Глава 11. ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ И ЗАКОНЫ МАНУ :: vuzlib.su

Глава 11. ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ И ЗАКОНЫ МАНУ :: vuzlib.su

27
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Глава 11. ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ И ЗАКОНЫ МАНУ

.

Глава 11. ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ И ЗАКОНЫ МАНУ

Загадка рождения и смерти. – Ее связь с идеей времени. –
«Время» в обычном мышлении. – Идеи перевоплощения. – Переселение душ.
– Идея вечного возвращения. – Ницше. – Идея повторения у пифагорейцев. – Иисус.
– Апостол Павел. – Ориген. – Идея повторения в современной литературе. – Кривая
времени. – Линия вечности. – Фигура жизни. – Обычные способы понимания будущей
жизни. – Две формы понимания вечности. – Повторение жизни. – Ощущение, что
«это уже было раньше». – Невозможность доказать возвращение. –
Недостаточность обычных теорий, объясняющих внутренний мир человека. – Разные
типы жизни. – Тип абсолютного повторения. – Люди «быта». –
Исторические личности. – «Слабые» и «сильные» личности. –
Герои и толпа. – Тип с тенденцией к упадку. – Разные виды смерти душ. – Одно
правило мистерий. – Удачливый тип. – Успех в жизни. – Пути эволюции. – Эволюция
и воспоминание. – Разные взгляды на идею перевоплощения. – Идея кармы. –
Перевоплощения в разных направлениях. – Смерть как конец времени. – Вечное
Теперь. – Сходство Брахмы с рекой. – Движение в будущее. – Движение внутри
настоящего. – Движение в прошлое. – Упоминания о перевоплощениях в Ветхом
Завете. – «История преступлений». – Зло и насилие в прошлом. –
Движение к началу времени. – Борьба с причинами зла. – Перевоплощение в
прошлое. – Эволюционное движение в потоке жизни. – Трудность перевоплощения в
будущее. – «Свободные места». – Естественные и сознательные
«роли». – Невозможность противоречивых сознательных ролей. –
Сознательные и бессознательные роли в «драме Христа». – Толпа. –
Вечный Жид. – Христианство как школа подготовки актеров для «драмы
Христа». – Искаженные формы христианства. – Буддизм как школа. –
Существуют ли в эзотеризме «социальные» теории? Разделение на касты.
Законы Ману. – Касты и их функции. – Переход из низшей касты в высшую. – Законы
брака. – Касты как естественное разделение общества. – Касты в истории. Эпохи
разделения на касты. – Что такое интеллигенция? – Вера в теории. – Порочный
круг. – Невозможность переустройства общества снизу. – Где выход? –
«Слепые вожди слепых».

Ключевые проблемы бытия, такие как загадка рождения и
смерти, возникновения и исчезновения, никогда не покидают человека. О чем бы он
ни думал, фактически он размышляет об этих загадках и проблемах. И даже приняв
решение отбросить эти вопросы и не обращать на них внимания, он на самом деле
цепляется за любую возможность, даже самую слабую, пытаясь понять что-нибудь в
загадках, которые он счел неразрешимыми.

Вообще говоря, по отношению к проблемам жизни и смерти людей
можно разделить на две категории. Большая часть человечества подходит к этим
проблемам так же, как и к любым иным, и так или иначе, положительно или
отрицательно решает их для себя. Чтобы прийти к решению, такие люди пользуются
обычными методами мышления – теми же методами и категориями, которые они
применяют, размышляя о вещах, встречающихся в жизни. Они или утверждают, что
после смерти нет и не может никакого существования, или говорят, что после
смерти человек тоже как-то существует, причем это существование отчасти
напоминает земное, а отчасти отличается от него: оно целиком состоит из радости
или из непрерывных страданий.

Но есть люди, которым известно больше этого. Они понимают,
что к проблемам жизни и смерти нельзя подходить обычным путем, что невозможно
думать о них в тех же формах, в каких люди думают о том, что случилось вчера
или случится завтра. Но далее этого они не идут, понимая, что невозможно или,
по меньшей мере, бесполезно думать об этих предметах просто; но что это значит
– думать не просто – они не знают.

Чтобы правильно мыслить об этих проблемах, необходимо
принять во внимание их связь с идеей времени. Мы понимаем их ровно столько же,
сколько понимаем время.

С обыденной точки зрения жизнь человека выражается отрезком
от рождения до смерти:

1854

1904

|

|


Человек родился, прожил пятьдесят лет и умер. Остается
только неизвестным, где он находился до 1854 года и где может быть после 1904
года. Такова общая формула всех вопросов о жизни и смерти.

Наука имеет дело только с человеческим телом; согласно
науке, тело не существовало до того, как было рождено; оно распадается на
составные части после смерти. Философия не принимает этих вопросов всерьез,
объявляя их неразрешимыми и, следовательно, наивными.

Религиозные учения, всевозможные псевдо-оккультные,
спиритические и теософские системы утверждают, что им известно решение этих
проблем.

На самом деле, конечно, никто ничего не знает.

Тайна существования до рождения и после смерти, если такое
существование есть, – это тайна времени. И «время» хранит свои тайны
лучше, чем это думают многие. Чтобы приблизиться к тайнам времени, необходимо
сначала понять само время.

Все обычные попытки ответить на вопросы о том, «что
было прежде» и «что будет после», основаны на общепринятой
концепции времени:

Прежде

Теперь

После

|

|

|

Та же формула применяется к проблемам существования до
рождения и после смерти в тех случаях, когда такое существование признается допустимым;
иными словами, формула принимает следующий вид:

До рождения

Жизнь

После смерти

|

|

|

Именно здесь и скрывается фундаментальная ошибка. Время в
смысле соотношения «прежде», «теперь» и «после» есть
продукт нашей жизни, нашего бытия, наших восприятий и, прежде всего, нашего
мышления. За пределами обычного восприятия взаимоотношение всех трех фаз
времени может измениться; во всяком случае, у нас нет никаких гарантий, что оно
остается тем же. Однако в обыденном мышлении, включая религиозную, теософскую и
«оккультную» мысль, этот вопрос никогда даже и не поднимался.
«Время» рассматривается как нечто, не подлежащее обсуждению,
свойственное нам раз и навсегда, неотъемлемое и всегда одинаковое. Что бы с
нами ни произошло, время всегда принадлежит нам – и не только
«время», но и «вечность».

