§4. ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС В РОССИИ И НА ЗАПАДЕ :: vuzlib.su

§4. ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС В РОССИИ И НА ЗАПАДЕ :: vuzlib.su

5
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


§4. ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС В РОССИИ И НА ЗАПАДЕ

.

§4. ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС В РОССИИ
И НА ЗАПАДЕ

Понятие цивилизационного процесса
включает в себя не только технические достижения, но и организованность,
упорядоченность ду­шевной жизни, выражающейся в сдержанности и дальновидности,
са­моконтроле и самодисциплине, ответственности и порядочности. Та­ким образом
можно, если не преодолеть, то обойти, излишне резкое разделение между культурой
и цивилизацией, которое, подобно дихо­томии духа и тела, имеет определенное
учебное значение, но на прак­тике приводит к многочисленным затруднениям.
Вместе с тем, введе­ние в оборот такого понятия предполагает большую и
кропотливую работу по выявлению, описанию и согласованию разнородного исто­рического
материала, раскрывающую взаимопереплетение материаль­ного и идеального,
политического и эпистемологического, рациональ­ного и эмоционального и т. п.
порядков общества. Такие попытки уже предпринимались в начале нашего столетия и
можно указать на “Фи­лософию символических форм” Э. Кассирера, “Формы знания и
об­щества” М. Шелера, “Капитализм и протестантская этика” М. Вебера и др. К
этим авторам, раскрывающим вслед за Марксом взаимосвязи социальной и духовной
жизни общества, в наше время добавились новые исследователи, предпринимающие
грандиозную по своим мас­штабам попытку археологии культуры, в которой
раскрываются зави­симости между порядками вещей и знания (Фуко), дискурса и
инсти­тутов (Хабермас) и даже капитализма и шизофрении (Делез, Гваттари). Кроме
широкоизвестных трудов Блока, Броделя, Ле Гоффа, осо­бо хотелось бы отметить
работы Н. Элиаса, посвященные исследова­нию психо-социогенетических
особенностей или, как стало модным говорить, менталитетов людей, выполнявших в
ту или иную истори­ческую эпоху роль культурных “пассионариев”. Эти труды имеют
для нас исключительно актуальное значение, так как сегодня наше обще­ство
столкнулось на пути реформ с главной проблемой, от решения которой во многом
зависит судьба России. И это проблема не столько приватизации,
реструктурализации, демократизации хозяйства, сколько формирования свободных и
одновременно ответственных цивилизо­ванных граждан. При этом нельзя
руководствоваться формулой сна­чала сделать одно, а потом наступит другое.
Человек это творец и тво­рение цивилизации. Не имея заданных природой
инстинктов и места, он создает институты и, в принципе, может занять любое
место. Но в этом таится угроза, ибо, как сказано еще в “Антигоне” Софокла, —
самое ужасное на свете — это человек.

Нечеловеческое в человеке выглядит
особенно пугающим сего­дня. Реакцией на него является интенсификация морального
дискур­са. Неудивительно, что возрождение России связывают с возрождени­ем
человека, который должен стать совершенным моральным и ра­зумным существом. Чем
архаичнее и грубее реальность, тем больше надежд мы возлагаем на внутренние
моральные и духовные самоогра­ничения. Но на самом деле репрессивное общество
управляет не столько умами, сколько телами людей, используя при этом
ограничения, за­преты и наказания. Как свидетельствует процесс цивилизации,
совер­шенствование человека не сводится к воздействию морально-фило­софских
наставлений. Во всякой культуре существуют свои дисцип­линарные пространства, в
которых и происходит практическое фор­мирование человеческого. Чаще всего это
повседневное сознание и поведение расценивается в философии как нечто
“неподлинное”, что должно быть исправлено разумом, моралью и правом, но на
самом деле конфронтация является неплодотворной и, как правило, приво­дит к
образованию двойного сознания: сам о себе человек думает воз­вышенно, а
поступает по правилам поведения, принятым на той тер­ритории, в которой он
проживает. Кроме абсолютизации разума и мо­рали, встречается другая
противоположная позиция, отстаивающая приоритет почвы и крови. Она выглядит
достаточно здраво: если че­ловек живет на земле, то он не должен засматриваться
на небо, так как может провалиться в яму. Однако, если разум и мораль обещают
дос­тижение единства, то приоритет почвы и крови разъединяет людей, ибо
культивирует образ чужого.

