А. А. Милтс. СОВЕСТЬ :: vuzlib.su

А. А. Милтс. СОВЕСТЬ :: vuzlib.su

11
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


А. А. Милтс. СОВЕСТЬ

.

А. А. Милтс. СОВЕСТЬ

Перефразируя известное высказывание И. Канта, можно сказать,
что есть две бесконечности, которые человек воспринимает как вызов:
бесконечность космоса, «звездного неба», и его собственного душевного мира.
Первую бесконечность он преодолевает, подчиняя себе все новые пространства, а
вторую — сам все более подчиняясь голосу совести. Что такое совесть? Было бы
бесплодным искать ответ на этот естественный человеческий вопрос в рамках
академической учености. Человек познает совесть в той мере, в какой сам живет совестливой
жизнью. Это тот самый случай, когда познание прямо совпадает с
самосовершенствованием.

Данте в своей «Божественной комедии» вместе с Вергилием
прошел все круги ада и побывал в раю. Нечто подобное происходит и с человеком,
пытающимся осознать самое сокровенное явление морали — совесть. Там, в душевной
преисподней, находится наше серое равнодушие, наш компромисс между добром и
злом. Там невольные наши проступки, последствия которых мы не можем
предугадать. Там увлечения, которые мы путали с любовью. Там слезы страсти и
охлаждения, растерянность. Там против нас любовь, которую по слабости своей мы
не смогли отвергнуть, которая льстила нам и которую мы использовали. Там
доверенные, но не сохраненные нами тайны. Там наши привычки, которые мы проклинаем,
запутавшись в них, как в паучьей сети. Там наше легковерие и поверхностность,
грехи, совершенные в гневе и ненависти. Там… бесконечные, часто хаотичные
записи в подсознании. Чем сложнее внутренний мир личности, чем многообразнее
отношения человека с окружающим миром, тем сильнее потребность уравновесить
свой духовный мир и быть автономной личностью И человек начинает сам творить
над собой суд, воздавать себе хвалу, оценивать поступки, давать советы,
наводить порядок во внутреннем «хозяйстве», воспитывать себя. И он убеждается,
что там, внутри, есть какая-то могучая и таинственная сила, которая является
сама себе законом. Есть совесть.

Каков голос совести? Насколько она свободна, умна,
сострадательна? Поднимает ли она человека над собой? Является ли совесть
человека голосом народа, века, человечества? Стоит ли она на страже добра,
правды, гуманизма, любви и счастья?

Совесть — объект непрекращающихся дискуссий, тем не менее
наши представления о ней очень ограничены. На многие связанные с этим понятием
вопросы мы можем дать только приблизительные ответы, а иногда интуитивно
догадываться.

Совесть — это внутренний монолог, хотя чаще происходит
диалог, даже многоголосая дискуссия. .Латинская поговорка звучит: «Совесть —
тысяча свидетелей». Не позволяя уснуть духу, в человеке спорят вечный оппонент
с вечным защитником. Вечный судья в человеке видит, слышит и чувствует то, что
скрывается от общественного мнения, — противоречия между убеждениями,
помыслами, мотивами и непосредственной деятельностью. И поступок может быть
тайным и явным.

Совесть — зеркало, отражающее, в какой мере в человеческом
сознании утвердились доброта, честность, ответственность, в какой мере они
затронули чувства, убеждения, мотивы поступков, волю, характер, даже
подсознание. Но требование морального долженствования не имеет пределов.
Сложность ситуаций и развитие самой личности не позволяют вчерашним требованиям
к себе и другим в полной мере соответствовать сегодняшним. Это непрерывный
процесс объективации совести как наиболее субъективного явления. Именно совесть
показывает, что достигнут качественный скачок в нравственном развитии личности
— моральная автономия, моральное право ориентироваться, оценивать, судить себя,
достигнута глубокая моральная рефлексия. Поступать против совести означает обратиться
против себя, войти в конфликт с самым дорогим, изменить себе.

Совесть иногда рассматривают как голос общества в человеке,
стоящий на страже потребностей, интересов, ценностей других. Евгений Богат так
определил совесть: «…это народ в тебе, это человечество в тебе, это твое
бессмертие» [1].