Мы пользуемся этим словом, не понимая его истинного смысла.
Мы считаем «вечность» бесконечной протяженностью времени, тогда как в
действительности «вечность» означает иное измерение времени.

В XIX веке в западное мышление начали проникать восточные и
псевдо-восточные теории, в том числе и идея «перевоплощений», т.е.
периодического появления на земле одних и тех же душ. Эта идея была известна и
раньше, но принадлежала к скрытой мистической мысли. Своей популяризацией она
обязана, главным образом, современной теософии во всех ее разновидностях.

Само происхождение идеи перевоплощений, как она излагается
современной теософией, довольно спорно. Она была заимствована теософами
практически без изменений из культа Кришны, религии ведического происхождения,
подправленной реформаторами. Но культ Кришны вовсе не содержит
«демократического принципа» всеобщей и равной возможности
перевоплощений, характерной для современной теософии. В подлинном культе Кришны
перевоплощаются лишь герои, вожди и учителя человечества. Перевоплощения для
масс, для толпы, для «домохозяев» принимают куда более неопределенные
формы.

Бок о бок с идеей перевоплощений в Индии существует идея
«переселения душ», т.е. переселения человеческих душ в животных. Эта
идея переселения душ связывает перевоплощения с наградой и наказанием. Теософы
видят в доктрине переселения душ искаженную народными верованиями идею
перевоплощений. Но это предположение ни в коей мере не является неоспоримым.
Можно считать, что как идея перевоплощений, так и идея переселения душ
произошли из одного общего источника, а именно: из учения о всеобщем
повторении, или о вечном возвращении.

Идея вечного возвращения вещей и явлений, идея вечного
повторения связана в европейской мысли с именем Пифагора и с туманными
указаниями на периодичность вселенной, известными из индийской философии и
космогонии. Эта идея периодичности не может быть вполне ясной для европейской
мысли, ибо по своей природе она становится полной и связной только после устных
разъяснений, которые вплоть до настоящего времени никогда и нигде не
публиковались.

«Жизнь Брахмы», «дни и ночи Брахмы»,
«дыхание Брахмы», кальпы и манавантары – все эти идеи кажутся
европейской мысли весьма темными; но по своему внутреннему содержанию они
неизбежно ассоциируются с пифагорейскими идеями о вечном возвращении.

В связи с этими идеями очень редко упоминают имя Гаутамы
Будды, который был почти современником Пифагора и тоже учил о вечном возвращении,
– и это, несмотря на учение Будды о «колесе жизни», где яснее, чем в
любом другом учении, выражена идея вечного возвращения; впрочем, она сверх
всякой меры затемнена невежественными толкованиями и переводами.

Популяризации идеи вечного возвращения очень способствовал
Ф. Ницше; но сам он не добавил к ней ничего нового. Напротив, он ввел в нее
несколько ложных концепций, например, свои вычисления о математической
необходимости повторения идентичных миров во вселенной, хотя с математической
точки зрения эти вычисления совершенно ошибочны.*

* Ницше пытается, например, доказать необходимость
повторения в евклидовом пространстве и в обычном (т.е. одномерном) времени. Он
понимал идею вечного возвращения в том смысле, что где-то в бесконечном
пространстве вселенной должна существовать точно такая же земля, как и та, на
которой мы живём. Одинаковые причины вызовут одинаковые следствия, в результате
где-то будет существовать точно такая же комната, как и та, в которой я сейчас
живу, а в этой комнате будет находиться точно такой же, как я, человек и
совершенно таким же пером будет писать то, что сейчас пишу я. Такое построение
возможно лишь при наивном понимании времени.

Ницше доказывает необходимость повторения примерно следующим
образом. Возьмём определённое число единиц и образуем всевозможные их
сочетания, тогда те из них, которые однажды уже были, с течением времени
неизбежно должны повториться. Если увеличить число единиц, повторения
участятся; при бесконечном количестве единиц всё с необходимостью будет повторяться.

В действительности это рассуждение неверно, т.к. Ницше не
понимает, что число возможных сочетаний будет возрастать гораздо быстрее, чем
рост числа единиц. Следовательно, вероятность возможных повторений будет не
увеличиваться, а уменьшаться; при наличии даже не бесконечного, а очень
большого числа единиц число сочетаний устремится к бесконечности, а вероятность
повторений – к нулю. При бесконечном числе единиц не возникнет даже вопроса о
возможности повторений.

Несмотря на фактические ошибки, Ницше, стараясь доказать
свои теории, очень эмоционально чувствовал идею вечного возвращения; он
переживал ее, как поэт. Некоторые места из его «Заратустры» и других
книг, где он касается этой идеи, принадлежат, пожалуй, к лучшему из написанного
им.

Однако на нашем плане, т.е. в трехмерном мире со временем
как четвертым измерением, доказать наличие повторения невозможно независимо от
того, считаем ли мы время реально существующим или воображаемым свойством.
Повторение требует пяти измерений, т.е. совершенно нового континуума
«пространство-время-вечность».

Пифагорейские идеи всеобщего повторения упоминались, среди
прочих идей, учеником Аристотеля Евдемом. «Физика» Евдема утрачена, и
то, что он писал о пифагорейцах, известно нам лишь из позднейших комментариев
Симплиция. Интересно отметить, что, согласно Евдему, пифагорейцы различали два
вида повторения.

Симплиций писал:

Пифагорейцы говорили, что одни и те же вещи повторяются
вновь и вновь.

В этой связи интересно отметить слова Евдема, ученика Аристотеля
(в третьей книге его «Физики»). Он говорит: «Некоторые согласны
с тем, что время повторяется, а некоторые отрицают это. Повторение понимается в
различном смысле. Повторение может быть в одном случае результатом
естественного порядка вещей (эйдос), как повторение лета, зимы и других времен
года, когда новый период приходит после того, как исчез другой; к этому порядку
вещей относятся движения небесных тел и связанные с ними явления, такие как
солнцестояние и равноденствие, вызываемые движением Солнца.

Но если верить пифагорейцам, существует и другой род
движения с повторением. Это значит, что я буду сидеть и разговаривать с вами
точно так же, как делаю это сейчас; и в моей руке будет та же самая палка; и
все будет таким, как сейчас; и время, как можно предположить, будет то же
самое. Ибо если движения (небесных тел) и многие вещи повторяются, тогда то,
что было раньше, и то, что произойдет потом, суть одно и то же. Все есть одно и
то же, поэтому и время есть одно и то же.

