§ 2. Насилие и ненасилие в политике :: vuzlib.su

§ 2. Насилие и ненасилие в политике :: vuzlib.su

5
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


§ 2. Насилие и ненасилие в политике

.

§ 2. Насилие и ненасилие в политике

Политика издавна связывается или даже отождествляется с
насилием. Как уже отмечалось, ее важнейшим отличительным признаком является
применение организованного насилия. Легальное политическое насилие на своей
территории осуществляет лишь государство, хотя его могут применять и дру­гие
субъекты политики: партии, террористические организации, группы или отдельные
личности.

Насилие представляет собой преднамеренное действие, на­правленное
на уничтожение человека (или других живых существ) или нанесение ему ущерба и
осуществляемое вопреки его воле. Насилие может быть физическим, экономическим,
психологи­ческим и др. Применительно к политике, говоря о насилии, обыч­но
имеют в виду физическое насилие (или ненасилие) как сред­ство ее осуществления.

Политическое насилие отличается от других форм не только
физическим принуждением и возможностью быстро лишить че­ловека свободы, жизни
или нанести ему непоправимые телесные повреждения, но также организованностью,
широтой, систематичностью и эффективностью применения. В относительно
спокойные, мирные времена его осуществляют специально подготовленные для этого
люди, обладающие оружием и другими средствами принуждения, объединенные жесткой
организационной дисциплиной и централизованным управлением, хотя в периоды восстаний
и гражданских войн круг субъектов насилия значительно расширяется за счет
непрофессионалов.

Насилие — неотъемлемая сторона всей человеческой исто­рии. В
политической и общественной мысли встречаются самые различные, в том числе
прямо противоположные оценки роли насилия в истории. Некоторые ученые, например
Евгений Дю­ринг, приписывали ему решающую роль в общественном разви­тии, сломе
старого и утверждении нового.

Близкую к такой оценке насилия позицию занимает марк­сизм.
Он рассматривает насилие как «повивальную бабку исто­рии» (К. Маркс), как
неотъемлемый атрибут классового общест­ва. Согласно марксизму, на протяжении
всего существования част­нособственнического общества движущей силой истории
являет­ся классовая борьба, высшим проявлением которой выступает политическое
насилие. С ликвидацией классов из жизни общест­ва постепенно исчезнет и
социальное насилие. Попытки на прак­тике реализовать марксистские идеи
обернулись для человечест­ва эскалацией социального насилия, огромными людскими
поте­рями и страданиями, но так и не привели к безнасильственному миру.

Негативную оценку социальной роли всякого насилия дают
пацифисты и сторонники ненасильственных действий (о них речь пойдет ниже). В
целом же в общественном сознании, в том числе среди ученых и политиков,
преобладает отношение к насилию как к неизбежному злу, вытекающему либо из
природного несо­вершенства человека (или его «первородного греха»), либо из не­совершенства
социальных отношений.

Неразрывно связанное с политикой организованное насилие издавна
счи­тается средством, наиболее трудно со­вместимым с нравственностью, связанным
с «дьявольскими си­лами» (Макс Вебер). «Не убий» — одна из важнейших библей­ских
заповедей. В число нравственных образцов христианского поведения входят также
непротивление злу насилием и любовь к врагу своему, хотя эти принципы носят
характер скорее нравст­венных идеалов святой жизни, чем требований,
предъявляемых к обычным людям.

Оцениваемое в целом, в общей форме насилие — антипод
гуманизма и нравственности, ибо означает действия, направлен­ные против
человека или его достоинства. Систематическое при­менение насилия разрушает
нравственные основы общества, со­вместной жизни людей — солидарность, доверие,
правовые от­ношения и т.п. В то же время вследствие несовершенства прежде всего
самого человека, а также форм его коллективной жизни общество не может
полностью устранить из своей жизни всякое насилие и вынуждено в целях его
ограничения и пресечения использовать силу.

Проявление насилия и его масштабы определяются многими причинами:
экономическим и социальным устройством, остро­той общественных конфликтов и
традициями их разрешения, политической и нравственной культурой населения и
т.д. На про­тяжении многих веков насилие выступало важнейшим способом
разрешения острых социальных противоречий, их оборотной сто­роной, особенно в
отношениях между народами. Политикам, не обладающим нравственной культурой,
гуманными убеждениями, оно кажется наиболее эффективным и соблазнительным мето­дом
достижения своих целей, поскольку способно физически уст­ранить противника. Как
говорил Сталин, отдавая распоряжения об уничтожении неугодных ему людей, «есть
человек — есть про­блема, нет человека — нет проблемы».

