ШИГАЛЕВЩИНА :: vuzlib.su

ШИГАЛЕВЩИНА :: vuzlib.su

48
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


ШИГАЛЕВЩИНА

.

ШИГАЛЕВЩИНА

Но торжество это мимолетно — ведь оно совпадает с гибелью.
Нигилизму было суждено пережить тех, кто его преодолел. Политический цинизм
продолжает прокладывать себе победоносный путь в самой сердцевине партии
эсеров, Азеф, пославший Каляева на смерть, ведет двойную игру, выдавая
революционеров охранке и в то же время совершая покушения на министров и
великих князей. Его провокационная деятельность вдохновляется пресловутым
лозунгом «Все позволено» и отождествляет историю с абсолютной
ценностью. Этот нигилизм, уже успевший оказать влияние на индивидуалистический
социализм, заражает и так называемый «научный социализм», появившийся
в России в 80-е годы. Совокупному наследию Нечаева и Маркса
суждено было породить тотальную революцию XX в. В то время как индивидуальный
терроризм преследовал последних представителей «божественного права»,
терроризм государственный готовился окончательно искоренить это право из
общественной практики. Техника захвата власти для осуществления этих конечных
целей начинает преобладать над попытками их идейного оправдания.

И в самом деле, именно у Ткачева, товарища и духовного
брата Нечаева, Ленин заимствует концепцию захвата власти, которая кажется ему
«великолепной» и которую он резюмирует так: «строжайшая тайна,
тщательный отбор участников, воспитание профессиональных революционеров».
Ткачев, под конец жизни сошедший с ума, оказался посредником между нигилизмом и
военным социализмом. Он считал себя создателем русского якобинства, хотя
перенял от якобинцев только их тактику, полностью отрицая какие бы то ни было
принципы и добродетели. Будучи врагом искусства и морали, он в этой тактике
стремился лишь к примирению рационального с иррациональным. Его целью было
достижение равенства между людьми посредством захвата государственной власти.
Тайная организация, революционные ячейки, непререкаемый авторитет вождя — во
всех этих терминах можно усмотреть если не фактическое зарождение, то хотя бы
прообраз «аппарата», которому было уготовано столь великое и
действенное будущее. Что же касается самих методов борьбы, то четкое
представление о них дает замысел Ткачева, cогласно которому все население
России старше двадцати пяти лет подлежит уничтожению ввиду его неспособности к
восприятию новых идей. Этот поистине гениальный замысел будет в значительной
мере воплощен на практике современной супердержавой, где принудительное
образование детей будет осуществляться терроризированными взрослыми.
Цезарианский социализм осудит, разумеется, практику индивидуального терроризма,
но лишь в той мере, в какой она воскрешает ценности, несовместимые с
владычеством исторического разума. И в то же время возвратится к террору на
уровне государства, оправдывая его необходимостью построения обоготворенного
человеческого общества.

Здесь завершается диалектический виток — и бунт, оторванный
от своих истинных корней, подчинившийся истории и потому предавший человека,
стремится теперь поработить весь мир Тогда начинается предсказанная в
«Бесах» эпоха шигалевщины восхваляемая нигилистом Верховенским,
защитником права на бесчестье. Этот злосчастный и беспощадный ум
избрал своим девизом волю к власти, ибо только она дает возможность руководить
историческим процессом, не ища оправданий ни в чем, кроме самой себя Свои идеи
он позаимствовал у «филантропа» Шигалева, для которого любовь к людям
служит оправданием их порабощения. Этот ярый поборник равенства
после долгих размышлений пришел к безнадежному выводу, что возможна всего одна
общественная истина, да и она, в сущности, безнадежна «Выходя из
безграничной свободы, я заключаю безграничным деспотизмом». Безграничная
свобода, то есть всеобъемлющее отрицание, может существовать и быть оправданной
лишь тогда, когда она ведет к созданию новых ценностей, отождествляемых с
благом всего человечества. Если же этот процесс запаздывает, человечество может
погибнуть в братоубийственной схватке Наикратчайший путь к этим новым скрижалям
лежит через тотальную диктатуру. «Одна десятая доля получает свободу
личности и безграничное право над остальными девятью десятыми. Те же должны
потерять личность и обратиться вроде как в стадо и при безграничном повиновении
достигнуть рядом перерождений первобытной невинности, вроде как бы первобытного
рая, хотя, впрочем, и будут работать». Это и будет царством философов, о котором
мечтали утописты, только философы эти ни во что не будут верить. Царство
наступило, но оно отрицает истинный бунт; это всего-навсего царство
«разумных Христов», если здесь уместно выражение, заимствованное у
одного ретивого поклонника Равашоля. «Папа вверху, — с горечью говорит
Верховенский, — мы кругом, а под нами шигалевщина»

Таким образом, здесь предвосхищены тоталитарные теократии XX
в. с их государственным террором Новые сеньоры и великие инквизиторы,
использовав бунт угнетенных, воцарились теперь над частью нашей истории. Их
власть жестока, но они как романтический Сатана, оправдывают свою жестокость
тем, что эта власть не всякому по плечу. «Желание и страдание для нас, а
для рабов шигалевщина». В эту эпоху появляется новая и довольно отвратительная
порода подвижников. Их подвиг состоит в том, чтобы причинять страдания другим;
они становятся рабами собственного владычества. Чтобы человек сделало богом,
нужно, чтобы жертва унизилась до положения палача. Вот почему судьба жертвы и
палача в равной степени безнадежна. Ни рабство, ни владычество отныне не
тождественны счастью; владыки угрюмы, рабы унылы. Сен-Жюст был прав, говоря что
мучить народ — это ужасное преступление. Но как избежать мучений для людей,
если из них решено сделать богов? Подобно тому как Кириллов, убивающий себя в
надежде стать богом, соглашается, чтобы его самоубийство было использовано для
«заговора» Верховенского, так и обожествивший себя человек выходит за
пределы, в которых держал его бунт, и неудержимо устремляется по грязному пути
террора, с которого история так до сих пор и не свернула.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