Приведенный отрывок из Симплиция особенно интересен тем, что
дает ключ к истолкованию других пифагорейских отрывков, т.е. упоминаний о
Пифагоре и его учении, сохранившихся у некоторых авторов. Основой для понимания
Пифагора, принятой в учебниках по истории философии, является мысль о том, что
в философии Пифагора и его мировоззрении главное место занимает число. На самом
же деле речь идет просто-напросто о плохих переводах! Слово «число»
действительно очень часто встречается в пифагорейских фрагментах. Но это только
слово; в большинстве случаев оно лишь дополняет глаголы, которые не выражают
повторности или возврата действия, что и хочет передать автор. А слово это
постоянно переводили как имеющее самостоятельное значение, что совершенно
искажало его смысл. В обычном переводе теряет всякий смысл и приведенное выше
место из Симплиция.

Эти два рода повторений, которые Евдем называет повторением
в результате естественного порядка вещей и повторением в количестве
существований, суть повторение во времени и повторение в вечности. Отсюда следует,
что пифагорейцы различали две эти идеи, которые смешивают современные буддисты
и которые смешивал Ницше.

* * *

Иисус, несомненно, знал о повторении и говорил о нем своим
ученикам. В Евангелиях есть немало намеков на это; но самое бесспорное место,
имеющее совершенно определенный смысл в греческом, славянском и немецком
текстах, утратило его в переводах на другие языки, которые заимствовали
ключевое слово из латинского перевода.

Иисус же сказал им: истинно говорю вам, что вы,
последовавшие за Мною, в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле
славы Своей…

(Матф. XIX, 28)

В греческом тексте стоят слова ;
в немецком они переведены in der Wiedergeburt.

Греческое слово ,
славянское и русское слово «пакибытие», немецкое Wiedergeburt – все
они могут быть переведены только в смысле повторного существования или
повторного рождения.

На латинский язык это слово было переведено regeneratio,
первоначальное значение которого также соответствовало понятию повторного
рождения. Но позднее, в связи с употреблением этого слова и его производных в
смысле «обновления» оно утратило свое первоначальное значение.

Апостол Павел тоже, конечно, был знаком с идеей повторения,
но относился к ней отрицательно: для него она была слишком эзотерической. В
«Послании к евреям» говорится:

Ибо Христос вошел не в рукотворенное святилище, по образу
истинного устроенное, но в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице
Божие.

И не для того, чтобы многократно приносить Себя в жертву,
как первосвященник входит во святилище каждогодно с чужою кровью;

Иначе надлежало бы Ему многократно страдать от начала мира.
Он же однажды, к концу веков, явился для уничтожения греха жертвою Своею.

Нужно отметить, что «Послание к евреям» приписывают
не только апостолу Павлу, но и другим авторам, и окончательного мнения по этому
поводу нет.

Ориген (III век) в своей книге «О первопричинах»
также ссылается на идею повторения, но отзывается о ней отрицательно:

И вот я не понимаю, какими доказательствами могут подкрепить
свои утверждения те, кто заявляет, что иногда появляются миры, не отличающиеся
друг от друга, но одинаковые во всех отношениях. Ибо если бы, как говорят,
существовал мир, подобный во всех отношениях (настоящему), тогда необходимо случилось
бы, что Адам и Ева совершили бы то, что уже совершали; вторично произошел бы
тот же самый потоп; тот же Моисей снова повел бы из Египта народ, насчитывающий
около шестисот тысяч; также и Иуда во второй раз предал бы Господа, а Павел
вторично держал бы одежды побивавших каменьями Стефана; и все, совершенное в
этой жизни, как утверждают, повторилось бы.

Вместе с тем, Ориген верно понимает вечность, во всяком
случае близко подошел к верному ее пониманию. Возможно, что он отрицал идею
повторения не совсем искренне, поскольку в условиях его времени обнародовать
эту идею иначе было просто невозможно. Интересно, однако, что в первые века
христианства идея повторения была еще известна; впоследствии она совершенно
исчезает из «христианского мышления».

* * *

Если мы попробуем проследить за идеей вечного возвращения в
европейской литературе, необходимо упомянуть замечательную «фантастическую
сказку» Р.Л. Стивенсона «Песнь о завтрашнем дне» (1895 г.),
рассказ Ч.Х. Хинтона «Неоконченное сообщение» во второй книге его
«Научной фантастики» (1898 г.), а также одну-две страницы его
рассказа «Стелла» из той же книги.

Есть два интересных стихотворения на эту тему. Первое
написано Алексеем Толстым:

По гребле, неровной и тесной,

Вдоль мокрых рыбачьих сетей,

Дорожная едет коляска,

Сижу я задумчиво в ней.

Сижу и смотрю я дорогой

На серый и пасмурный день,

На озера берег отлогий,

На дальний дымок деревень.

По гребле, со взглядом угрюмым,

Проходит оборванный жид;

Из озера с пеной и шумом

Вода через греблю бежит;

Там мальчик играет на дудке,

Забравшись в зеленый тростник;

В испуге взлетевшие утки

Над озером подняли крик.

Близ мельницы, старой и шаткой,

Сидят на траве мужики;

Телега с разбитой лошадкой

Лениво подвозит мешки…

Мне кажется все так знакомо,

Хоть не был я здесь никогда,

И крыша далекого дома,

И мальчик, и лес, и вода,

И мельницы говор унылый,

И ветхое в поле гумно,

Все это когда-то уж было,

Но мною забыто давно.

Так точно ступала лошадка,

Такие же тащила мешки;

Такие ж у мельницы шаткой

Сидели в траве мужики;

И так же шел жид бородатый,

И так же шумела вода –

Все это уж было когда-то,

Но только не помню когда…

Второе стихотворение написано Д.Г. Россетти:

Внезапный свет

Я был здесь раньше,

Но когда и как это было – сказать не могу.

Я знаю траву за дверьми,

Ее приятный и резкий запах,

Дыхание моря, огни на берегу, –

Вы все были прежде моими,

И не могу понять, как давно это было.

Но в тот самый миг, когда пролетала ласточка,

Упала завеса, – и вспомнил я:

Все это знал я давным-давно,

И вот теперь, может быть, узнал снова!..

Встряхни кудрями перед моим взором…

Разве не спим мы, как прежде,

Только ради любви?

