§ 3. Типы партий и партийных систем :: vuzlib.su

§ 3. Типы партий и партийных систем :: vuzlib.su

1
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


§ 3. Типы партий и партийных систем

.

§ 3. Типы партий и партийных систем

Многообразие исторических и социокультурных условий
политического развития стран и народов привело к возникновению различных
партийных структур, отличающихся друг от друга строением, функ­циями, чертами
деятельности. Исторически первые попытки клас­сификации партийных объединений
явно тяготели к моральным (подразумевавшим разделение на «хорошие» и
«неблагородные» союзы) и количественным (характеризовавшим «большие» и «ма­лые»
партии) критериям. Современной же политической наукой разработана гораздо более
сложная типологизация партийных ин­ститутов.

Наиболее часто встречающийся критерий типологизации пар­тий
— идейные основания их деятельности, подразумевающие деление на доктринальные
(сориентированные прежде всего на защиту своей идеологической чистоты),
прагмагические, или «пат­ронажные» (3. Ньюмен) — ориентирующиеся на
практическую целесообразность действий, а также харизматические, в которых люди
объединяются вокруг лидера. При этом в каждом из этих типов существует
дальнейшая дифференциация партийных объ­единений. В частности, среди доктринальных
партий принято выделять религиозные (как, например, Швейцарская евангели­ческая
партия) и идеологические многочисленные социалисти­ческие, национальные и др.)
объединения.

Весьма характерно для современной политической науки
ти-пологизировать партии в зависимости от социальных (аграрные партии),
этнических (ультралевая баскская партия «Эрри батасуна»), демографических
(женская объединенная партия Бельгии) и культурологических (партии любителей
пива в Германии и Рос­сии) оснований образования этих институтов власти. Важное
зна­чение имеет и дифференциация партий с точки зрения их орга­низационной
структуры. В данном случае принято выделять пар­тии парламентские (где в
качестве первичных образований высту­пают территориальные комитеты),
лейбористские (представляю­щие собой разновидность парламентских партий,
допускающих коллективное членство, в том числе и трудовых коллективов) и
авангардные (построенные на принципах территориально-произ­водственного
объединения своих членов и демократического цент­рализма). Довольно
распространена типизация партий с точки зрения их отношения к правящему режиму:
правящие и оппози­ционные, легальные и нелегальные, партии-лидеры и партии-аут­сайдеры,
партии, правящие монопольно и правящие в составе коа­лиции и т.д.

Большое распространение в политологии получила класси­фикация
французского ученого М. Дюверже, выделявшего в за­висимости от оснований и
условий приобретения партийного член­ства партии кадровые, массовые и строго
централизованные. Пер­вые из названных отличаются тем, что они формируются
вокруг группы политических деятелей, а основой их организационного строения
является политический комитет (лидеров, активистов). Кадровые партии
формируются, как правило, сверху, на базе раз­личных парламентских групп, групп
давления, объединений пар­тийной бюрократии. Они сориентированы прежде всего на
учас­тие профессиональных политиков и элитарных кругов, что пред­определяет
свободное членство и известную аморфность партий­ной организации. Как правило,
такие партии активизируют свою деятельность только во время выборов, когда
необходимо орга­низовать поддержку электората.

Массовые партии представляют собой централизованные обра­зования,
хорошо организованные и дисциплинированные, с ус­тавным членством. Хотя и здесь
важную роль играют лидеры и аппарат партии, большое значение в них придается
общности взглядов, идеологическому единству членов. Массовые партии чаще всего
формируются снизу, нередко на основе профсоюз­ных, кооперативных и иных
общественных движений, артикули­рующих интересы определенных слоев,
профессиональных групп, сторонников известных лидеров и идей. Однако в
отдельных слу­чаях формирование партий подобного типа возможно и комби­нированным
путем, подразумевающим соединение усилий эли­тарных кругов (парламентских комитетов,
общественных коми­тетов в поддержку того или иного депутата и др.) и рядовых
граж­дан (избирателей). Учитывая разнообразие форм деятельности, направленности
и иных аспектов функционирования массовых партий, некоторые теоретики, и в
частности Ж. Блондель, выде­ляли среди них представительные партии западного
типа, комму­нистические и популистские.