Однако эффективность политического насилия чаще всего
является иллюзией. Насилие, применяемое одной стороной, как правило, вызывает
адекватное противодействие, ужесточает со­противление противника, масштабы и
ожесточенность конфлик­та, ведет к эскалации насилия и в конечном счете
приводит к неожиданно высоким для его инициаторов людским потерям и
материальным затратам. Победа же, если она достигается, как правило, имеет
слишком высокую цену.

В истории широкое применение насилия оказывало губитель­ное
воздействие не только на отдельных людей, но и на целые нации. Многие народы
(например проживавшие на территории нынешней Прибалтики пруссы) прекратили свое
существование в результате жестоких войн и физического истребления. Насилие
оказывает и косвенное разрушительное влияние на общество, уничтожая его лучших
представителей и подрывая генофонд на­ции. Как отмечал еще в 1922 г. известный русский социолог Питирим Сорокин, «судьба любого общества зависит прежде всего от
свойств его членов. Общество, состоящее из идиотов или без­дарных людей,
никогда не будет обществом преуспевающим. Дайте группе дьяволов великолепную
конституцию, и все же этим не создадите из нее прекрасное общество». Оценивая
ущерб России от недавних мировой и гражданской войн, он продолжал: войны
«всегда были орудием отрицательной селекции, производящей отбор
«шиворот-навыворот», т.е. убивающей лучшие элементы населения и оставляющей
жить и плодиться худшие, т.е. людей второго и третьего сорта. И в данном случае
у нас погибли преимущественно элементы: а) наиболее здоровые биологичес­ки, б)
трудоспособные энергетически, в) более волевые, одарен­ные, морально и
умственно развитые психологический».

Еще более тяжелый урон генофонду русской нации нанесли
сталинские репрессии и вторая мировая война. Новая мировая война, если она
будет развязана, может привести к уничтожению или деградации всего
человеческого рода. Все это свидетельству­ет о том, что в целом насилие не
только безнравственно, но и губительно для общества. И все же обойтись без него
пока еще человечеству не удается.

Важнейшим фактором, непосредст­венно влияющим на размеры, формы
проявления и общественную оценку социального насилия как внутри отдельных
стран, так и в отношениях между ними, явля­ется характер политического строя:
авторитарный, тоталитарный или демократический. Первые два типа государств —
авторитар­ные и тоталитарные — наделяют власть, высшее руководство не­ограниченным
правом на государственное принуждение, демо­кратия же признает источником
законного принуждения лишь народ и его представителей. Учитывая социальные
реальности, гуманизм (и мораль) допускает применение насилия лишь в ка­честве
ответной или превентивной меры по отношению к уго­ловным преступникам, террористам,
злостным нарушителям за­конов и т.п.

С глубокой древности виднейшие мыслители-гуманисты счи­тали
неотъемлемым право народа на ответное насилие — оборо­нительные, справедливые
войны и восстания против тиранов. «Во всех положениях и состояниях, — писал
родоначальник либера­лизма Джон Локк, — лучшее средство против силы произвола —
это противодействовать ей силой же. Применение силы без пол­номочий всегда
ставит того, кто ее применяет, в состояние вой­ны как агрессора и дает право
поступать с ним соответствующим образом».

Обращение к силе Локк, а также другие либеральные мысли­тели
считали правомерным и нравственным в том случае, если монарх или избранное
правительство не оправдывают доверия народа, нарушают естественные, присущие
человеку от рожде­ния права на жизнь, свободу, собственность и др., узурпируют
власть и порабощают граждан, жестоко расправляясь с непослуш­ными. В этом
случае власть сама ставит себя в состояние войны с народом и узаконивает тем
самым его естественное право на восстание против тирании.

В соответствии с этими идеями конституции демократичес­ких
государств обычно признают законным и нравственным пра­во народа на применение силы,
сопротивление против тех, кто пытается насильственно устранить демократический
порядок. Однако в конституционном государстве это право действует лишь тогда,
когда государственные органы оказываются неспособны­ми противостоять попытке
переворота законными средствами.