Мы спим и просыпаемся,

Но никогда не имеем сил,

Чтобы разбить эту цепь.

У последней строфы есть другой вариант:

Разве этого не было раньше?

Разве плывущее время

Не восстановит вместе с нашей жизнью

И нашу былую любовь?

И разве, наперекор смерти, не принесут нам дни и ночи

Еще раз то же самое наслаждение?

Оба стихотворения написаны в 50-е годы прошлого столетия. На
стихотворение Толстого обычно смотрят, как на вещь, где просто передаются
несколько необычные, преходящие настроения. Однако А. Толстой проявлял большой
интерес к мистической литературе и был связан с несколькими оккультными
кружками, существовавшими тогда в Европе; возможно, он имел определенные знания
об идее вечного возвращения.

Очень сильно ощущал повторность событий и Лермонтов. Он
полон предчувствий, ожиданий, «воспоминаний». Он постоянно упоминает
об этих чувствах, особенно в прозаических произведениях; весь
«Фаталист» практически написан на тему повторения и вспоминания того,
что произошло в каком-то неизвестном прошлом. Многие места в «Княжне
Мэри» и «Бэле», особенно философские размышления, вызывают впечатление,
будто Лермонтов пытался вспомнить что-то забытое.

Мы думаем, что хорошо понимаем Лермонтова. Но кто хоть раз
задавался вопросом: что означает следующее место из «Бэлы»?

…Мне было как-то весело, что я так высоко над миром; чувство
детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы
невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она вновь
делается такою, какою была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.

Я лично не припомню, чтобы кто-то хоть раз попытался
проанализировать эти слова: во всей литературе о Лермонтове на них не обратили
внимания. Но мысль о каком-то «возвращении», несомненно, тревожила
Лермонтова, иногда унося его вдаль, иногда проявляясь в непостижимых мечтах:

…В самозабвенье

Не лучше ль кончить жизни путь?

И беспробудным сном заснуть

С мечтой о близком пробужденье?

(«Валерик»)

В наше время идея возвращения и даже возможности
полусознательного припоминания становится все более настоятельной и
необходимой.

В книге «Жизнь Наполеона» (1928 г.)
Д.С.Мережковский постоянно говорит о Наполеоне, употребляя фразы: «он
знал» («помнил»); а позже, повествуя о последних годах Наполеона
в Европе, пользуется словами: «он забыл» («ему не удалось
вспомнить»).

Этот список можно было бы продолжить; я хотел только
показать, что забытая ныне идея о повторении и припоминании прошлого далеко не
чужда европейской мысли.

Однако психологическое приятие идеи вечного возвращения
вовсе не обязательно ведет к ее логическому пониманию и уяснению. Чтобы постичь
идею вечного возвращения и ее разные аспекты, необходимо вернуться к идеям,
изложенным в главе «Новая модель вселенной».

* * *

Идея времени как четвертого измерения не противоречит
обыденному взгляду на жизнь, когда мы принимаем время за прямую линию. Эта идея
разве что вызывает ощущение большей предопределенности, большей неизбежности.
Но идея времени как кривой четвертого измерения в корне меняет нашу концепцию
жизни. Если мы точно поймем смысл этой кривизны, в особенности если начнем
понимать, как кривая четвертого измерения преобразуется в кривые пятого и
шестого измерений, наши воззрения на вещи и на самих себя уже не смогут
остаться такими, какими были.

Как сказано в предыдущей главе, в соответствии с начальной
схемой измерений, в которой измерения изображаются в виде прямых линий, пятое
измерение – это линия, перпендикулярная линии четвертого измерения и
пересекающаяся ее, т.е. линия, проходящая через каждый момент времени, линия
бесконечного существования одного момента.

Но как формируется эта линия, откуда она выходит и что
выходит из нее? Это можно до некоторой степени понять, если представить жизнь в
виде серии волновых колебаний.

Как мы помним из теории физических волновых колебаний,
каждая волна содержит в себе полный круг, т.е. материя волны движется по
замкнутой кривой на одном и том же месте до тех пор, пока действует сила, ее
создающая.

Следует помнить и то, что каждая волна состоит из меньших
волн, являясь, в свою очередь, составной частью более крупной волны.

Если ради удобства рассуждений мы примем дни за малые волны,
которые формируют более крупные волны – годы, тогда волны лет составят одну
большую волну жизни. И пока эта волна катится вперед, волны дней и лет
вращаются на предназначенных им местах, снова и снова повторяя свое движение.
Таким образом, линия четвертого измерения, или линия жизни, или линия времени,
состоит из волн повторяющихся дней, из малых кругов пятого измерения,
совершенно так же, как луч света состоит из квантов, каждый из которых совершает
вращательное движение на своем месте, пока продолжается действие
первоначального толчка, вызвавшего появление луча. Но сам по себе луч может
быть кривой линией, составной частью какой-то другой, более крупной волны. То
же самое относится и к линии жизни. Если считать ее одной большой волной,
состоящей из волн дней и лет, придется допустить, что линия жизни движется
криволинейно и, совершив полный оборот, возвращается к исходному пункту. И если
день или год являют собой волну в колебательном движении нашей жизни, то вся
наша жизнь представляет собой волну другого колебательного движения, о котором
мы ничего не знаем.

Как я уже указал, в обыденном сознании жизнь представляется
прямой линией, проведенной между моментами рождения и смерти. Но, представляя
жизнь в виде круговой волны, мы получим фигуру, в которой точка рождения
совпадает с точкой смерти. Для тех, кто следил за развитием идей, касающихся
«измерений времени», в предыдущей главе, этот пункт не представляет
особых трудностей для понимания, а, наоборот, является естественным следствием
из того, что было сказано ранее. Но он вызывает вопрос, на который трудно
ответить, а именно: как сохраняются одинаковые отношения между рождениями
разных людей, если мы знаем, что отношения между их смертями совсем иные, чем
отношения между рождениями? Короче говоря, что случается с человеком, который
умер раньше своей бабушки? Он должен родиться немедленно, однако его мать еще
не родилась!.. На это возможны два ответа: во-первых, можно сказать, что в
момент соприкосновения души с вечностью возникают другие соотношения времени,
ибо момент вечности может обладать другой временной ценностью; во-вторых, можно
утверждать, что наши обычные представления о «временных отрезках»
неверны. Например, время может обладать для нас разной длительностью – пять,
десять, сто лет, – но всегда сохраняет свою скорость. Однако, где
доказательства правильности такого представления о времени? Почему не
предположить, что в определенных пределах (например, по отношению к
человеческой жизни) время обладает одинаковой длительностью, но разной
скоростью? Одно не более сомнительно, чем другое; но с допущением такой
возможности исчезает и сам вопрос.

