§ 2. Коллективистская демократия :: vuzlib.su

§ 2. Коллективистская демократия :: vuzlib.su

1
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


§ 2. Коллективистская демократия

.

§ 2. Коллективистская демократия

Преодолеть недостатки либерального государства и осущест­вить
подлинное народовластие пытаются концепции и реальная модель коллективистской
демократии. Этот тип демократии тео­ретически достаточно детально разработан.
Попытки же его прак­тического осуществления, сделанные прежде всего в странах
го­сударственного социализма, не увенчались успехом. И все же они значительно
обогатили теорию и практику демократии (хотя в большей степени негативным
опытом), оказали значительное вли­яние на современные политические системы
Запада.

Коллективистскую демократию нередко называют идентитарной.
Это название отражает тот факт, что она исходит из целост­ности народа (нации,
класса), наличия у него единой воли еще до акта ее публичного выражения и
идентичности этой воли и действий представителей власти.

Виднейшие представители теории идентитарной демократии —
Руссо, Маркс, Ленин, Карл Шмитт. Первым наиболее ярко выразил и обосновал
важнейшие принципы этого типа демократии Жан Жак Руссо (1712—1778). Он подверг
критике либеральное разделение общества на «публичное» и «частное». По его
мнению, утверж­даемые либеральными мыслителями индивидуализм и эгоизм раз­рушительны
для гражданских добродетелей и самого общества. Идеал гражданина
демократической республики Руссо — это не ушедший в частную жизнь
индивидуалист, а активный член об­щества, являющийся источником жизни единого
«общественного тела».

Теория демократии Руссо исходит из принадлежности всей
власти народу, образованному путем добровольного слияния изо­лированных,
атомизированных индивидов в единое целое. Фор­мирование народа означает полное
отчуждение «каждого из чле­нов ассоциации со всеми правами в пользу своей
общины». С этого момента личность утрачивает свои права. Они становятся ей не
нужны, так как целое — государство — подобно любому другому живому организму,
заботится о своих членах, которые в свою очередь обязаны думать о благе государства.

Организмический подход Руссо исключает противоречия, кон­фликты
в отношениях между индивидами и государством, устра­няет почву для протеста
граждан против власти, для политичес­кой оппозиции в целом, а также появления
частных интересов. Если все же частный интерес возникает, то он представляет со­бой
патологию и поэтому подавляется. Предпосылкой общности интересов и воли народа
является имущественное равенство. Руссо выступает не за полную ликвидацию
частной собственности, а за ее ограничение и выравнивание ее размеров.

Сам народ неделим. Он обладает единой, общей волей и неот­чуждаемым
суверенитетом. Внутри него не существует устойчивого большинства и меньшинства,
а потому и нет необходимости в защите последнего. Власть народа как целого
ничем не ограни­чена. «Если кто-либо откажется подчиниться общей воле, то он
будет к этому принужден всем организмом, а это означает не что иное, как то,
что его силой принудят быть свободным». (Чуть ли не буквально эти слова
повторял лозунг, украшавший Соловец­кий лагерь в 20-е гг., — «Железной рукой
загоним все человечест­во к счастью».)

Народ как коллективное существо может быть представлен
только самим собой, а не избранными представителями. Его об­щая воля выражается
непосредственно на собраниях. Она опре­деляет законы и деятельность
правительства, функции которого сводятся лишь к исполнению и техническому
обслуживанию ре­шений народа.

Идеи Руссо (принцип народного суверенитета, прямого голо­сования
и др.) нашли свое выражение в конституции Франции 1791 г. В то же время они послужили и оправданию якобинского террора. Не случайно его вдохновитель
Робеспьер называл Руссо «провозвестником нашей революции». По конституции 1793 г., в соответствии с идеей Руссо о единстве и непротиворечивости воли народа, принцип
равноправия распространялся лишь на едино­мышленников якобинцев.

Тоталитарная направленность концепции демократии Руссо
получила дальнейшее развитие в марксизме и, особенно, в ле­нинской и сталинской
теории демократии, а также реализовалась на практике в моделях
«социалистической демократии», которые сохраняются до наших дней в
коммунистических государствах.

Сохраняя важнейшие принципы идентитарной концепции Руссо,
теория «социалистической демократии» существенно изменяет их соци­альный и
политический контекст, дает им специфическую ин­терпретацию. Она исходит из
гомогенности и целости вначале рабочего класса, а после построения социализма и
всего народа, из наличия у этих суверенов власти классового, а затем общена­родного
интереса. Этот интерес существует объективно и перво­начально осознается
марксистско-ленинской партией, которая вносит выражающее его учение в сознание
масс. После чего че­рез механизм социалистической демократии, прежде всего Сове­ты,
оформляется и выражается общая воля народа.

В Советах реализуются такие принципы коллективистской
демократии, как полновластие, распространенность на все об­ласти
жизнедеятельности людей, прямая демократия (общие со­брания, наказы
избирателей, право отзыва депутатов, демократи­ческий централизм, предполагающий
жесткое подчинение общим решениям), монизм, недопустимость идеологического и
полити­ческого инакомыслия и оппозиции и др.

Особенности теории «социалистической демократии» по срав­нению
с концепцией Руссо проявились прежде всего в полном отрицании частной
собственности и, следовательно, всякой авто­номии личности, в подмене народа
рабочим классом, трудящи­мися, а также в идее ведущей роли авангарда рабочего
класса и всего народа — коммунистической партии, призванной руково­дить процессом
перехода к полной демократии, общественному самоуправлению.

