9.3. Внутреннее противоречие системы Декарта :: vuzlib.su

9.3. Внутреннее противоречие системы Декарта :: vuzlib.su

3
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


9.3. Внутреннее противоречие системы Декарта

.

9.3. Внутреннее противоречие системы Декарта

Мы видим, что нельзя критиковать Декарта за то, что он якобы
сформулировал ложные законы столкновения тел, если эти законы понимаются как
средства достижения целей, которые ставит перед собой обыденный опыт, и если
это понимание предполагает определение импульса как m.v. Еще раз отметим, что
Декарт даже не упоминает об этом. Поэтому его целесообразно критиковать только
за то, что он не делает этого, занимаясь, так сказать, лишь
«небесными», но не «земными» делами. В этой связи можно
было бы также резонно заметить, что тот всеобъемлющий и возвышенный
рационализм, глашатаем которого был Декарт, оказывался, таким образом, не
вполне легитимным. То, что законы столкновения тел являются clare et distinсte[144] для разума, не имеет достаточно прочного основания, тем
более, что, как было известно уже Гюйгенсу, некоторые из них противоречат друг
другу. Но, кроме того, уместно следующее возражение: системе Декарта, с одной
стороны, присущ такой рационализм, который проявляется в стремлении к
практико-технической эффективности и которым оправдывается сама система,
устанавливающая необходимые предпосылки такой эффективности; однако, с другой
стороны, ей свойственен и такой рационализм, который, как апофеоз разума,
устремляется за пределы земного бытия к чистой теории и чистому знанию,
выступающему как божественное откровение. Между этими двумя сторонами
картезианского рационализма пролегает непреодолимая пропасть. Система
оказывается противоречивой, и это противоречие вызывает чувство
неудовлетворенности и приводит к путанице.

Мы уже сказали, что та форма рационализма, гарантом которой
для Декарта выступает Бог, которая служит средством постижения божественной
истины, особенно очевидно выступает в законах столкновения тел. Другая сторона
его рационализма та, которая обращена к практической пользе, наиболее отчетливо
обнаруживается в следующем пассаже из 6-й части «Рассуждений о
методе». Декарт пишет: «Как только я приобрел некоторые общие понятия
относительно физики…, я решил, что не могу их скрывать, не греша сильно
против закона, который обязывает нас по мере сил наших содействовать общему
благу всех людей. Эти основные понятия показали мне, что можно достичь знаний,
весьма полезных в жизни, и что вместо умозрительной философии, преподаваемой в
школах, можно создать практическую, с помощью которой, зная силу и действие
огня, воды, воздуха, звезд, небес и всех прочих окружающих нас тел, так же
отчетливо, как мы знаем различные ремесла наших мастеров, мы могли бы, как и
они, использовать и эти силы во всех свойственных им применениях и стать, таким
образом, как бы господами и владетелями природы. Такие знания желательны не
только для того, чтобы изобрести множество приемов, позволяющих без труда
наслаждаться плодами земли и всеми благами, на ней находящимися, но главным
образом для сохранения здоровья, которое, без сомнения, есть первое благо и
основание всех других благ этой жизни»[145].

А в «Первоначалах» (часть 4, 203) читаем:
«Вот почему, подобно часовщику, который рассматривая не им сделанные часы,
обычно в состоянии по некоторым видимым их частям судить о том, каковы
остальные, невидимые для него, так и я, рассматривая действия и ощутимые
частицы естественных тел, пытался узнать, каковы причины этих явлений и каковы
невидимые частицы… Могут и еще возразить, что хотя я, пожалуй, и придумал
причины, которые могли бы вызвать действия, подобные тем, какие мы видим, но из
этого еще нельзя заключать, что они вызываются ими в действительности. Подобно тому,
как один и тот же искусный мастер может изготовить несколько часов так, что и
те, и другие одинаково станут указывать время и внешне будут вполне подобны
друг другу, хотя бы и не было никакого сходства в устройстве их колес, точно
так же несомненно, что Бог владеет бесчисленным множеством средств, коими он
мог достигнуть того, что все вещи здешнего мира казались такими, какими они
ныне кажутся, между тем как ум человеческий бессилен постичь, какие из
этих средств ему угодно было применить для этого. Против такого допущения я
спорить не стану. Я почту себя удовлетворенным, если описанные мною причины
таковы, что все действия, которые могут из них произойти, окажутся подобными
действиям, замечаемым нами в мире; но я отнюдь не стану требовать ответа на вопрос,
произошли ли эти явления по указанным причинам или по каким-либо иным. Я даже
полагаю, что для житейских целей одинаково полезно знать как придуманные, так и
подлинные причины, подобно тому как медицина и механика, как и вообще все
искусства, для которых требуется знание физики, имеют своей задачей только
приблизить друг к другу некоторые чувственно воспринимаемые тела настолько,
чтобы в силу естественных причин возникли некоторые ощутимые действия…»[146].

Вряд ли последний отрывок из «Первоначал» следует
понимать так, что абсолютно очевидные, как полагал Декарт, принципы природы
(например, законы столкновения тел) вновь ставятся под сомнение; вероятнее
всего Декарт здесь имеет в виду более частные проблемы, обсуждавшиеся в
разделах его трактата, которые посвящены наблюдаемому универсуму и Земле. Но
как бы то ни было, оба приведенных отрывка со всей ясностью свидетельствуют о
глубокой вере в науку, которая, как полагал Декарт, должна стать средством
технико-практического овладения природой. И, как уже было сказано,
непреодолимая пропасть возникает между этой верой и картезианским
представлением о самодостаточности божественной механики, которая, как об этом
свидетельствуют разделы, формулирующие принципы материальных вещей, отчуждена
от опыта.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