1 Богат Е. Урок. М., 1982. С. 292

Широта сердца зависит от круга наших забот, мук,
состраданий, от способности согласовать интересы своей семьи, коллектива,
класса, народа, человечества. Если человек, подобно Нарциссу, любуется только
собой, совесть в нем не сможет проснуться. Если видение, чувствование человека
распространяется только до пограничных столбов своей группы, сословия, класса,
народа, то его совесть не обладает общечеловеческим критерием. Истинных
писателей — создателей общечеловеческих ценностей Л. Фейербах не случайно
называл совестью человечества. Совестью человечества называют и Прометея,
подарившего огонь человеку. Но понятна и тревога богов — не уничтожит ли
человек сам себя с помощью такого подарка?

В истории развития общества, любого народа, на всех этапах
цивилизации есть герои (реальные и мифические), которые будят совесть народа,
защищают оплодотворенный его моральный дух, дух человечности и человечества.
Притупившаяся совесть — это моральное бесплодие человека, народа, века, это
власть зла на земле, это деградация, унижение личности. Приглушенная совесть —
признак моральной неустойчивости личности и общества.

Совесть является морально-психологическим защитным
«механизмом», который одновременно помогает личности преодолеть отчуждение от
окружающей среды. Сохранение духовного здоровья и целостности личности во
многом зависит от характера межличностных отношений, в которые она вступает.
Чем интимнее и утонченнее внутренний мир человека, тем опаснее бестактное
вторжение в него, тем больше он нуждается не только в морально-психологической,
но и экономической, политической, правовой защите, в свободе проявлений
совести. Не находя отклика, понимания в социальной среде, совесть
чувствительного человека может обернуться для него страданием, нанести
психическую травму. Призывы не совершать насилие над совестью, дорожить
свободой совести — это вечные требования демократии.

Для развития совести личности недостаточно богатства ее
внутреннего мира и способности подняться до осознания общечеловеческих
ценностей и интересов, недостаточно гарантий свободы ее волеизъявления в
обществе (хотя без этого никак нельзя обойтись). Необходима также актуализация
высших моральных потребностей и ценностей, возможность противопоставить их
более низким, выдвижение высоких требований к себе, развитие способности к
самосознанию. Если совесть является внутренним судьей человека, важно, чтобы
этот судья был справедлив, сдержан, способствовал сохранению внутреннего покоя
в критических ситуациях. Познавать, оценивать, казнить себя не легче, а
труднее, чем других.

Совесть — это моральный катарсис человека, очиститель души,
своеобразный моральный стресс, создаваемый конфликтом между сознанием и
подсознанием, высокими и низкими стремлениями, намерением и результатами
деятельности. Совесть — наиболее утонченное и богатое нюансами творение
человеческого духа, способное реагировать на самое ничтожное происшествие,
устоять перед искушением. Это способность к раскаянию. Согласно 3. Фрейду,
совесть воплощается в понятии Super-Ego, «идеальное Я». Это «идеальное Я»
создает в человеке духовное напряжение, потому что ему трудно согласовываться с
«реальным Я» и подсознательными стремлениями, которые совесть призвана
контролировать и умерять. Но подавленные инстинкты так или иначе проявляются в
поведении. Совесть потому-то и возникает, что для человека характерна
амбивалентность чувств — несогласованность, противоречивость нескольких
одновременно испытываемых эмоций, например любовь и ненависть, жалость и
агрессия.

Чтобы совесть как идеальный цензор, это высшее духовное
качество человека смогло развиваться, необходимо увидеть, почувствовать доброе
качество в окружающих, в первую очередь в близких людях Иначе остается
положиться на сверхъестественное добро и мифическую совесть. Когда у ребенка
все игрушки сломаны, когда он живет в атмосфере озлобления, сквернословия,
когда вокруг воруют, лицемерят, то это начинает восприниматься им как норма.
Что же тогда выступает мерилом порядочности? В этой связи нельзя не вспомнить
высказывание писателя В. Г. Распутина: «Только в том случае, когда мы отделим
лучшее от худшего и дадим тому и другому справедливую оценку, и может произойти
необходимое очищение и выправление… Не может произойти улучшения личностной совести,
пока не проявит себя в полной правде общественная совесть… Жить по совести, —
резюмирует писатель, — это значит быть личностью духовной, поступки которой
соотносились бы с вечным, передающимся из поколения в поколение представлением
о назначении человека» [1].

