§ 2. Полиструктурный характер политической психологии :: vuzlib.su

§ 2. Полиструктурный характер политической психологии :: vuzlib.su

1
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


§ 2. Полиструктурный характер политической психологии

.

§ 2. Полиструктурный характер политической психологии

Участвуя во всех реально существую­щих политических
процессах, поли­тическая психология обладает разно­образной и разветвленной
внутренней структурой. Иными слова­ми, множественность ее внутренних
компонентов характеризует ее включенность в разнообразные стороны политической
жизни. В силу этого ее структурные компоненты могут определяться со­держанием
политического поведения (предполагающего выделе­ние норм, установок, мотивов и
проч.), уже упоминавшимися уровнями психологических потребностей (выделяющими соответ­ственно
биофизические, индивидуально-психологические и со­циально-психологические
элементы психологии), национально-цивилизационными чертами «человека
политического» (характе­ризующими особенности российской, американской,
китайской и проч. разновидностей психологии) и другими политическими явлениями.

Особое значение для политической психологии имеют инди­видуальные
и групповые формы сознания, обусловливающие со­держание политических чувств и
эмоций. Так, к индивидуальным психологическим образованиям, порожденным
межличностны­ми связями человека с другими субъектами и институтами влас­ти,
относятся: персональный опыт, специфика индивидуализи­рованных чувств,
специфичность эмоциональных реакций на внешние вызовы среды, та или иная
способность к самоанализу, особенности индивидуальной воли и памяти. Эти
элементы при­дают неповторимый оттенок любым формам политического по­ведения
индивидов.

Велико значение для политической психологии и тех эмоцио­нально-чувственных
образований, которые опосредуются группо­выми формами сознания, т.е.
представлениями тех или иных со­циальных и функциональных групп, через которые
человек ре­ально включается в политические отношения. Каждая такая группа
отличается собственной эмоциональной реакцией на политичес­кие события, своим
психологическим темпераментом, памятью и традициями, которые образуют некую
психологическую ауру, ат­мосферу соучастия в общих политических делах. При этом
любое групповое объединение обладает тем или иным временем своего политического
существования, за которое оно успевает сформи­ровать привычные для большинства
психические реакции на по­литические явления.

Таким образом, структурные образования политической пси­хологии
группового характера выражают понимание человеком соотношения общих,
коллективных и индивидуальных интере­сов, подчиненность его сознания
сформировавшемуся в группе психологическому климату, усвоенность им действующих
там привычек и стереотипов в отношении политических явлений.

Как правило, для описания групповых характеристик полити­ческой
психологии учитывают специфику двух видов групп. Тра­диционно в качестве
ведущих групповых образований выделяют большие (или дистантные, с формально
опосредованным общени­ем индивидов) группы, к которым можно отнести классы,
слои, территориальные образования, нации и проч., а также малые (с
непосредственным общением индивидов) группы, в частности, микросоциальные
объединения людей, неформальные образования, отдельные политические ассоциации
и т.д. Каждая из этих групп отличается временным или постоянным характером
существова­ния, преобладанием организованных или стихийных связей, спе­циализированным
или мультифункциональным назначением и т.д.

Структурные компоненты политической психологии различа­ются
и с точки зрения устойчивости, оформленности эмоцио­нально-чувственных реакций.
К наиболее устойчивым, внешне и внутренне оформленным элементам политической
психологии обычно относят здравый смысл, психологический склад той или иной
группы, нравы и т.д. К более подвижным, динамичным, наиболее чутким к
изменениям эмоционально-чувственным об­разованиям причисляют переживания,
ожидания и настроения. Чем же они отличаются друг от друга?

Психологические типы (личности, лидера) или психологический
склад группы являются результатом длитель­ного формирования стандартных реакций
этих субъектов на по­стоянные и типичные вызовы политической среды. Индивиды
или группы сообразно особенностям своего темперамента, характера, архетипам
(некритически усвоенным коллективным воззрениям и верованиям) и ролевым
назначениям, привычкам и традициям на протяжении достаточно длительного времени
вырабатывают свой­ственные им психологические ответы на политические раздражи­тели
в виде устойчивых эмоциональных стандартов и стереотипов мышления и поведения.
Эти психологические элементы помогают определить те или иные особенности
национально-цивилизационного развития, использования ролей, отдельных
исторических пе­риодов (кризисов, революций и др.) и т.д. Поэтому судя по ним можно
отличить политико-психологические черты россиянина или канадца, политического
лидера или рядового представителя элек­тората, политических деятелей XX или XIX
вв. и т.д.

