Глава IV. ПРИРОДА УМА :: vuzlib.su
Ищите Господа когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко. (Библия, книга пророка Исаии 55:6) Узнать больше о Боге
Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ

Глава IV. ПРИРОДА УМА

.

Глава IV. ПРИРОДА УМА

 

Мы заточены в темной, созданной нами узкой клетке, которую мы принимаем за всю вселенную, и лишь очень немногие начинают представлять другое измерение реальности. Патрул Ринпоче рассказывает историю о старой лягушке, всю жизнь прожившей в глубине колодца. Однажды ее навестила лягушка с берега моря.

"Откуда ты?" – спросила колодезная лягушка.

"От великого океана", – ответила другая.

"Насколько же велик твой океан?"

"Он огромен".

"Ты хочешь сказать, что он примерно с четверть моего колодца?"

"Больше".

"Больше? То есть с половину?"

"Нет, еще больше".

"Так он... столь же велик, как этот колодец?"

"Их нельзя сравнить".

"Это невозможно! Я должна сама это увидеть".

И они отправились в путь. Когда колодезная лягушка увидела океан, это было таким потрясением, что ее голова разорвалась на части.

Большинство моих детских воспоминаний о Тибете потускнели, но два из них всегда останутся со мной. Они связаны с тем временем, когда мой мастер Джамьянг Кхьенце познакомил меня с сущностной, исходной и самой глубокой природой моего ума.

Вначале я не хотел раскрывать эти личные переживания, потому что в Тибете этого никогда не делают; однако мои ученики и друзья были убеждены, что описание этих переживаний поможет другим, и они уговаривали меня и настаивали, чтобы я написал о них.

Когда мне было шесть или семь лет, я испытал первое из них в той комнате, где жил Джамьянг Кхьенце, перед большой статуей, изображающей его предыдущее воплощение, Джамьянга Кхьенце Вангпо. Это была серьезная, вызывающая благоговение фигура, еще большую внушительность которой придавало мерцание пламени масляной лампы, стоявшей перед ней и освещавшей ее лицо. До того, как я понял происходящее, мой мастер совершил очень необычный поступок. Он внезапно обнял и поднял меня. Затем крепко поцеловал в щеку. На долгое мгновение мой ум совершенно отключился, я был поглощен и охвачен огромной нежностью, теплом, уверенностью и силой.

Другой случай, более формальный, произошел в Лодрак Карчу, пещере, где медитировал великий святой, отец тибетского буддизма Падмасамбхава. Мы остановились там во время паломничества по Северному Тибету. Мне тогда было около девяти лет. Мой мастер послал за мной, и велел мне сесть перед ним. Мы были одни. Он сказал: "Сейчас я познакомлю тебя с сущностной "природой ума"". Взяв свой колокольчик и маленький ручной барабан, он пропел заклинание, призывающее всех мастеров его линии, от Первичного Будды до его собственного мастера. Затем он произвел ознакомление. Внезапно он задал мне вопрос, на который у меня не могло быть ответа: "Что есть ум?" – и с силой устремил свой взгляд в глубину моих глаз. Я был полностью захвачен врасплох. Мой ум распался. Не было ни слов, ни имен, ни мыслей – фактически, не осталось ума вообще.

Что произошло в этот поразительный момент? Прошлые мысли умерли, будущие еще не возникли; поток моих мыслей был резко прерван. В этом ошеломлении открылся провал, и в этом провале обнажилось чистое, непосредственное сознавание настоящего, свободное от любого цепляния за что-либо. Оно было простым, обнаженным и основополагающим. И все же эта обнаженная простота при этом лучилась теплом невообразимого сочувствия.

Как много мог бы я сказать об этом моменте! По всей видимости, мой мастер задал мне вопрос; но я знал, что он не ждет от меня ответа. И прежде, чем я мог начать искать ответ, я осознал, что ответа нет. Я сидел, пораженный, в изумлении, но во мне росла такая глубинная и сияющая уверенность, какой я никогда раньше не знал.