1 Распутин В Если по совести//Литературная газета. 1988 1
января.

Прямо или косвенно самые разные эмоции, чвства в разных
сочетаниях с разумом, волей и даже явной и скрытой памятью, хранящиеся в душе,
формируют совесть. Русский философ, поэт и публицист В. С. Соловьев первичной
основой нравственности считал три человеческих чувства: стыд, жалость и
доброжелательность. Истинно нравственным человек может стать тогда, когда эти и
другие чувства (например, чувства ответственности, вины, достоинства и т. п.)
становятся живой тканью его совести.

Человеческая совесть существует не только на уровне
сознания. Именно подсознание и есть тот чудесный феномен совести (так же как и
любви), который делает ее таинственной и не позволяет освободиться от нее даже
усилием воли и разума. Подсознание как бы фиксирует, учитывает наши
нравственные обещания, их выполнение, напоминает о наших грехах и
преступлениях. Человеческую нравственность формирует не только осознанное, но и
испытанное, прочувствованное, сделанное человеком. «Передают, что чудовище
Нерон навсегда лишился душевного покоя после того, как он убил свою мать
Агриппину; он часто признавался, что его преследовала ее тень и что фурии
гнались за ним с бичами и горящими факелами» [1]. Высший суд — суд совести,
когда «идеальное Я», сверхзадача жизни, вечные ценности морали пронизывают всю
сферу сознания и подсознания человека. Учитывая это, сомнительно наличие
совести при первобытнообщинном строе.

1 Фрэзер Дж. Дж. Фольклор в Ветхом завете. М., 1985. С. 331.

Трудно обнаружить совесть и у маленьких детей. Когда ребенок
отвечает улыбкой на доброту матери, плачет, сочувствуя горькой судьбе сиротки
из сказки, когда он, разбив вазу, забился в угол, сознавая, что поступил плохо,
— это еще не проявления совести. Скорее это посев, на котором она «взойдет» в
будущем. Пробуждаясь, совесть уже дает возможность оценивать свои мотивы,
убеждения, разум, волю, свои поступки как ценность «для других». Если ребенок
все делает только из чувства страха перед наказанием или в ожидании награды, а
не от сердца, не из истинного человеколюбия, желания помочь, это гибельно для
совести так же, как заморозки для цветов. У одного совесть просыпается в
шесть-семь лет, другой может прожить без нее всю жизнь (как и без любви). Но в
культурном обществе жизнь без совести — моральная аномалия.

«Путь к формированию совести, — пишет психолог П. Симонов, —
лежит через формирование развитой потребности «для других», через способность к
сочувствию и сопереживанию». И добавляет, что «только квалифицированный труд
способен стать деятельностью «для других» [2]. Но если работа некачественна,
если творческая энергия уходит на составление бюрократических отчетов, на
хитрости для получения одобрения начальников, то совесть становится помехой,
преградой. Если ставка делается только на послушание, на достижение власти, на
тщеславие, карьеризм, показуху, то совести отводится лишь роль красивой
декорации.

2 Симонов П. Познание неосознаваемого//Наука и жизнь. 1980.
№ 1. С. 65.

На низшем уровне морали, для которого характерна
преимущественная ориентация на заданные извне нормы и требования, фактически
следует говорить о стыде, а не совести. Писатель С. Соловейчик размышляет:
«…ребенок сначала воспринимает не общечеловеческую высшую мораль, а групповую
мораль близких и уважаемых им людей, мораль «эталонной группы»… С точки
зрения высокой морали стыдно воровать, а с точки зрения сельских ребятишек
бывает стыдно не залезть в чужой сад — это признак трусости.. С человеческой
точки зрения стыдно быть карьернстом, а с точки зрения определенной группы
людей — стыдно не делать карьеры… Для того чтобы человек поступал по совести,
он должен быть уверен, что им движет именно совесть, а не страх. Что он не
ворует не потому, что боится воровать (не боится, воровал!), а потому не
ворует, что совестно» [1].