Демократический строй создает важнейшие предпосылки для
ограничения насилия, разрешения конфликтов мирными, нена­сильственными
средствами. Это достигается прежде всего в ре­зультате признания равенства прав
всех граждан на управление государством, выражение и защиту своих интересов. В
условиях демократии каждая общественная группа имеет возможность сво­бодно
выражать и отстаивать свое мнение, добиваться призна­ния его справедливым и
принятия парламентом или правитель­ством.

В демократическом правовом государстве само насилие должно
быть легитимным, признанным народом и ограниченным пра­вом. Так, в статье 20
(пункт 2) Основного Закона ФРГ говорится: «Всякое государственное насилие
исходит от народа. Оно осу­ществляется с выражаемого на выборах согласия народа
особы­ми органами законодательной и исполнительной власти и право­судия» и в
пределах закона.

В конце XX в. с распространением ядерного и других видов
оружия массового уничтожения не только обострилась антигу­манная сущность
социального насилия, но и появились благо­приятные условия для его дальнейшего
ограничения. Это связа­но с распространением идеалов гуманизма: мира, свободы,
демо­кратии, прав человека и др. в современном мире, а также с кра­хом
большинства авторитарных и тоталитарных режимов, непо­средственно опирающихся
на насилие.

Уже многие века лучшие умы челове­чества озабочены проблемой
устране­ния насилия из политической и общественной жизни. Впервые идеи
ненасилия зародились в глубокой древности в недрах рели­гиозной мысли — в
буддизме, индуизме, конфуцианстве, иудаиз­ме, христианстве и некоторых других
религиях. В дохристиан­ских культах ненасилие понималось преимущественно как
безропотное подчинение божественной, природной и общественной необходимости (в
том числе власти), терпимость ко всему живо­му, непричинение вреда окружающему
миру, стремление к доб­ру, ориентация человека в первую очередь на
религиозно-нравст­венные ценности. В некоторых религиях, например буддизме и
иудаизме, законность самой власти рассматривалась в зависимости от ее
соответствия нравственным законам.

Христианство внесло в концепцию ненасилия идеи самопо­жертвования
и любви к ближнему, а также вдохновило верующих на одно из первых в истории
массовое применение ненасильст­венных действий. Имеется в виду непротивление
гонениям со стороны властей, вызванным отказом христиан поклоняться рим­ским
императорам и официальным богам.

Христианство оказало решающее влияние на восприятие и раз­витие
идей ненасилия в европейской цивилизации (что, конечно, не исключает влияния и
других источников, в частности древне­греческой философии стоицизма). Не
случайно некоторые иссле­дователи называют первым идеологом и пророком
ненасилия, реально воплотившим его в своих действиях, Иисуса Христа,
добровольно взошедшего на Голгофу и принявшего мучения ради спасения человечества.

Политика ненасилия имеет глубокие религиозно-нравствен­ные
основы. Одну из важнейших идей философии ненасилия — отрицание насилия,
непротивление злу насилием — можно най­ти в заповедях Христа из Нагорной проповеди:
«Любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас. Благословляйте прокли­нающих
вас и молитесь за обижающих вас. Ударившему тебя по щеке подставь и другую; и
отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку <...> Не
судите и не будете суди­мы; не осуждайте и не будете осуждены; прощайте и
прощены будете» (Лк. 6.27-6.37).

Обоснование политики ненасилия не ограничивается непро­тивлением
злу. Философия ненасилия предполагает активную позицию и действия, основанные
на верховенстве духовно-нрав­ственной власти над властью политической в
соответствии со сло­вами апостола Павла: «Следует Бога больше слушать, чем лю­дей».

Христианские идеи ненасилия пытались воплотить в жизнь
разнообразные религиозные течения и секты. Они стали одной из важнейших целей
европейского Реформаторства, были пол­ностью приняты к действию движением
квакеров, а в России сек­той духовных христиан — духоборов. Эта достаточно
массовая секта за оппозицию официальному православию, неподчинение властям и
отказ от несения военной службы подверглась гонени­ям со стороны правительства
и в конце XIX в. переселилась в Канаду, где проживает и сегодня.