И наконец, для строго централизованных партий Дюверже считал
характерным превращение идеологического компонента в основополагающее,
связующее эти организации начало. Для таких партий — а Дюверже относил к ним
коммунистические и фашистские — характерны наличие множества иерархических
звеньев, строгая, почти военная дисциплина, высокая организо­ванность действий,
уважение и почитание политических вождей.

Устойчивые связи и отношения пар­тий различного типа друг с
другом, а также с государством и иными инсти­тутами власти образуют партийные
системы. Взаимодействуя друг с другом и с государством, партии так или иначе
влияют на при­нятие решений, выявляя тем самым свое место в политической жизни.

Партийные системы противостоят апартийным, т.е. таким фор­мам
организации политической власти, где либо совсем не су­ществует партийных
объединений, либо их наличие носит сугубо декларативный характер (как это было,
например, в СССР, Алба­нии или происходит и сейчас на Кубе, в Северной Корее).

Собственно партийные системы принято классифицировать прежде
всего по качественным аспектам партийно-государствен­ных (межпартийных и проч.)
отношений, а также по их количе­ственному составу. Так, в зависимости от числа
партий выделяют однопартийные (неконкурентные) системы, внутри которых раз­личают
деспотические и демократические разновидности, много-партибные (конкурентные,
состязательные) — с одной доминант­ной партией, двухпартийные (бипартийные) и
мультипартийные. Однако, несмотря на то, что сложившиеся в том или ином госу­дарстве
партии легко подсчитать, количественный метод типологизации партийных систем
несовершенен: демонстрируя числен­ность партийных институтов, он не выявляет,
сколько партий действительно включено в процесс принятия государственных
решений. (Например, во Франции в избирательных кампаниях участвуют более 20 партий,
в то время как реально правят одна-две, предпочитаемые обществом.)

Таким образом, типологизация партийных систем по качест­венным
характеристикам их деятельности предпочтительней. В этом контексте, учитывая
характер правления, можно говорить о демократических, авторитарных и
тоталитарных партийных сис­темах, а учитывая доминирующие в государстве ценности,
— о системах социалистических и буржуазных и т.д.

Итальянский политолог Дж. Сарторидает более сложную клас­сификацию,
основанную на идеологической дистанции («поляр­ности») между партиями. По его
мнению, существуют семь типов партийных систем, размещающихся между полюсами:
«однопартайной» (моноидеологической) системой и «атомизированной» (идейно
разнородной). Промежуточные типы — системы с «пар­тией-гегемоном»,
«доминирующей партией», «двухпартийные», «ограниченного плюрализма» и
«радикального плюрализма» — выражают степень развития и варианты
идеологического плюра­лизма в деятельности одной или нескольких партий.

Чаще всего в формировании партийных систем наибольшую роль
играют характер социальной структуры общества, действую­щее законодательство (и
прежде всего избирательные законы), а также социокультурные традиции. Например,
в странах, где нет значительных крестьянских слоев, как правило, не возникают
аграрные партии. В странах же, где определяющую роль играет какой-либо один,
например средний, класс, существуют предпо­сылки для создания системы с
доминирующей партией. Если со­циальная структура общества пронизана полярными
противоре­чиями тех или иных страт, то и партийная система будет носить конфликтный
характер, лишь подогревая напряженность обще­ственных отношений. Если же социальные
группы ориентируют­ся на единую систему ценностей и идеалов, то и партийная сис­тема
будет характеризоваться более мягкими формами межпар­тийных и
партийно-государственных связей.

Законы также могут влиять на характер партийных систем,
накладывая, например, ограничения на деятельность немного­численных партий,
препятствуя допуску к выборам оппозицион­ных партий определенной
направленности, разрешая насильст­венные действия по отношению к нелегальным
партийным объ­единениям. Там, где действуют избирательные системы мажори­тарного
типа (определяя одного победителя по большинству по­лученных голосов), как
правило, формируются двухпартийные системы или системы с одной доминирующей
партией. Пропор­циональные избирательные системы, напротив, давая шансы на
представительство в органах власти большему числу политичес­ких сил, инициируют
создание многопартийных систем и пар­тийных коалиций, облегчают возникновение
новых партий.