1 Соловейчик С. Воспитание совести//3нание — сила. 1983. №
11. С. 39

Часто цитируют слова К. Маркса: «У республиканца иная
совесть, чем у роялиста, у имущего — иная, чем у неимущего, у мыслящего — иная,
чем у того, кто неспособен мыслить. У человека, у которого нет другого
призвания к тому, чтобы стать присяжным, кроме ценза, и совесть цензовая.
«Совесть» привилегированных — это ведь и есть привилегированная совесть» [2] На
наш взгляд, здесь идет речь о морали конвенциональной, морали «эталонной
группы».

2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т 6. С. 140.

Совесть может быть различного вида (по содержанию, форме,
интенсивности и т.д.). Она может быть индивидуальной, коллективной,
гражданской, пролетарской, буржуазной, религиозной и т.д. Гегель говорит о
формальной совести, если она не имеет объективного содержания, если она только
индивидуальна. В науке и литературе встречаются образные определения,
нюансирующие разные определения этого духовного явления, например побуждающая.
предупреждающая, сердитая, активная, пассивная. пропитая, уснувшая, задремавшая
совесть. Говорится о дефиците, гангрене совести и г. п. В повседневной жизни
сталкиваемся как со смелым, горячим, мягким, так и холодным сердцем. Сердце
может быть как решето, на сердце может лежать камень. Не всегда так
характеризуется лишь совесть, чаще — характер, страсть, убежденность, с
которыми совесть тесно связана.

Одновременно с тупостью, «болезнью», «дремотой» духа, с его
«отовариванием» загнивает, ржавеет, портится и его тончайшая часть — совесть.
Один из представителей этики нена силия, Махатма Ганди, сказал о тиране: это
тихий голос со вести.

Больная совесть ужаснее любого наказания. Есть многообразные
приемы освобождения от мук совести и самой совести. Одни ее топят в вине, наркомании,
другие ишут забвения в увеселениях, третьи становятся равнодушными к событиям
окружающего мира. Что не заботит, о том и сердце не болит. Помогают
освободиться от совести и поделки так называемой «массовой культуры»,
позволяющие бездушно скользить по жизни, не задумываясь, куда и зачем. Голос
совести глушат и шум, суета, формализм.

Разные делаются попытки оправдать недостойные действия Уже
упоминавшийся писатель С. Соловейчик говорит о целой системе компромиссов с совестью.
Если ребенок испытывает угрызения совести потому, что плохо относится к
родителям, он может вообразить, что родители не любят его. Если совесть мучает
за плохие знания по математике, можно утверждать, что математиком становиться
не собираюсь… Или он переносит свои дурные качества на весь мир: все плохие,
все дураки, все воруют! Или стремится уйти от мира: меня не поняли, я не такой,
как все, я лучше понимаю людей и жизнь. Или он всех держит в виноватых! Не то
страшно, замечает писатель, что плохо учится, а страшно, что у него еще и
совесть не болит. В сделке с совестью опасно то, что она кажется честной
сделкой, но честной сделка с совестью не бывает. Она всегда проявление нашей
слабости, и именно так следует ее и оценивать [1].

Историк В. Кобрин пишет, что самое удобное оправдание
тиранов и палачей — ссылка на «жестокость века». «На фоне чужой мерзости своя
вроде милее» [2].

Ведя разговор о взаимоотношении власти и совести, писатель
А. Н. Рыбаков в романе «Дети Арбата» убедительно показывает, что власть без
совести — это саморазрушающаяся власть. И она бессильна заглушить голос совести
народа, принизить вечные моральные ценности. Пример тому — душевная стойкость
Н. И. Вавилова. Травимый подлостью, он продолжал растить зерна совести — так
сказал о нем поэт А. Вознесенский.