Большой вклад в концепцию нена­силия внесли крупнейшие
русские писатели и философы, особенно Л. Н. Толстой, который создал целое
учение о непротивлении злу насилием и стремился воплотить его в жизнь, в том
числе личным примером, а также Ф. М. Достоевский, пытавшийся решить в сво­их
произведениях проблему нравственной недопустимости наси­лия. В Америке
виднейшим представителем идей ненасилия, обо­сновавшим использование ненасильственных
действий в поли­тике применительно к конституционному государству, был из­вестный
писатель и философ Генри Торо (1817—1862).

Новый этап в развитии концепции ненасилия и особенно в ее
внедрении в реальную массовую политику связан с именем Махатмы Ганди. С помощью
созданного им Индийского Нацио­нального Конгресса он успешно воплотил в жизнь
целостную стратегию ненасильственной политической борьбы, получившую название
«сатьяграхи» (в буквальном переводе — упорство в ис­тине). Эта стратегия была
основана на объединении и вовлече­нии в освободительное движение широких
народных масс, неза­висимо от их классовой или кастовой принадлежности и осу­ществлялась
исключительно методами ненасилия в основном в двух формах — отказа от
сотрудничества с колониальной адми­нистрацией и гражданского неповиновения.
Несотрудничество выражалось в бойкоте правительственных учреждений и учебных
заведений, отказе от титулов и званий, пожалованных англий­скими властями,
организации мирных шествий и демонстраций.

Гражданское неповиновение проявлялось в игнорировании
законов и распоряжений колониальной администрации, в прове­дении политических
забастовок и харталов (прекращение дело­вой активности, закрытие торговых
заведений и т.п.), неуплате налогов. Во взаимоотношении с колониальными
властями ис­пользовалась тактика мирных переговоров, компромиссов и по­иска
консенсуса.

Суть концепции ненасилия в поли­тике заключается в отказе от
приме­нения силы при разрешении кон­фликтов и в урегулировании спорных вопросов
на основе прин­ципов гуманизма и нравственности. Она рассчитана на действие
более высоких мотивов человеческого поведения, чем страх пе­ред физическим
наказанием или экономическими санкциями, — на силу духа, нравственной убежденности,
героического примера. Основой насилия, — пишет политолог Д. Фейхи, — является
власть ненависти или, по крайней мере, страха, в отличие от ненасилия, основой
которого служит сила бесстрашия и любви. Ненасилие «не ранит, не разрушает и не
убивает, как физическое оружие, а исцеляет, объединяет и содействует сближению
судеб угнетенно­го и угнетателя».

Ненасилие в политике традиционно служило специфическим
средством воздействия на власть снизу. Его обычно применяют люди, не обладающие
средствами насилия или крупными эконо­мическими ресурсами влияния. Хотя история
знает случаи учас­тия в ненасильственных действиях и служащих аппарата принуж­дения,
например полицейских, как это было, в частности, во вре­мя освободительной
борьбы в Индии. Очень часто ненасильст­венный метод борьбы используют
социальные, национальные и иные меньшинства для того, чтобы обратить внимание
властей и общественности на бедственность своего положения. Ненасилие занимает
центральное место среди средств влияния экологичес­ких движений, например движения
«Гринпис».

Ненасильственные методы учитывают особенности общест­венной
субстанции — наличие у объектов их воздействия нравст­венного сознания, совести
и разума. Именно к ним апеллирует ненасилие. Если бы в обществе действовали
лишь разумные, но бесчувственные машины, роботы, то всякое ненасилие было бы
бессмысленным. Эффективность ненасилия основана на исполь­зовании внутренних
механизмов мотивации поведения и прежде всего совести, а также общественного
мнения, его авторитета и влияния.

Философия ненасилия утверждает верховенство личности, ее
духовно-нравственного мира по отношению к власти. Она исхо­дит из того, что
внутренний голос совести выше законов государ­ства. «Неужели гражданин должен,
хотя бы на миг или в малей­шей степени, передавать свою совесть в руки
законодателя? — писал Генри Торо. — К чему тогда каждому человеку совесть?
<...> Мы должны быть сперва людьми, а потом уж подданными правительства.
Желательно воспитывать уважение не столько к закону, сколько к справедливости».

