Семиодинамика или глубокая семиотика :: vuzlib.su

Семиодинамика или глубокая семиотика :: vuzlib.su

132
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Семиодинамика или глубокая семиотика

.

Семиодинамика или глубокая семиотика

Однако и традиционный семиотический подход ограничен
возможностями только описания de facto лиминальности и лиминального дискурса,
но не самой динамики перехода в осмыслении и смыслообразовании, что заставляет
искать пути, дополнительные к традиционным структуралистским и семиотическим подходам,
путей, адекватных самой природе лиминальности.

Обычный структурально-семиотический подход оставляет
лиминальный дискурс в кругу общих мест: рассмотрение перевода, метафоры, иронии
как типичных случаев лиминальности; соотношение лиминальности и интерпретации,
понимания, диалога; трактовки лиминальности как соотношения внешней и
внутренней позиции и т.п. Но всякая ли интерпретация порождает лиминальность? В
каком случае пространство интерпретации и понимания становится пространством
лиминальности? Каково реальное пространство лиминальности? Где она реализуется?
Имеется ли лиминальность в каждой стадии развития, в каждой ситуации перехода
из одного состояния в другое? Поскольку лиминальность характеризует динамику
социально-культурных систем, то не есть ли ее пространство пространством
человеческого бытия? Но тогда как она связана с тем, что задает человеческое
измерение бытия — со свободой?

С философской точки зрения мы сталкиваемся с типичной
ситуацией. Феноменология, экзистенциализм, философская герменевтика очень ясно
продемонстрировали, что интерпретация, понимание и даже язык — суть не только
процессы коммуникации. Они содержат в своей сердцевине проблемы поиска
человеческой, личностной позиции, самоопределения, самосознания, вненаходимости
этого сознания, иначе говоря — проблемы трансцендентального характера.

Лиминальность — ситуация поиска Я, поиска идентичности,
осуществления акта творчества, ситуация реализации свободы. Свобода же
внеприродна, она не имеет отношения к физической реальности, в которой нет
свободы, а есть только причинно-следственные связи. Свобода — специфически
человеческое измерение бытия. Лиминальность в отношении к человеческому бытию
есть позиция абсолютной вненаходимости (Outside) и именно такова позиция
человека в бытии, поскольку абсолютным центром (Inside) , определяющим его
полноту, является только Бог.

Становится ясным, что проблема лиминальности —
метафизическая проблема, что не удивительно, поскольку такова судьба всех
понятий и идей, претендующих на универсальность: чем шире круг обсуждаемых
контекстов, тем вернее это ведет к философской генерализации, а та — прямиком к
метафизике. Как гласит русская пословица: «Коготок увяз — всей птичке пропасть»
И это не так уж плохо. Более того, это замечательно. Я думаю, что лиминальность,
так же, впрочем, как и культурологические штудии вообще, нуждается в большем
числе измерений, чем позволяют структурализм с его бинарными оппозициями и
традиционная (трехмерная) семиотика. Необходимо дополнить их измерением
трансцендентальным, метафизическим, понимая под ним «вероятное существование
трансцендентального, нематериального, вневременного, благорасположенного,
упорядоченного и привносящего порядок бытийного пространства, каковое, судя по
всему, … оказывает универсальное воздействие на посюсторонний мир».

Поскольку же речь идет о поле сугубо человеческого,
личностного самоопределения, и именно личность, ее сознание является
источником, средством и результатом смыслопорождения, то это измерение может называться
также личностным (персонологическим). Так или иначе, но такой подход подобен
переходу от двумерного, плоскостного рассмотрения к стереометрическому, дающему
анализу глубину (высоту). Из плоскости явленной дискурсивности анализ как бы
ныряет вглубь, уходя к корням и источникам смыслопорождения, получая
возможность рассмотрения его динамики.

В некотором смысле такой подход аналогичен переходу в физике
от кинематики, прослеживающей траектории движения к динамике, рассматривающей
силы, порождающие это движение. Поэтому такой подход можно было бы назвать
«семиодинамикой». Однако, использование такого термина требует дополнительных
уточнений и обобщений. Поэтому, применительно к кругу рассматриваемых в данной
работе вопросов, я предпочитаю называть такой подход «глубокой семиотикой»
(«deep semiotics »). Этот термин напоминает «deep play» , используемый Д.
Бентамом в его «Theory of legislation», когда он говорит о процессе порождения
законодательства. Однако, это совпадение случайно и предлагаемая концепция
«глубокой семиотики» не зависит от бентамовской интуиции.

Очевидно, неспроста для Х.-Г. Гадамера и большинства прочих
читателей текстов Ж. Дерриды остается загадкой — почему понимание и чтение с
пониманием Деррида называет метафизикой.
Понимание — смыслопорождение, а смысл — всегда инобытиен, связан с прорывом к
трансцендентному.

Предпосылки и ряд идей, важных для развития глубокой
семиотики, содержатся в работах М.М. Бахтина, Н.М. Бахтина, Г.Г. Шпета, П.А.
Флоренского, Л.С. Выготского — авторов, с которыми может быть связана
прерванная традиция теории и философии знаков. Обычно выделяются две
семиотические традиции: семиотика, восходящая к американскому прагматизму Ч.
Пирса и Ч. Морриса, и семиология, восходящая к Ф. де Соссюру и французскому
структурализму. Думается, однако, что можно говорить и о третьей традиции,
восходящей к В. Гумбольдту, В. Вундту, А. Фосслеру, В. Марти, продолженной
упоминавшимися русскими авторами, подчеркивавшими особую роль личности и ее
сознания в формировании и развитии знаковых систем и смысловых структур.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