Некоторые специалисты даже утверждают, что вообще суще­ствуют
некие универсальные чувства (например, агрессии, альт­руизма и др.), которые в
каждую эпоху лишь проявляются по-разному, повторяясь на новом историческом
материале. Именно они, воплощая устойчивые эмоциональные оценки и стереотипы
чувствования, и предопределяют характер политических процес­сов, электоральный
выбор людей (А. Юрьев).

Очень ярко устойчивость психологических черт и механизмов
проявляется на уровне различных групп. Например, молодежи — как доказано
многочисленными исследованиями — как особой социальной группе присущи
эмоциональная неустойчивость, мак­симализм, повышенная возбудимость и
подверженность неосо­знанным психическим реакциям, незавершенность системы функ­ций
контроля и самооценки. Такие психологические особеннос­ти превращают ее в
наиболее «трудного» политического субъекта, чье поведение или
партийно-политическая идентификация обла­дают крайней подвижностью и
непредсказуемостью. Молодые люди легко поддаются внушению, становятся жертвами
полити­ческих спекуляций и манипулирования. Хотя ее наиболее интел­лектуально
развитая и социально чуткая часть — студенчество — практически всегда принимает
участие в акциях политического протеста за идеалы свободы и справедливости.

Весьма устойчивые черты психологического склада существу­ют
и у наций. Причем характер этих чувственных механизмов и черт непосредственно
зависит от того, какую роль в социальном самовыражении человека играет
национальная идентификация. Ведь главный психологический механизм образования
облика нации — межнациональное сравнение. Поэтому люди, не испытывавшие
серьезных ущемлений в области изучения родного языка, вероис­поведания,
приобщения к культурным ценностям, а также участ­вовавшие в широких инонациональных
контактах, редко преуве­личивают факт национальной принадлежности и страдают
нацио­нальными предрассудками по отношению к другим народам. В основе их психологического
склада лежит усвоенное с детства нейтрально-естественное отношение к ведущим
национально-культурным ценностям, выражающееся в их спокойном социаль­ном темпераменте
по отношению к людям других национальнос­тей. Такие черты не являются психологически
доминирующими в поведении человека и их довольно трудно политизировать и уж тем
более придать им ярко выраженную агрессивную форму.

Напротив, возникшая по тем или иным причинам гиперболи­зация
национальной идентичности, привлечение национальных чувств для выполнения
защитных, компенсаторных функций ве­дет к преувеличению несходства различных
наций, а впоследст­вии к чрезмерному приукрашиванию собственной нации и пре­уменьшению
достоинств других. В таком случае у людей начина­ют действовать устойчивые
психологические механизмы, кото­рые, к примеру, либо настраивают их на
избегание информации, способной внести диссонанс в их воззрения, либо,
наоборот, спо­собствуют активному поиску тех сведений, которые эти взгляды подтверждают.
Устойчивость таких чувственных стандартов столь высока, что даже при очевидном
несоответствии взглядов и дей­ствительности люди продолжают верить в их
справедливость.

Психологическое доминирование национальной идентичнос­ти
нередко приводит к тому, что раздражение, вызванное самы­ми различными
социальными причинами, автоматически пере­носится на сферу национального
восприятия. Такой механизм психологического переноса (трансфер) заставляет даже
собствен­ные ошибки перекладывать на плечи других («врагов нации»). А чаще
всего заставляет человека жить по законам двух стандартов: все, что задевает
его национальные чувства, наделять негатив­ным смыслом, а на собственные
действия, способные обидеть другого, не обращать внимания.

Строго говоря, на такой основе воз­можны и небывалый
эмоциональный подъем, воодушевление образом «своей» нации. Но чаще в русле этих
устойчивых эмоций формируется откровенная националь­ная предубежденность и даже
враждебность по отношению к пред­ставителям других наций. Причем в политическом
плане важно иметь в виду, что такая фоновая, скрытая нетерпимость может
мгновенно актуализироваться во время кризисов, породив самые разрушительные
последствия.

В противоположность устойчивым у политической психоло­гии
есть и более динамичные элементы, одним из которых явля­ются политические
настроения. По сути, это тот эмоционально-оценочный показатель вовлеченности
населения в политику, ко­торый демонстрирует уровень его адаптированности к
существу­ющему режиму и господствующим ценностям.