Философия политического ненасилия существенно отличается от
пацифизма, пассивного созерцания зла, непротивления на­силию. Она предполагает
активные действия, не только вербаль­ные, словесные, но и практические, однако
при этом не должно быть никакого физического воздействия (т.е. воздействия на
тело человека) или ограничения свободы его пространственного пере­движения
(заключения под стражу, в тюрьму). Хотя в определен­ных условиях средством
ненасильственного воздействия может быть отказ от выполнения своих служебных
или иных обязаннос­тей, сознательное воздержание от тех или иных действий.

Концепция ненасилия претворяется в жизнь с помощью
ненасильственных действий. Сам этот термин — «ненасильственные действия» —
употребляется как в широком, так и в узком значениях. Нена­сильственные
действия в широком смысле — любая политичес­кая активность (или умышленная
пассивность), исключающая насилие. Исходя из широкого значения данного термина,
все политические действия делятся на насильственные и ненасиль­ственные.

В узком значении понятие «ненасильственные действия» вклю­чает
не всякую ненасильственную деятельность, а лишь ту, кото­рая направлена против
властей и связана с гражданским непови­новением, с нарушением буквы или духа
закона или администра­тивных норм (например неуход из служебных зданий после за­вершения
рабочей смены). Понимаемые в этом смысле ненасиль­ственные действия отличаются
от осуществляемых в соответст­вии с законом демократических способов
политического сопер­ничества: организационно-партийной и пропагандистской рабо­ты,
избирательных кампаний, парламентской борьбы и т.п. В на­учной литературе
понятие «ненасильственные действия» обычно употребляется в узком смысле, хотя
это создает и определенные неудобства, связанные с несоответствием значения данной
кате­гории ее дословной трактовке в русском языке.

Способы (средства) ненасильственных действий разнообраз­ны.
Многие из них применялись уже в глубокой древности. Так, еще в 494 г. до н.э., чтобы заставить правителей Рима выполнить свои требования, проживавшие там плебеи
оставили работу и по­кинули город.

В России ненасильственные способы политической борьбы —
стачки, демонстрации, народные собрания и др. — широко ис­пользовались в
1905—1906 гг. с целью заставить самодержавие учредить парламент. Их результатом
стал созыв Государственной Думы.

В современном мире арсенал ненасильственных способов
политической борьбы чрезвычайно разнообразен. Американская исследовательница
проблем ненасилия Джин Шарп в своей по­лучившей широкую известность книге
«Политика ненасильствен­ных действий» (1973) описывает 198 ненасильственных
способов борьбы. Это — публичные выступления, заявления, письма про­теста или
поддержки, выставление лозунгов, депутации, пикети­рование, надоедание
официальным лицам, остракизм отдельных людей, забастовки, ненасильственная оккупация
зданий, невы­полнение законов, чрезмерная загрузка административной сис­темы и
т.д.

Все эти и многие другие способы не­насильственных действий
этически нейтральны и могут использоваться не только в нравственных, но и в
безнрав­ственных целях. В последнем случае они прямо противоречат
гуманистическому духу и сути концепции ненасилия. Нравст­венная направленность
ненасильственных средств политики во многом зависит от характера общественного
строя. В авто­ритарных и тоталитарных государствах, не позволяющих граж­данам
свободно выражать свои требования, использование нена­сильственных средств
борьбы служит, как правило, нравствен­ным целям.

Установление в обществе демократии в значительной степе­ни
устраняет почву не только для применения социального наси­лия, но и для
ненасильственных средств политической борьбы. По своему замыслу демократия
базируется на идеях социальной и особенно политической справедливости — запрете
нелегитимного насилия, признании свободы личности, равенства прав граж­дан на
управление государством и т.д. В условиях демократии каждому предоставляется
формально равная возможность открыто и на законных основаниях выражать и защищать
свои интересы и мнение с помощью специально предназначенных для этого институтов:
выборов в государственные органы, участия в дея­тельности партий, групп
интересов и т.д.

Взамен предоставления каждому гражданину таких прав и тем
самым реализации важнейших принципов политической спра­ведливости правовое
государство требует от личности выполне­ния определенного минимума нравственных
обязанностей. Как пишет немецкий ученый Иосиф Изензее, «этический минимум,
который гражданин должен вносить в демократию, является как бы «спортивным»
поведением: признание правил игры честного политического соревнования и
готовность, в случае чего, при­знать свое поражение».