Мой мастер спросил: "Что есть ум?", и в этот миг я почувствовал, будто бы всем уже известное, что такой вещи, как ум, не существует, а я обнаружил это последним. Каким странным тогда показалось мне вообще даже представление об уме.

Произведенное моим мастером ознакомление заронило семя глубоко внутри меня. Позже я понял, что такой метод ознакомления применялся в нашей линии. Однако незнание этого тогда сделало происшедшее совершенно неожиданным и поэтому еще более поразительным и мощным.

В нашем учении мы говорим, что для ознакомления с природой ума нужно, чтобы присутствовали "три подлинных": благословение подлинного мастера, преданность подлинного ученика и подлинная линия передачи метода ознакомления.

Президент Соединенных Штатов не может ознакомить вас с природой вашего ума, не может этого сделать ваш отец или ваша мать. Не имеет значения, насколько могущественным может быть кто-то или насколько он вас любит. Ознакомить вас может только тот, кто сам это полностью осознал и несет в себе благословение и опыт линии передачи учения.

А вы, ученик, должны найти в себе и постоянно поддерживать те качества – открытость, широту видения, готовность, энтузиазм и почитание, – которые изменят все состояние вашего ума и сделают вас восприимчивым к этому ознакомлению. Когда мы говорим о преданности, то имеем в виду, что при отсутствии этого качества мастер может провести ознакомление, но ученик не распознает его. Ознакомление с природой ума возможно только тогда, когда и мастер, и ученик вместе входят в переживание этого; только при такой встрече умов и сердец у ученика произойдет постижение.

Метод ознакомления также критически важен. Именно этот метод применялся и испытывался в течение тысяч лет, позволяя самим мастерам прошлого достигать постижения.

Когда мой мастер так внезапно провел со мной это ознакомление в таком раннем возрасте, он сильно отклонился от обычной практики. Как правило, это делается намного позже, когда ученик пройдет предварительную тренировку, состоящую в медитациях и очищении, что готовит и открывает ум и сердце ученика к прямому пониманию истины. Тогда в мощный момент ознакомления мастер может направить свое сознавание природы ума – то, что мы называем "умом мудрости" мастера – в ум ученика, который при этом подлинно восприимчив. При этом мастер знакомит ученика с тем, чем в действительности является Будда, другими словами, пробуждает в ученике сознавание живого присутствия просветления в нем самом. При этом Будда, природа ума и ум мудрости мастера все сливаются воедино и предстают в единстве. И тут ученик, в сиянии благодарности, сознает, без тени сомнения, что нет, никогда не было и никогда не может быть никакого разделения: между учеником и мастером, между умом мудрости мастера и природой ума ученика.

Дуджом Ринпоче писал в своей знаменитой декларации о сознавании:

Поскольку чистое сознавание того, что сейчас, и есть настоящий будда,

С открытостью и удовлетворением я нашел Ламу в сердце моем.

Когда мы сознаем, что этот нескончаемый естественный ум и есть сама природа Ламы,

То тогда исчезает нужда в молитвах, произносимых с привязанностью, цеплянием за что-либо или плачем, и в искусственных жалобах,

Но просто расслабившись в этом неискусственном, открытом и естественном состоянии,

Мы достигаем благословения бесцельного самоосвобождения от всего, что бы ни возникало.

Когда вы полностью осознали, что природа вашего ума и ума вашего мастера одна, с этого момента вы и мастер нераздельны, поскольку мастер един с природой вашего ума, и, естественно, постоянно присутствует. Помните Ламу Цетена, умирание которого я видел в детстве? Когда его мастер физически присутствовал около его смертного ложа, он сказал: "Для мастера не существует расстояния".

Когда, подобно Ламе Цетену, вы сознаете, что мастер и вы нераздельны, в вас возникнет огромное чувство благодарности, благоговения и почитания. Дуджом Ринпоче называет это "почитание Образа". Это преданность, спонтанно возникающая от видения Образа природы ума.

