историю европейского
средневековья.

Современное нравственное миросозерцание в понимании зависти
наследует как рационалистически-диалектическую традицию Древней Греции, так и
«греховную нить» христианства. Люди стыдятся, откровенно боятся быть уличенными
в этой «заразе», хотя на словах могут признавать за ней позитивные социальные
функции. Надо обладать честностью и гением Мигеля де Унамуно [1], чтобы
допустить, что зависть может быть имманентной частью «национального характера»,
всеобъемлющей социально-нравственной чертой любого склонного к эгалитаризму
общества, несмотря на абсолютное отрицание этого факта людьми, запуганными
тысячелетней погоней инквизиции и церкви за любыми проблесками этого чувства.

1 См.: Унамуно М. де. Испанская зависть//Избранное. В 2 т.
М., 1981. Т. 2. С. 249- 257.

Лишь осознав двойственность современного нравственного
сознания — результат смешения греческой и христианской парадигм зависти, —
можно глубоко понять слова Ф. де Ларошфуко, с которых мы начали наш очерк:
«Люди часто похваляются самыми преступными страстями, но в зависти, страсти
робкой и стыдливой, никто не смеет признаться» [2].

2 Ларошфуко Ф. де. Максимы и моральные размышления C. 8.

.

Назад

ПОДЕЛИТЬСЯ
Предыдущая статьяВсё для дверей
Следующая статьяР. КАРНАП :: vuzlib.su

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