В моей книге «Tertium Organum» я привожу рисунок
фигуры четвертого измерения, взятый из книги Ван Маанена. Фигура состоит из
двух кругов, один внутри другого. Эта фигура обозначает жизнь: малый круг –
человек, большой – жизнь человека. Малый круг катается внутри большого, который
сначала расширяется, а затем постепенно сужается и приводит малый круг к той
самой точке, откуда он начал движение. Катаясь по большой окружности, малый
круг вращается вокруг собственной оси, и это вращение есть вечность по
отношению ко времени – движению по большой окружности.

Здесь мы вновь встречаемся с кажущимся парадоксом: пятое
измерение возникает внутри четвертого, движение по линии пятого измерения
создает движение по линии четвертого измерения. Как же найти здесь начало и
конец? Что является движущейся силой и что движимым объектом? Будет ли это
малый круг, вращающийся вокруг своей оси и приводимый в движение толчком,
который отправляет его в движение по большой окружности? Или же большой круг
сам приходит в движение благодаря вращению малых кругов? Одно движет другое. Но
по отношению к жизни, изображаемой большим кругом, вечность можно обнаружить,
во-первых, в малых кругах, изображающих повторяющиеся моменты дней и лет, а
во-вторых, в повторениях самого большого круга, в повторении жизни, принимающей
форму повторной волны.

Подобно тому, как это было в случае четвертого измерения, мы
вновь обнаруживаем, что высшее измерение возникает как бы над низшим измерением
и в то же время под ним.

Как наверху, так и внизу.

Четвертое измерение для нас находится в мире небесных тел и
в мире молекул.

Пятое измерение находится в мгновениях жизни, вечно
пребывающих там, где они есть, в повторении самой жизни как целого.

Сама жизнь для человека является в виде времени. Для
человека нет и не может быть иного времени, чем время его жизни. Человек – это
его жизнь. Жизнь человека и есть его время.

Измерение времени для всех при помощи таких явлений, как
видимое или действительное движение солнца или луны, можно оправдать, так как
оно удобно для практических целей. Но при этом все забывают, что это
всего-навсего формальное время, принятое в результате общего соглашения.
Абсолютное время для человека – его жизнь, и за пределами этого времени другого
быть не может.

Если я сегодня умру, завтрашний день для меня существовать
не будет. Но, как было сказано выше, все теории будущей жизни, посмертного
существования, перевоплощений и т.п. содержат одну очевидную ошибку. Все они
основаны на обыденном понимании времени, т.е. на идее о том, что завтра будет
существовать и после смерти. На самом же деле именно в этом и состоит отличие
жизни от смерти. Человек умирает, потому что его время подошло к концу.
Завтрашнего дня после смерти нет, хотя все обычные представления о
«будущей жизни» исходят из этого «завтрашнего дня». Как
может существовать какая-то будущая жизнь, если внезапно обнаруживается, что
никакого будущего нет, нет «завтра», нет времени, нет
«после»? Спириты, теософы, теологи и прочие, знающие все о будущем и
о будущей жизни, окажутся в очень странном положении, когда поймут, что
никакого «после» не существует.

Что же тогда возможно? И в чем смысл жизни, представленной в
виде круга?

В предыдущей главе я указывал, что сама кривизна линии
времени подразумевает присутствие в нее еще одного измерения, а именно пятого, или
вечности. И если в обычном понимании четвертое измерение представляет собой
протяженность времени, чем же является пятое измерение, или вечность?

Вечность может быть понята нашим умом в двух формах: в форме
сосуществования или в форме повторения. Форма сосуществования требует
пространства – где-то еще существуют вещи, идентичные существующим здесь, такие
же люди, такой же мир. Форма повторения требует времени – когда-то еще все
повторится или повторяется – по завершении данного частного цикла, т.е. этой
отдельной жизни, или после же после каждого мгновения. Последняя идея, т.е.
идея повторения каждого мгновения вновь и вновь, близка идее сосуществования.
Но нашему уму удобнее думать об идее повторения в форме повторения циклов.
Кончается одна жизнь, и начинается другая; окончилась одно время, началось
другое. Смерть в действительности есть возвращение к началу.

Это значит, что если человек родился в 1877 году и умер в
1912 году, то после смерти он обнаружит себя вновь в 1877 году и должен снова
прожить ту же самую жизнь. Умирая и завершая цикл своей жизни, он войдет в ту
же самую жизнь с другого конца. Он опять родится в том же самом городе, на той
же улице, у тех же родителей, в том же самом году, в тот же день. У него будут
те же братья и сестры, те же дяди и тетки, те же игрушки, те же котята, те же
друзья, те же женщины. Он совершит те же ошибки, будет так же смеяться и
плакать, радоваться и страдать. И когда придет время, он умрет совершенно так
же, как умирал раньше. И снова в момент его смерти все окажется точно таким же,
как будто стрелки всех часов перевели назад на 7 часов 35 минут второго
сентября 1877 года; с этого момента они вновь начнут свое обычное движение.

Новая жизнь кончается совершенно в тех же условиях, что и
предыдущая; то же самое относится и к ее началу. Она и не может начаться в
каких-либо иных условиях. Единственное, что можно и даже необходимо допустить,
– это факт усиления в каждой жизни тенденций предшествующей, тех склонностей,
которые росли и крепли в течение всей жизни; это справедливо по отношению как к
хорошим, так и дурным склонностям, к проявлению силы и проявлению слабости.

Фактически, для идеи вечного возвращения имеется гораздо
больше психологического материала, нежели это предполагают; однако научная
мысль не вполне уяснила себе его наличие.

Каждому известно особое ощущение (или его описание),
переживаемое иногда людьми, особенно в детстве, – ощущение того, что «это
уже было раньше». Приведенные выше два стихотворения могли быть
вдохновлены этим ощущением.

Я говорил об этом в главе об изучении основ; там же
отмечалось, что обычные объяснения охватывают две категории явлений,
относящихся к данным чувствам, из трех, но третья категория объяснения не
получила. Для этой категории характерно то, что чувство это уже было раньше,
которое в детстве бывает живым и частым, у взрослых исчезает. В некоторых
случаях эти явления, напоминающие своеобразное предвидение людей, вещей, мест и
событий, можно проверить и подтвердить. Очень редкие случаи
«достоверного» ясновидения принадлежат именно к такого рода
предвидениям.