Понижение морали или тенденция низвести ее до уровня
какой-то «эталонной группы» как образца, неизбежно сопряженная с преследованием
людей, действующих по совести, независимо, а часто и вопреки внешнему контролю
и принуждению, оказывает разрушающие воздействия на общественные нравы.
По-настоящему только тогда осуществляется деятельность «для других», когда это
делает свободная автономная личность, которая несет в себе человеческий мир,
развивая способность многозначно подходить и оценивать его.

Но как охарактеризовать наивысшую совесть, совесть подлинной
морали? Эту совесть обычно называют чистой, а ее носи телей — людьми с чистой
совестью, с чистым сердцем. Естественно, что человек должен стараться не
запятнать свою совесть Но является ли сохранение чистой совести высшим
требованием морали? Может ли вообще существовать чистая совесть? Насколь ко
плодотворна такая чистота? Чтобы совесть была чиста, идеал должен
соответствовать действительности, человек должен быть дополни своей деятельностью,
чувствовать себя безгрешным. Не возникаем ли тогда беспроблемное бытие, для
которого совесть просто не нужна?

Гегель писал о людях, которые остаются недействительными и
пустыми, хотя и чистыми в себе. Такая чистота, по его мнению, «приводит к возникновению
болезненного прекраснодушия и страстного томления. Ибо подлинно прекрасная душа
действует и существует действительно…» [1] Совесть немыслима без долгой
памяти Людей, гордящихся чистой совестью, Л Н. Толстой называет людьми с
короткой памятью. Моральный склероз встречается не так уж редко! Особенно резко
критикует чистую совесть Ф. Ницше: «Человек… измыслил чистую совесть, чтобы
ощущать удовлетворение своей душой как чем-то простым: и вся мораль является
смелой продолжительной фальсификацией, с помощью которой только и возможно
чувство удовлетворения при созерцании своей души». Лауреат Нобелевской премии
Альберт Швейцер видящий в морали высшую правду и высшую целесообразность,
взывает к чувству ответственности за судьбу другой жизни: «Мы никогда не должны
становиться глухими. Мы будем жить в согласии с истиной, если глуоже
прочувствуем конфликты. Чистая совесть есть изобретение дьявола» [3]. Хирург Н.
М. Амосов говорит, что он стыдится себя, своей профессии, потому что не может
спасти всех, не всегда может определить точно, следует или не следует
оперировать.

Нет. спокойной, безмятежной совести на свете не бывает.
Настоящую совесть можно характеризовать как добрую совесть. Она и в добрых
делах, мыслях, словах, чувствах, отношениях. Она и в союзе с богатым внутренним
миром. Быть внутренне добрым очень трудно. Часто за внешним спокойствием
человека мы не замечаем, как драматичен его внутренний мир, какая там
происходит борьба, какие рискованные иногда принимаются решения.

Моральная истина не дана в готовом виде, она каждый раз
рождается у человека, объединяя мудрость и любовь к миру. Иногда, сказав
правду, мы можем разрушить семью. А наши советы в повседневных ситуациях и в
решающие моменты жизни (выбор профессии, места работы, супруга) — какой риск и
ответственность заключены в них?! Слишком уж прямолинейным и однозначным,
самоуверенным и равнодушным должен быть человек, чтобы вообще не ведать
угрьмений совести.

Добрая совесть «экономна» Она выполняет большую внутреннюю
работу, освобождая общество от многих усилий человек сам вершит над собой суд
сам себя контролирует, воспитывает, оценивает, наказывает. Иначе рядом с каждым
человеком должен быть контролер, милиционер, судья, адвокат, воспитатель.
Интересна жизненная диалектика — чтобы уменьшился внешний контроль, критика,
суд, должны увеличиться самоконтроль, самокритика, самовоспитание, то есть
должна развиваться совесть. Чтобы другим было легче, добрее, счастливее, каждый
из нас должен показать лишь ничтожную часть айсберга своего внутреннего мира, оставив
при себе многие переживания, рассуждения, трудности, несчастья, злость.