Для меня было еще много моментов ознакомления: в учении и посвящениях, а также последующие ознакомления, проведенные моими другими мастерами. После ухода из жизни Джамьянга Кхьенце меня хранил в своей любви и заботился обо мне Дуджом Ринпоче, у которого я несколько лет был переводчиком. Это открыло еще один период в моей жизни.

Дуджом Ринпоче был одним из наиболее знаменитых мастеров и мистиков Тибета, признанным ученым и писателем. Мой мастер Джамьянг Кхьенце все время отзывался о Дуджоме Ринпоче как о замечательном мастере, живом представлении Падмасамбхавы в этой эпохе. Благодаря этому я всегда глубоко уважал его, хотя не был с ним лично связан и не учился у него. После смерти моего мастера, когда мне было чуть больше двадцати, я однажды нанес визит вежливости Дуджому Ринпоче, в его доме в Калимпонге, в предгорьях Гималаев.

Когда я появился там, он обучал одну из своих первых учениц из Америки. Она была очень озадачена из-за отсутствия переводчика, который владел бы английским достаточно хорошо, чтобы переводить учение о природе ума. Когда Дуджом Ринпоче увидел, что я вхожу, он сказал: "О! Вы здесь. Хорошо! Можете переводить для нее?" Я сел и начал переводить. И за один урок, длившийся около часа, он дал ей поразительное представление учения, охватившее все. Я был настолько тронут и вдохновлен, что на глаза у меня навернулись слезы. Я осознал, что именно это имел в виду Джамьянг Кхьенце, отзываясь о нем.

Сразу же после этого я попросил Дуджома Ринпоче учить меня. Я каждый день приходил к нему и проводил с ним несколько часов. Это был человек небольшого роста, с красивым и нежным лицом, изящными руками и утонченными, почти женственными манерами поведения. Волосы у него были длинными и он завязывал их в узел, как делают йоги. В его глазах постоянно сверкал огонек сдерживаемого веселья. Его мягкий, чуть хриплый голос казался голосом самого сострадания. Обычно Дуджом Ринпоче сидел на низком сидении, покрытом тибетским ковром, а я садился чуть ниже его. Я всегда буду помнить, как он сидел так, а лучи вечернего солнца лились в окно за его спиной.

И вот однажды, когда я воспринимал его учение и занимался с ним духовной практикой, произошло нечто совершенно поразительное. Все, о чем я только слышал от него, стало происходить со мной самим – все материальные явления вокруг нас стали растворяться – я пришел в сильное восхищение и еле выговорил:

"Ринпоче... Ринпоче... это свершается!" Никогда не забуду, каким сочувствием светилось его лицо, когда он склонился ко мне, успокаивая: "Все в порядке... все в порядке. Не волнуйся слишком. В конце концов, это и не хорошо, и не плохо". Ощущение чуда и блаженства начинало захватывать меня, однако Дуджом Ринпоче знал, что хотя хорошие ощущения могут быть полезными вехами на пути медитации, но они же могут оказаться и ловушками, если к этому примешается привязанность. Необходимо идти дальше них, к более глубокому и стабильному основанию – и именно к этому основанию его мудрые слова привели меня.

Дуджом Ринпоче, словами даваемого им учения, вновь и вновь пробуждал сознавание природы ума: сами слова будили моменты видения действительного опыта. В течение многих лет он ежедневно давал мне поучения о природе ума, называемые "указаниями". Хотя все основное обучение я получил от моего мастера Джамьянга Кхьенце, это было подобно семени, а учение Дуджома Ринпоче было подобно воде, питавшей его, пока оно не выросло и не расцвело. И когда я сам начал учить других, меня вдохновлял его пример.

.

Назад

Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
 
 
 
polkaknig@narod.ru © 2005-2006 Матеріали цього сайту можуть бути використані лише з посиланням на даний сайт.