Но сам по себе факт существования этих случайных
воспоминаний, даже если считать их действительными, слишком незначителен для
того, чтобы удалось на нем что-то построить.

Вероятно, совершенно прав тот, кто задает вопрос: «Если
такое чрезвычайное явление, как повторение жизни, на самом деле существует,
почему же мы ничего о нем не знаем, почему мы не вспоминаем больше? И почему
люди не поняли этого уже давно, почему нам только сейчас предлагают это
открытие?»

Подобные вопросы вполне обоснованы; однако ответить на них
не так трудно.

Ранее в этой книге был приведен пример эволюции: превращение
бабочки. В этом превращении особенно характерно то, что, переходя на новый
уровень превращения, «бабочка» полностью исчезает на предыдущем
уровне, умирает там, перестает существовать там, иными словами, теряет всякую
связь со своим прошлым существованием. Если бабочка что-то увидит и узнает, она
бессильна рассказать об этом гусеницам. Как гусеница, она уже мертва, она
исчезла из мира гусениц.

Нечто похожее происходит и с теми, кому открыты тайны
времени и вечности. Они знают и могут говорить о том, что знают; но другие люди
их не слышат и не понимают.

Почему люди не пришли к идее вечного возвращения раньше?

На самом деле, они пришли к ней уже очень давно. Я упоминал
учение Пифагора, буддизм, теории перевоплощений и переселение душ, которые в их
современной форме – не более, как искажения идеи вечного возвращения. Многие
другие идеи будущей жизни, намеки на них в «оккультных учениях»
(например, удивительная идея о возможности изменять прошлое), различные
народные верования (например, культ предков), – все это связано с идеей
возвращения.

Совершенно ясно, что идея возвращения в своем чистом виде не
может быть популярной; и прежде всего потому, что с точки зрения обычной логики
она выглядит абсурдной: в мире «трехмерных» ощущений и общепринятого
«времени» ничего подобного не существует. Наоборот, согласно
обыденной мудрости этого мира, «ничто никогда не возвращается». Так
что даже в тех учениях, в которых идея возвращения первоначально существовала в
ее чистой форме (как, например, в буддизме), она была искажена и приспособлена
к обычному пониманию. Согласно последним объяснениям ученых буддистов, человек
рождается к новой жизни в самый момент своей смерти. Но это рождение
представляет собой продолжение во времени. Буддисты отвергли
«нелепую» идею о возвращении в прошлое; их «колеса жизней»
катятся вперед вместе с календарем. Таким образом, они, несомненно, лишили идею
возвращения всей ее силы, зато сделали приемлемой для масс, доступной
логическим объяснениям и упрощенному изложению.

Говоря об идее вечного возвращения, необходимо понять, что
обычным способом доказать ее невозможно, т.е. она не доступна рутинным методам
наблюдения и проверки. Мы знаем всего одну линию времени, ту, на которой сейчас
живем. По отношению ко времени мы являемся одномерными существами и не обладаем
знанием параллельных линий. Всякое предположение о существовании параллельных
линий не может быть доказано, пока мы остаемся на одной из них. В моей книге
«Tertium Organum» я описал, какой должна быть вселенная одномерных
существ. Эти существа не знают ничего, кроме своей собственной линии, и если бы
они предположили существование чего-то нового, ранее им не известного, оно
появилось бы на их собственной линии: перед ними или позади них. Совершенно
таково же и наше положение по отношению ко времени. Все существующее должно
занимать определенное место во времени: перед нами или позади нас. Не может
существовать ничего, параллельного нам. Это значит, что мы неспособны доказать
существование чего-то параллельного, пока остаемся на своей линии. Но если мы
попытаемся оторваться от обычных взглядов и подумаем о том, что предположение о
существовании линий «времени», параллельных нашей, является более
«научным», чем наивное понимание времени как одномерной линии, –
тогда представление о жизни как о повторяющемся явлении окажется гораздо более
легким, чем мы это себе представляем.

Обычные взгляды основаны на представлении, что жизнь
человека, т.е. его внутренний мир, желания, вкусы, симпатии и антипатии,
склонности, привычки, тенденции, способности, таланты и пороки возникают из
ничто и исчезают, обращаясь в ничто. Христианские учения говорят о возможности
будущей жизни, о загробной жизни; но ничего не сообщают о жизни до рождения.
Согласно их точке зрения, «души» рождаются вместе с телами. Однако
очень трудно думать о жизни, т.е. о душе, как о существе, возникшем из ничто;
гораздо естественнее полагать, что эта жизнь существовала и раньше, до
рождения. Но люди не знают, как начать думать в этом направлении. Теософские
теории перевоплощений, которые пытаются растянуть жизнь человека вдоль линии
жизни всей земли, не выдерживают критики с точки зрения правильно понятой идеи
времени.

Есть десятки, возможно, сотни различных остроумных теорий,
претендующих на объяснение всех углов и кривых внутреннего мира человека
сочетанием наследственных влияний и подавляемых голосов скрытых инстинктов. Все
эти теории приемлемы, каждая в своей области; но ни одна из них не объясняет в
человеке всего. Одна теория объясняет лучше одно, другая – другое; но многое,
очень многое остается необъясненным. Иначе и быть не может, так как теории
наследственности, даже наследственности, уходящей в туманное прошлое, теории
скрытых инстинктов, бессознательной памяти – все они могут объяснить лишь
отдельные стороны человека, но не все. И до тех пор, пока мы не признаем, что
жили прежде, в нас останется очень много такого, чего мы никогда не сумеем
постичь.

Очень трудно принять идею абсолютного и неизбежного
повторения всего. Нам кажется, что если бы мы смогли припомнить хотя бы что-то,
мы сумели бы избежать повторения самых неприятных вещей. Кроме того, идея
абсолютного повторения не согласуется с идеей «нарастающих
тенденций», которая также является необходимой.

В связи с этим следует признать, что по характеру повторения
жизни люди делятся на несколько типов, или категорий.

Есть люди абсолютного повторения: все, как большое, так и
малое, переносится у них из одной жизни в другую.

Есть и такие, жизнь которых каждый раз начинается одинаково,
но протекает с незначительными колебаниями и приходит примерно к тому же концу.