В действительности же «социалистическое народовластие» с его
преимущественно аккламационными (рассчитанными лишь на внешнее выражение
одобрения принятых верхами решений) институтами являлось скорее ширмой для
прикрытия тоталитар­ных структур общества, средоточения всей фактической власти
у высшего партийного руководства, чем реальной демократией.

Несмотря на существенные различия, разнообразные
коллективистские тео­рии демократии имеют ряд общих черт. К ним относятся: 1)
коллективизм в трактовке народа, при­знание народа единым однородным целым,
имеющим объектив­ные, существующие еще до своего осознания общий интерес и
волю; 2) отсутствие противоречий внутри народа, рассмотрение политической оппозиции
как патологии или врага, подлежащего насильственному устранению; 3)
коллективистское (близкое к античному) понимание свободы как активного равноправного
участия гражданина в делах всего государства и общества; 4) то­талитарность, всепроникающий
абсолютный характер власти, на деле осуществляемой вождями, отождествляемыми с
народом (классом, нацией), полная беззащитность меньшинства, в том числе отдельной
личности; 5) устранение самой проблемы прав человека, поскольку целое — государство
— и без того заинтере­совано в благополучии своих собственных составных частей;
6) всеобщая политическая мобилизация, преимущественно пря­мое участие граждан в
управлении, рассмотрение представитель­ных органов и должностных лиц не как
самостоятельных в пре­делах закона и ответственных за принятые решения
руководителей, а лишь как проводников воли народа, его слуг; 7) деклари­рование
социальной демократии, перенесение главного акцента с юридического
провозглашения политических прав на обеспече­ние социальных условий для участия
граждан в управлении.

Теории коллективистской демократии показали свою
практическую несосто­ятельность или, по меньшей мере, не­совместимость с
демократией в ее либеральном понимании. По­пытки их осуществления неизбежно
приводили к появлению но­вого господствующего класса — номенклатуры, к
тоталитаризму, подавлению всякой индивидуальной свободы, террору против
инакомыслящих. Оказалось, что власть народа (класса, нации) не может быть
реальной без гарантий индивидуальной свободы и других прав личности, без
признания и институционального за­крепления ее роли как первичного источника
власти.

Так называемая общая воля, «классовый», «национальный» или
«общенародный» интересы представляют собой вымысел, миф, оправдывающие
политическое господство одного лица или группы в том случае, если они
определяются кем-то априори, без равно­правного участия отдельных свободных
личностей и рассматрива­ются как неоспоримые, надындивидуальные, внутренне
непроти­воречивые сущности, устанавливающие рамки дозволенного для политической
активности граждан, границы демократии.

И все же, несмотря на неудачность своих практических попы­ток,
идейное и политическое движение за коллективистскую демо­кратию критикой
классовой ограниченности либерального государ­ства, постановкой целого ряда
важнейших политических проблем (например, вопроса о социальном равенстве как
условии демокра­тии, о социальных правах личности) и практическим опытом гран­диозного
по своим масштабам и замыслам социального экспери­мента оказало большое
воздействие на развитие политической мысли и эволюцию либеральной формы
правления в странах Запада.

Некоторые важнейшие идеи коллективистской, идентитарной
демократии нашли свое прямое выражение в со­временных западных теориях.
Наиболее видной из них является плебисцитарная мандатная теория партийной
демократии. Она раз­вивает идею Руссо о том, что каждый гражданин должен иметь
возможность по меньшей мере одобрять или отвергать влияющие на его жизнь
законы, которые он обязан уважать. Согласно пар­тийной теории демократии, в
современных государствах, с большой численностью населения и огромными по
сравнению с древ­негреческими полисами территориями, античная модель народо­властия
наиболее полно реализуется в «партийном государстве».

Различные партийные программы дают гражданам возмож­ность с
помощью выборов прямо влиять на содержание государ­ственной политики. Эти
программы являются полученными от граждан своего рода мандатами, наказами,
которые призваны ис­полнять и депутаты, и правительство. Связанность депутатов
пар­тийными программами и структурами делает их прямыми выра­зителями народной
воли. Тем самым достигается идентичность народа и правительства.

Отражая новые явления в политических системах, эта кон­цепция
демократии, по мнению ее критиков, во многом расхо­дится с реальностью.
Современные массовые «народные партии» не имеют определенной социальной базы и
стремятся привлечь голоса самых различных слоев населения. Поэтому формулиров­ки
их предвыборных платформ носят очень общий и расплывча­тый характер и мало отличаются
друг от друга. Если даже партий­ные платформы предусматривают достаточно
определенные дей­ствия, граждане все же вынуждены выбирать программы в це­лом,
в едином пакете, не имея возможности влиять на их кон­кретное, часто
противоречивое содержание.

К тому же, как показывают эмпирические исследования, боль­шая
часть избирателей вообще не знакома с партийными про­граммами и строит свой
политический выбор в первую очередь на основе существующих традиций,
привлекательности партий­ных лидеров и символики. В силу всего этого «партийная
демо­кратия» весьма далека от народовластия.

Под влиянием научно-технической и информационной рево­люций,
рабочего, социал-демократического, коммунистического и других движений, а также
стран государственно-бюрократичес­кого социализма и других факторов во второй
половине XX в. либеральная демократия приобрела качественно новые черты.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