Выражая определенное эмоционально-психологическое состо­яние
людей, настроения могут порождать самые разнообразные, в том числе
противоположные по направленности политические движения, усиливать спонтанность
и импульсивность действий субъектов, изменять психологическую сплоченность
групп и на­селения в целом. Еще Аристотель, отмечая условия успешного
правления, писал, что правителям «… нужно знать настроения лиц, поднимающих
восстания, … чем собственно начинаются политические смуты и распри». Макиавелли
также указывал на негативный аспект их существования, подчеркивая при этом, что
различия настроений выступают основной причиной «всех не­урядиц, происходящих в
государстве».

Однако чувства массового протеста, отрицательная для госу­дарства
экзальтация или паника только частично характеризуют роль настроений в
политике. Помимо негативных последствий настроения могут обладать и нейтральным
(например, состояние апатии, свидетельствующей о снижении притязаний к власти)
и положительным значением (люди могут испытывать энтузиазм в результате
призывов властей, предвкушения своей близкой побе­ды на выборах, героизировать
свои чувства, сопротивляясь врагу, и т.д.).

С содержательной точки зрения настроения представляют собой
определенное состояние нервно-психического напряжения, сигнальную реакцию,
выражающую ту или иную степень несо­впадения человеческих потребностей и
притязаний с конкретны­ми возможностями людей и условиями их жизни и
деятельности. Короче говоря, такое состояние выражает психологическую удов­летворенность
или неудовлетворенность социально-политически­ми условиями, способствующими или
препятствующими дости­жению целей. Благодаря своему характеру настроения
целиком и полностью зависят как от внешних условий (когда, например, человеческие
притязания резко спадают в результате изменения ситуации, неполностью
удовлетворившей их или заставившей людей понять всю беспочвенность притязаний),
так и от состоя­ния самого субъекта. В последнем случае люди могут не снижать
интенсивность своих надежд даже в результате множественных неудач. Они могут
отрицать даже явные причины неуспеха, про­должая верить и добиваться своих
целей. Политические настро­ения в таком случае становятся мощным источником
политичес­кой воли, которая стремится достичь определенных целей даже вопреки
реальному положению вещей. Причем интенсивность настроений значительно
увеличивается, если люди преследуют цели, соответствующие их внутренним
убеждениям и характери­зующие позиции, которыми они никогда не поступятся.

Различают настроения, выражающие идеальные требования людей
к власти (например, демонстрирующие, как должен вести себя лидер или режим в
целом) и настроения как реально склады­вающиеся психологические состояния,
характеризующие то или иное отношение людей к различным аспектам политики. При
этом и те и другие могут создавать некий фон в политической системе, а могут и
определять те или иные действия разнообразных субъек­тов. Обычно настроения
формируются в рамках определенного цикла, включающего стадии: зарождения
(фиксирующего сущест­вующее брожение, смутное недовольство людей, ощущение ими
дискомфорта от тех или иных явлений); поворота (когда чувства кристаллизуются и
рационализируются в определенных полити­ческих образах и требованиях); подъема
(характеризующего до­стижение той степени усиления чувств, которая требует
немед­ленного разрешения), а также отлива (выражающего эмоциональ­ный спад,
возникающий в результате разрешения настроений) (Д. Ольшанский). Повторяясь,
этот цикл придает динамике на­строений вид синусоиды: за подъемом ожиданий
следует разоча­рование, затем упадок снова сменяется подъемом и т.д.

Понимая важность настроений, политические режимы пыта­ются
не только прогнозировать их динамику, но и управлять ими. Инициирование нужных
властям настроений чаще всего осущест­вляется при помощи сложных манипуляций,
специфического ин­формирования и дезинформации населения. Например, власти не­редко
создают «климат завышенных ожиданий», демонстрируя ис­кренность взаимоотношений
с населением, или поощряют распро­странение мифов, создающих у общественности
нужные им поли­тические образы. Особенно ярко стремление использовать настро­ения
в своих политических целях наблюдается во время выборов, когда обещания партий
и лидеров нередко переходят все рамки реально возможного. Еще более
разнообразны и противоречивы настроения в переходных условиях. Здесь в них
объединяются не только надежды на лучшее будущее, но и негативизм, ностальгия
по прошлому и другие разноречивые чувства и эмоции.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