Существуют такие, чья жизнь движется по восходящей линии и
делает их с внешней стороны все более богатыми и сильными.

Жизнь других, наоборот, явно движется по нисходящей линии: в
них постепенно разрушается все живое, и они обращаются в ничто.

Наконец, встречаются люди, жизнь которых содержит внутреннюю
восходящую линию, которая постепенно выводит их из круга вечного повторения и
позволяет перейти на другой план бытия.

Рассмотрим сначала тот тип жизни, где неизбежно абсолютное
повторение.

Это, прежде всего, люди «быта» с глубоко
укоренившейся, окаменелой, рутинной жизнью. Их жизни следуют одна за другой с
монотонностью часовой стрелки, движущейся по циферблату. В их жизни нет ничего
неожиданного, случайного, никаких приключений. Они рождаются и умирают в том же
самом доме, где родились и умерли их отцы и матери, где родятся и умрут их дети
и внуки. Общественные потрясения, войны, эпидемии, землетрясения иногда сметают
их с лица земли целыми тысячами и сотнями тысяч. Но, за исключением такого рода
событий, вся их жизнь строго упорядочена, расписана по плану. Представим себе
купца старинного восточного города; он живет в окружении рутинной жизни,
которая протекает без особых перемен из века в век. Он торгует коврами в той же
лавке, где торговали его отец, дед, а возможно, и прадед. Вся его жизнь от
рождения до смерти обозрима, как на карте: в таком-то году он женится, в
таком-то берет старшего сына с собой в лавку, в таком-то –выигрывает тяжбу с
соседом, всегда одним и тем же способом; умирает он тоже всегда в одно и то же
время, в тот же день и час, и всегда от одной и той же причины, – объевшись плова.

В жизни таких людей не происходит ни одного нового события.
Но именно эта непреложность повторения порождает в них неясное осознание
неизбежности происходящего, веру в судьбу, фатализм, а иногда своеобразную
мудрость и спокойствие, переходящее порой в ироническое неприятие тех, кто
исполнен беспокойства, чего-то добивается, к чему-то стремится.

К другой разновидности людей из категории точного повторения
относятся исторические персонажи: люди, чья жизнь связана с великими жизненными
циклами, скажем, с жизнями многих людей, государств, народов. Это великие
завоеватели, вожди, реформаторы, создающие империи и разрушающие великие
царства (как свои собственные, так и своих врагов), – все они принадлежат к
этой разновидности. В жизни таких людей также нет и не может быть никаких
перемен. Любое произнесенное ими слово влияет на судьбы народов, и они должны
знать свою роль в совершенстве: ничего не прибавлять от себя и ничего не
упускать.

Этот тип становится особенно ясным, если рассмотреть слабые исторические
личности – людей, которых история как бы намеренно выдвигает на передний план в
те периоды, когда должна быть разрушена империя или целая культура. Таковы,
например, Людовик XVI или Николай II.

Они ничего не делают и не желают ничего делать; единственное,
чего им хочется, – это чтобы их оставили в покое. Однако любое их движение,
любой жест, любое слово (даже те слова, которые, казалось бы, произнесены по
ошибке) приобретают особое значение и либо начинают, либо заканчивают целые
исторические периоды. Все они без исключения ведут к конечной катастрофе, ни
одно из этих слов нельзя отбросить, даже ошибки с необходимостью повторяются.

«Сильные личности» – Наполеоны, Цезари, Чингисханы
– ничуть не отличаются от слабых. Они – пешки на той же самой доске и точно так
же не могут ничего сделать сами, не могут сказать ни одного собственного слова,
не могут ничего прибавить к тому, что должны сказать или сделать, и не могут
ничего отнять.

Что касается тех, кто составляет толпу на мировой сцене, то
и для них повторение является неизбежным. Толпа должна хорошо знать свою роль в
каждый отдельный момент. Никакие выражения народных чувств во время
патриотических манифестаций, вооруженных восстаний и революций, коронаций и
переворотов не были бы возможны, если бы толпа не знала заранее свою роль или
забыла ее. Такое знание возможно только благодаря постоянному повторению одного
и того же.

Но если перейти к жизни отдельных людей, которые составляют
толпу, мы обнаружим, что у разных людей «нарастающие тенденции»
приводят к очень разным результатам. «Нарастающие тенденции» могут
быть двух родов: те, что повышают жизненность (хотя бы внешне), и те, что
понижают ее.

Рассмотрим тип, в котором жизненность снижается, тип с
нарастающей тенденцией к вырождению. К этой категории относятся неудачники,
пьяницы, преступники, проститутки, самоубийцы. С каждой новой жизнью их
«падение» совершается все с большей легкостью, а противодействие ему
все меньше. Их жизненная сила постепенно понижается, они превращаются в живые
автоматы, в собственные тени, в носителей единственного желания, которое
составляет их главную страсть, главный порок или главную слабость. Если их
жизнь связана с жизнью других людей, эта связь постепенно слабеет и в конце
концов исчезает. Такие люди медленно уходят из жизни. Именно это происходит с
самоубийцами. Они окружены атмосферой некой фатальности; иногда они даже не
доживают до момента самоубийства и начинают умирать еще раньше; наконец, они
просто перестают рождаться.

Это подлинная смерть, ибо смерть существует так же, как
существует рождение.

Души, подобно телам, рождаются и умирают. Рождение всех душ
одинаково. Как оно происходит – это, пожалуй, величайшая тайна жизни. Но смерть
душ может быть различной. Душа может умереть на одном плане бытия и перейти на
более высокий план. А может умереть полностью, сойти на нет, исчезнуть,
перестать существовать.

К категории умирающих душ принадлежат люди, известные своей
трагической судьбой и особенно трагическим концом. Именно к ним относилось
замечательное правило элевсинских мистерий, которое никогда не было верно
понято или объяснено.

Участие в мистериях запрещалось, во-первых, преступникам,
во-вторых, чужеземцам (т.е. варварам), наконец, людям, в жизни которых
случались большие несчастья.

Обычно это правило истолковывали в том смысле, что большие
несчастья в жизни человека свидетельствовали о враждебности или гневе богов,
вызванных каким-то поступком этого человека. Но в эзотерическом понимании
совершенно очевидно, что людей, жизнь которых являет собой ряд катастроф,
нельзя допускать ни к участию в мистериях, ни к освящению, ибо сам факт этих
непрерывных катастроф говорил о том, что она катится под уклон и остановить ее
невозможно.