Иными словами, правовое государство требует определенно­го
уровня нравственного развития общества, предполагающего уважение достоинства и
равенства прав каждого человека, готов­ность предъявлять к себе такие же
нравственные требования, как к другим, законопослушание и ответственность перед
обществом за использование предоставляемой свободы.

Эти этические требования в полной мере касаются и нена­сильственных
средств политического влияния, многие из ко­торых нравственно амбивалентны,
т.е. могут использоваться в прямо противоположных целях. Так, например, в
первые годы посткоммунистической России ряд категорий работников, об­ладающих
относительно высокой организованностью и важ­нейшими ресурсами экономического
влияния (шахтеры, авиа­диспетчеры и др.), в условиях общего снижения уровня
жизни населения приобрели себе с помощью забастовочной борьбы (не­насильственного
действия) целый ряд экономических и соци­альных привилегий, оплачиваемых за
счет бюджетных средств, предназначенных для других категорий работников и
пенсио­неров. Забастовки такого рода движимы групповыми эгоисти­ческими
интересами. Они противоречат социальной справед­ливости и являются средством
экономического насилия, шан­тажа и вымогательства.

Вместе с тем происходившие примерно в тот же период за­бастовки
ряда социально ущемляемых общественных групп (учи­телей, врачей и т.д.) были
вполне справедливыми, не только по методу борьбы, но и по характеру требований
соответствовали идеалам ненасилия.

В зависимости от конкретной ситуации противоположную с точки
зрения нравственности оценку могут носить и кампании гражданского
неповиновения. Они предполагают неисполнение законов и распоряжений властей, а
нередко включают активные действия, нарушающие нормальную работу транспорта или
других общественных и государственных служб и учреждений. Такие действия,
особенно когда они не влекут за собой серьезного на­казания, по существу есть
нарушение нравственного обязатель­ства уважать закон как демократически
выраженную или легитимированную волю большинства. Они противоречат также
принципу равноправия всех граждан, поскольку участники граждан­ского
неповиновения претендуют на особое право нарушать по своему усмотрению правила
политического поведения, соблюдае­мые остальными людьми.

Таким образом, при оценке с точки зрения идеала демократи­ческого
правового государства не только насильственные, но и нарушающие закон
ненасильственные средства политической борьбы аморальны (хотя последние безнравственны
в мень­шей мере). Однако реальная политическая жизнь современ­ных государств
весьма далека от демократических идеалов и изобилует законами и, особенно,
практическими действиями властей, противоречащими социальной справедливости и
мо­рали в целом. Недостаточная эффективность институтов де­мократического
волеизъявления, бюрократизация государствен­ного аппарата, коррумпированность,
консерватизм и бездушие должностных лиц и чиновников и многие другие факторы не
всегда позволяют гражданам выразить свои справедливые тре­бования или своевременно
обратить внимание общественнос­ти и властей на острейшие общественные проблемы.
Поэтому в таких условиях применение ненасильственных действий (в том числе
гражданского неповиновения), мотивированных не групповыми эгоистическими
интересами, а заботой о благе других людей или безопасности всего человечества,
вполне соот­ветствует философии ненасилия и способствует гуманизации по­литики.

Несмотря на то, что ненасильственные средства могут исполь­зоваться
не только в нравственных, но и в безнравственных це­лях, в целом их применение
несравненно гуманнее, чем исполь­зование насилия. Их широкое внедрение в
политику за счет вы­теснения из нее насилия было бы огромным шагом на пути ее
очеловечивания. В последние десятилетия такой процесс, несмотря на свою
противоречивость, становится заметным политическим явлением. На международной
арене он проявляется, в частности, в стремлении к созданию нового мирового
порядка, основанного на неприменении силы для разрешения спорных вопросов и на
равноправном сотрудничестве государств. В современном мире ограничение и
исключение насилия из жизни общества стало общей задачей многих религиозных и
светских движений, меж­дународных институтов, демократических партий и других
объединений.

Как отмечается в «Заявлении о ненасилии» конференции ЮНЕСКО
(1986 г.), современная наука доказала, что война или какая-нибудь другая
насильственная деятельность не запрограммирована генетически в человеческой
природе. Биологическая конструкция человека не обрекает его на насилие и войны.
«Как «войны начинаются в умах людей», так и мир начинается в на­ших
умах. Тот вид, который изобрел войну, способен изобрести и мир. Ответственность
лежит на каждом из нас».

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