Но если существует добрая совесть, может ли быть
противоположная — злая совесть? Или только добро находится в союзе с совестью,
а зло устраняет ее? Наблюдения показывают, что у большинства малолетних
преступников трудно обнаружить совесть. Но ведь в литературе и искусстве, да и
в реальной жизни можно встретиться с проявлениями нечистой, лживой, злой
совести, с черствым, ледяным, холодным сердцем, с бессердечием, наконец. Бесчеловечность,
садизм, демагогия иным могут доставлять радость, если с их помощью достигаются
корыстные цели. В то же время хорошо выполненная другими работа может вызвать
злобу, зависть. Недобрая совесть часто жаждет мести и совсем не ради торжества
справедливости и правды. Она готова на предательсг во и радуется, если
разрушила чью-то жизнь. Она может изыски вать способы свалить свою вину на
другого, возвысить себя на обманчивом фоне других, хитростью достичь
благополучия. Кажется — это не совесть. А может ли человек чувствовать
угрызение совести, если не удалось злодеяние? Была ли совесть у Гитлера,
Муссолини, Берии, Сталина? Быть может, их совесть спрятана под маской В
трагедии Шекспира Ричард III старается освободиться от совести. Возможно,
именно совесть пытается остановить злодея, а без нее его элоденния были бы еще
более разрушительными?

Совесть находится в тесной связи с тем, как человек
оценивает, переживает свои поступки Думается, злая совесть, как таковая,
немыслима. Тогда бы зло не имело сдерживающей силы. Но нередко трудно отделить
добро от зла. Особенно трудно, кот да идет переоценка ценностей, переосмысление
исторических событий. Совесть как внутренний контролер тесно связана с об
щественным сознанием как внешним моральным контролером Но именно через
манипуляцию общественным мнением открывается доступ к манипуляции совестью
личности, особенно когда личность недостаточно самостоятельна.

И в повседневной жизни часто трудно отличить добро от зла.
Именно поэтому необходима совесть, чтобы самому разбираться и выносить
моральные решения. Скажем, мещанская совесть нередко выступает за «высокую и
чистую» мораль. Она стремится угодить общественному мнению, приспособить мораль
к своему образу жизни. Чаще всего это мораль расчета, служащая утилитарным
целям и жизненному комфорту. Для нее главное «прилично выглядеть», заслужить
похвалу, что легче всего достигнуть на всеобщем фоне безнравственности. Чужие
грехи осуждаются публично, но в душе могут доставить удовольствие, поскольку
позволяют подчеркнуть собственное моральное превосходство, особенно когда оно
неустойчиво. Мещанская совесть может предстать и в облике высокомерного
сознания собственной непогрешимости.

В моральном сознании особое место занимает экологическая
совесть, характеризующая способность человека волноваться при соприкосновении с
природой, животным миром и защитить этот мир от технократической
бескультурности цивилизации, от тех, у кого совесть замкнута в рамки «от и до».

Восточная мудрость утверждает, что слова не способны
передать всю глубину внутреннего мира человека. Эта непередаваемая словами
глубина и есть совесть. Она напоминает тонкий и чуткий инструмент, звучащий от
малейшего дуновения человеческих отношений. Иногда музыку называют языком, на
котором человек разговаривает со своей совестью.

На тонком инструменте совести играют как друзья, так и
враги, к нему прикасаются близкие и дальние, живые и мертвые, играют эпохи,
идеи, мнения. Где-то в недрах совести звучит и наследие миллионолетней
эволюции, суровый укор и убаюкивающая похвала. И сам человек выступает
дирижером своих отношений, впечатлений от мира и для мира. Не всегда хорошо
знаешь тех, кто играет, кто настраивает инструмент и кто слушает. Но чувство
добра и долг требуют, чтобы звучание это было значительным и нашло отклик во
многих сердцах. А иногда в душе пробивается голос: «Ужас, что требуют от
человека! Пожалей себя, отдохни! Ад ничто по сравнению с твоими стараниями!» И
тогда надо прислушаться к своей совести, которая заговорит другим голосом,
скажет иное: «Чтобы делать добро, нередко приходится быть жестоким к себе.
Чтобы не причинять страданий другим, приходится страдать самому и сохранить
способность бодрости и право честно смотреть в глаза людям».

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