* * *

В видимом контакте с нисходящим, неудачливым типом, но
фактически в точно таком же положении находятся люди, добившиеся с обычной
точки зрения успеха; дело в том, что успех этот достигается приспособлением к
самым темным и бессмысленным сторонам жизни. Таковы люди, которые быстро
сколачивают огромные богатства, миллионеры и миллиардеры; преуспевающие
государственные деятели, известные оппортунистической, а то и преступной
деятельностью; лже-ученые, создающие ложные теории, рассчитанные на моду и
задерживающие развитие истинного знания; «филантропы», поддерживающие
все виды запретительного законодательства; изобретатели взрывчатых веществ и
ядовитых газов, спортсмены всех разновидностей, призеры, чемпионы, рекордсмены;
киноактеры и кинозвезды; романисты, поэты, художники и актеры, добившиеся
коммерческого успеха, творчество которых лишено какой-либо ценности, кроме
денежной; основатели фантастических сект и культов; и тому подобные личности. В
каждой новой жизни эти люди продолжают делать то, что делали раньше; они тратят
все меньше времени на предварительное обучение, все быстрее схватывают технику
своего дела и преуспевания в нем, добиваются все большей известности и славы.
Некоторые из них рождаются вундеркиндами и демонстрируют свои выдающиеся
способности с самого раннего возраста.

Главная опасность для людей преуспевающего типа – их успех.
Успех как бы гипнотизирует их, заставляет верить, что они сами стали его
причиной. Успех заставляет их следовать линии наименьшего сопротивления, т.е.
приносить все в жертву успеху. Поэтому в их последовательных жизнях ничего не
меняется, разве что успех достигается все легче и легче, все более механически.
Не способные сформулировать принцип своего успеха, они чувствуют, что их сила
как раз в механичности и заключается, поэтому они подавляют в себе все другие
желания, интересы и склонности.

Люди подлинной науки, подлинного искусства, подлинной мысли
и деятельности отличаются от них, главным образом, тем, что редко добиваются
успеха. Как правило, признание приходит к ним спустя долгое время после
завершения их земной жизни. С точки зрения повторения жизней это чрезвычайно
благоприятный фактор. То внутреннее разложение, которое почти неизбежно
приходит с успехом, в них никогда не проявляется. Они начинают новую жизнь
новым стремлением к недостижимой цели; иногда они возобновляют свой труд и
«вспоминают» его поразительно рано, как это бывает у некоторых
знаменитых музыкантов и мыслителей.

Эволюция, т.е. внутренний рост, внутреннее развитие, не
может быть случайной или механической. Пути эволюции – это пути джняна-йоги,
раджа-йоги, карма-йоги, хатха-йоги и бхакти-йоги; или же это путь особого
учения, доступного лишь немногим (о чем упоминалось раньше, в главе 7). Пять
йог и путь особого учения суть пути работы над собой для людей разных
внутренних типов. Но все эти пути в равной степени трудны, все они требуют
всего человека.

Люди нисходящего типа здесь сразу же отпадают. Никакая
эволюция для них невозможна, ибо они не способны на длительные и непрерывные
усилия, тогда как эволюция есть результат долгой и упорной работы в
определенном направлении. В точно таком же положении находятся и люди
преуспевающего типа. Людям нисходящего типа мешают их неудачи, преуспевающего –
их успех.

Для людей «быта» и исторических персонажей
эволюция возможна только на пути очень трудной, скрытой карма-йоги, ибо на
внешние изменения они не способны. И если каким-то чудом они начинают понимать
свой положение и разрешают главную загадку жизни, им приходится играть роль,
притворяться ничего не замечающими и не понимающими. Помимо карма-йоги,
некоторым из них доступна бхакти-йога. Карма-йога показывает им, что можно, не
меняясь внешне, измениться внутри, что важна только эта внутренняя перемена.
Этот путь чрезвычайно труден, почти невозможен; он требует большой помощи от
того, кто способен ее оказать.

* * *

Для всех категорий людей эволюция связана со вспоминанием.
Раньше говорилось о вспоминании неизвестного прошлого. И вспоминание может быть
различным по своему качеству, может обладать самыми разными свойствами.
Эволюционирующий индивид припоминает, хотя и смутно, свои предыдущие жизни. Но
поскольку эволюция означает ускользание от колеса пятого измерения и переход к
спирали шестого измерения, вспоминание имеет смысл только тогда, когда оно
обладает активным характером и определенным направлением, когда оно порождает
недовольство существующим положением и стремление к новым путям.

Этим я хочу сказать, что само по себе вспоминание не
вызывает эволюции; наоборот, оно может оказаться причиной еще худшего
порабощения жизнью, т.е. пятым измерением. В этих случаях «вспоминание»
принимает формы «рутинной жизни» или патологии, скрываясь за тем или
иным видом эмоционального или практического отношения к жизни.

Иногда человек определенно начинает думать, что ему известно
то, что должно произойти в дальнейшем. Если он принадлежит к преуспевающему
типу, он приписывает это своей одаренности, проницательности, ясности ума и так
далее. На самом деле это просто вспоминание, хотя и неосознанное. Человек
ощущает, что уже шагал по этой дороге; он почти наверняка знает, что ожидает его
за ближайшим поворотом; естественно, что в подобных случаях вспоминание
порождает в нем гордость, самоуверенность и самодовольство вместо
неудовлетворенности.

Люди абсолютного повторения (т.е. люди «рутинной
жизни»), а также «исторические персонажи» обладают порой почти
сознательными воспоминаниями; но это не пробуждает их, а еще сильнее
привязывает к мелочам, к вещам, обычаям, словам, ритуалам, жестам; вспоминание
мешает им отойти от себя и взглянуть на себя со стороны.

Деловой человек объясняет вспоминание своим опытом,
сообразительностью, правильными догадками, своим «чутьем»,
«деловым инстинктом», «интуицией». В случае
«великих» полководцев, государственных людей, вождей революций,
мореплавателей, открывающих новые земли, изобретателей, ученых, создающих новые
теории, писателей, музыкантов, художников все объясняется «талантом»,
«гениальностью», «вдохновением». У некоторых вспоминание
пробуждает безумную смелость или неотвязчивое желание рисковать своей жизнью.
Они чувствуют, что этого с ними произойти не может, что их не

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