Выход из этих трудностей и дает
теория цивилизационного про­цесса, в которой прослеживаются взаимосвязи
моральных и повсе­дневных, рациональных и чувственных, телесных и духовных
практик производства человека. Это дает не только теоретические результаты, но
и эффективные рекомендации. Успех нашей цивилизации во мно­гом был связан с
тем, насколько людям удавалось создать для своих нравственных идеалов
соответствующие социальные и культурные про­странства. Хорошим примером этому
служит конфронтация храма и

рынка. Большинство людей считают
христианство исключительно ду­ховным явлением, а верующих чем-то вроде больших
ученых, сведу­щих в спиритуалистических явлениях. Идеология раннего христиан­ства
направлена против богатства, власти, труда, знания и даже брака. Христианин
надеется на град божий и не занимается благоустройством земной территории. Как
тогда объяснить решение императора Константина, принявшего христианство в
качестве государственной ре­лигии. Многие полагают, что это и привело к падению
Рима, так как христиане сыграли роль “пятой колонны”. Эти оценки имеют своей
предпосылкой вышеуказанную дилемму. На самом деле решение Константина было
весьма мудрым и имело огромные последствия для развития цивилизации.
Христианизация европейских и русских государств способствовала тому, что в них
соединились материально-природные факторы и духовно-моральные ценности и местом
такого соединения стал христианский храм. Константин принял христиан под свое
по­кровительство и дал им дом на земле. Теперь, они могли не только мечтать о
царстве божьем, но совершенствовать, любить и защищать свое государство.

По мере развития цивилизации наряду
с храмом выросло другое культурное пространство — рынок. Если в храме люди
объединялись на основе сострадания и прощения, то рынок формировал автономных
конкурирующих индивидов и разъединял их. Ценности рынка и храма распались.
Однако в западной Европе удалось согласовать эти простран­ства, в то время как
у нас они были попросту разрушены. Так, М. Вебер описывает капитализм как
совпадение религиозных и экономико-по-п и гических ценностей. Цивилизованный
капиталист меньше всего по­хож на карикатурную фигуру с большим животом, в
который попадают продукты эксплуатации голодных рабочих.

В России после октябрьской революции
цивилизационный процесс пошел иным путем именно потому, что власти не удалось
соединить ценности храма и рынка. Вместо свободных автономных индивидов, на
кото­рые делали ставку западники, вместо смирного народа-богоносца, на который
надеялись славянофилы, на улицы Петрограда высыпала голодная омобленная толпа.
Поэтому перед победившими большевиками стояла принципиально новая задача: как
управлять этим коллективным телом.  Для этого и были созданы взамен храма новые
общественные пространст­ва — дворцы культуры, парки отдыха, площади, на которых
проходили митинги и демонстрации. Однако при этом власть опять просмотрела
магистральное направление цивилизационного процесса и даже пыталась
противостоять ему при помощи идеологии. Если на уровне повседневно­сти протекал
процесс урбанизации, сопровождающийся созданием про­странств индивидуальности и
прежде всего отдельных квартир, борьбой за комфорт и независимость, то на
уровне идеологии власть все еще ру­ководствовалась идеалами коллективизма.
Между тем, на культурно-цивилизационном уровне эти идеалы не подкреплялись и
поэтому создан­ные для объединения коллективного тела пространства постепенно
пусте­ли. Собственно, перестройка и оказалась следствием несоответствия ста­рой
идеологии периода классовых боев и менталитета людей, сформиро­вавшегося в
более комфортабельной среде.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