В обществах с множеством экономических укладов, разнооб­разием
культур и языков, многочисленными каналами и инсти­тутами артикуляции
социальных, национальных, религиозных и прочих интересов, как правило, больше
предпосылок для созда­ния многопартийных систем. Именно последние, как показал
мировой опыт политического развития, выступают наиболее оптимальной формой и
одновременно условием демократического развития общества.

Правда, ученые и практики расходятся в оценках, какая кон­кретно
система предпочтительнее: с большим числом партий или бипартийная, с доминантной
партией или же без нее. Например, Дж. Сартори считает, что появление пяти и
более партий создает «крайнюю многопартийность», опасную для существования госу­дарства.
Опыт Японии, Сирии, Испании и ряда других стран сви­детельствует в пользу преимуществ
многопартийной системы с монопольно правящей партией. А политически стабильное
раз­витие Нидерландов, Дании, Бельгии, Австрии и некоторых дру­гих государств
говорит о пользе многопартийности без доминант­ной партии. Немало преимуществ и
у установившейся в США, Англии, Ирландии, Канаде, Австралии и других странах
двухпар­тийной модели, которая предоставляет гражданам возможность выбора,
правительствам — смены курса, а обществу — стабиль­ность. Даже оппозиционные
партии действуют здесь в русле од­них и тех же базовых ценностей. Впрочем,
такая система тоже не идеальна, снижая возможности полноправного участия незави­симых
кандидатов или же «третьих сил» в процессе принятия ре­шений. Там же, где
«третья» партия все же может внести сущест­венные коррективы в установившийся
порядок (т.е. отобрать зна­чительную часть голосов у партий, которым отдают
предпочте­ние 70—80% избирателей), формируется так называемая «2,5 пар­тийная
система» (ФРГ).

Конечно, не существует единого стандарта в оценках эффек­тивности
тех или иных партийных систем. В то же время важней­шим основанием
сопоставления их деятельности является обес­печиваемая политической системой
чуткость к социальным за­просам и нуждам населения, возможность включения в
процесс принятия решений как можно большего числа властно значимых интересов
граждан, способность населения к демократическому контролю за деятельностью
правящих элит.

Партогенез по-своему отображает со­циально-экономическую
динамику, эволюцию политических систем. На­пример, во второй половине — конце
XIX в. конфликты между процессами первоначального накопле­ния капитала и
становления обществ индустриального типа в За­падной Европе и Северной Америке
вызвали возникновение мас­совых социалистических партий. В свою очередь их
популярность стимулировала появление партий христианско-демократического типа.
Интенсивный передел мира в первой и второй мировых войнах породил мощный
источник формирования национальных партий. Характерным ответом на кризис
демократии в европей­ских странах в 20—30-х гг. XX в. стало возникновение
фашист­ских партий.

Однако, несмотря на пестроту и разноречивость обществен­ного
развития в нынешнем столетии, все же можно подметить ряд наиболее существенных
тенденций в эволюции партийных институтов, обусловивших, в частности, изменение
ведущих ти­пов партий и их роли в политическом процессе различных стран.

Так, еще в начале этого века Р. Михельс, М. Вебер, М. Я.
Острогорский подметили зарождавшуюся в лоне социалистических пар­тий тенденцию
к нарастанию роли партийного аппарата в ущерб рядовому членству, бюрократизации
партийных объединений, все возрастающему господству партийных лидеров и элит. В
то же время в западных демократиях эти характеристики партийных объединений
были подчинены общей линии в развитии партий: их использования для выдвижения
кандидатов в законодатель­ные органы, отбора и формирования правящих элит. При
таком варианте развития событий идейные принципы, которые ранее привлекали
рядовых граждан и стимулировали их членство, ста­ли препятствием для завоевания
партийной элитой электораль­ной поддержки. Поэтому идеология постепенно приносилась
в жертву голому прагматизму, успеху на выборах. Партийные лиде­ры больше ориентировались
на завоевание массовой поддержки, опасаясь отождествлять свою партию с определенным
классом и определенной идеологией. Партии превращались в «партии для всех»,
беря на себя функцию выражения интересов большинства нации.

Таким образом, по мере развития либеральной демократии и,
что немаловажно, формирования единых ценностных ориенти­ров, политических
идеалов населения в западных странах произо­шло постепенное превращение
большинства политических партий преимущественно в партии электоральные. Строя
свою деятель­ность в соответствии с избирательным циклом, они стимулировали
укрепление парламентского строя, развитие взаимоответственных отношений элиты и
электората. Поощряя плюрализм политичес­кой жизни, партии стабилизировали
систему власти, основанную на устойчивом представительстве интересов граждан.

В то же время длительное функционирование в качестве при­вычных
для населения средств выражения их интересов, орга­ническая встроенность в
механизмы государственной власти не­сколько изменили функции политических
партий и отношение к ним со стороны граждан. В частности, укрепив представитель­ную
систему власти, партии открыли дверь в политику множест­ву других участников
избирательного процесса, причем не только многочисленным группам интересов, но
и успешно конкурирую­щим с ними независимым кандидатам. Взаимоотношения насе­ления
с властью становились все более непосредственными, ме­нее формализированными,
сильнее ориентированными на инди­видуальные позиции граждан. Как писал С.
Хантингтон, чем бы­стрее росла «приверженность американцев своим политическим
убеждениям», тем они равнодушнее относились к групповым формам выражения своих
политических интересов.

С другой стороны, многие партии, привыкнув к роли посто­янного
звена в процессе принятия государственных решений, зачастую свою главную цель
усматривают в борьбе против прави­тельства, а не в завоевании электората. А это
не может не ска­заться на отношении к ним населения.

Сегодня, по мнению немецкого теоретика К. фон Бойме, пар­тии,
усилив свою роль в отборе политических элит, в то же время в определенной
степени утратили влияние на политическую со­циализацию граждан. Весьма ощутимой
тенденцией во многих западных демократиях стало снижение партийной идентифика­ции.
Укрепив демократические ценности в политической жизни, партии кое-где начинают
«уходить в тень», повышая шансы ме­нее формализованных и гибких посредников в
отношениях меж­ду населением и властью. Эти веяния времени и в самих партиях
стимулируют тенденции децентрализации и усиления роли мест­ных организаций,
способствуют ослаблению требований к пар­тийной дисциплине, обусловливают
расширение связей с разно­образными неформальными объединениями граждан,
различны­ми структурами гражданского общества.

В то же время в ряде стран получили развитие иные тенден­ции
в эволюции партийных институтов. В частности, в странах, переживших период
тоталитарного правления, жесткость идео­логических требований к членству в
правящих партиях, предо­ставляемые привилегии ее руководящим и рядовым членам,
дис­криминационные критерии отбора последних превратили эти объединения в
идеократические группировки кастового характе­ра. Более того, социальные
претензии партийной бюрократии, породив стремление к «перехвату» этими организациями
функ­ций всех иных институтов власти, обусловили возникновение

партийно-государственных образований, где не было места пред­ставительству
живых человеческих интересов. В своей совокуп­ности эти тенденции привели к
саморазрушению партий как спе­цифических политических институтов.

Длительные традиции существования подобного рода органи­заций
в посткоммунистических странах, вызвав значительное недоверие населения к
политическим объединениям, и в настоя­щее время мешают полноценному
использованию партийных институтов для возвращения людей в политическую жизнь.
Правда, борьба за выбор направления общественного развития, поиск
консолидирующих социум ценностей порождают мощные источ­ники формирования новых
политических партий. При этом во вновь образующихся партиях сосуществуют
тенденции к их пре­вращению как в идеологически нейтральные организации, рас­считанные
на максимально широкую социальную поддержку, так и в объединения с жесткими
идейными требованиями к своим членам, централизованной организацией управления
и автори­тарной ролью лидеров.

Однако партии, группы интересов, да и государство в целом
являются «только» несущей конструкцией политики, материали­зующей интересы элит
и неэлит. Для понимания же не только реального механизма функционирования
данных институтов, но и характера отправления индивидами своих прав и свобод
прин­ципиально важно знание политических идеологии, психологии и культуры.
Именно они непосредственно определяют цели поли­тической деятельности людей,
субъективное содержание полити­ческой жизни.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