§ 6. Лексическая детализация понятий :: vuzlib.su

§ 6. Лексическая детализация понятий :: vuzlib.su

10
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


§ 6. Лексическая детализация понятий

.

§ 6. Лексическая детализация понятий

Итак, языковые явления отражают общественную и культурную
жизнь говорящего коллектива. С этой точки зрения интересно выяснить, как
отражаются в языке некоторые понятия и насколько лексическая дета­лизация этих
понятий обусловлена социальными факторами.

Специальное изучение данной проблемы, проведенное на материа­ле
современной англоязычной художественной литературы, показало следующее. В
результате изучения способов лексического выражения понятий «вкусный»
— «невкусный» выяснилось, что в современном ан­глийском языке понятие
отрицательной оценки пищи (русское невкус­ный) почти совершенно не
детализированно и лексически представле­но скудно. Основным способом выражения
данного понятия является сочетание not good [нехороший], причем употребление
именно этой формы, а не более резкое в эмоционально-оценочных коннотациях мо­нолексемное
выражение того же понятия bad [плохой], по-видимому, не случайно. В современном
английском обществе, как правило, не при­нято отрицательно отзываться о пище,
это не соответствует культурно-этическим требованиям, поэтому данное понятие
осталось лексически неразвитым, недетализированным. Показательно также то, что
в имею­щемся материале не встретилось ни одного случая выражения понятия
невкусный в прямой речи.

Понятие же положительной оценки пищи — «вкусный» —
представ­лено в языке современной английской и американской литературы го­раздо
ярче, оно более детализированно, лексически разнообразнее. Наряду с очень употребительным
словом good [хороший], для выраже­ния понятие «вкусный» используются
словосочетания со словами delicious [вкусный], nice [милый], excellent
[отличный], perfect [совер­шенный], fine [прекрасный], splendid [превосходный],
appetizing [ап­петитный], beautiful [великолепный], savoury [пикантный].
Похвалить пищу (даже если она этого и не заслуживает) — одна из норм культур­ного
поведения в современном цивилизованном обществе, в то время как плохо
отозваться об угощении — явное нарушение этой нормы. Данное этическое
требование непосредственно отразилось в современ­ном английском языке: понятие
положительной оценки пищи выражено лексически разнообразнее и богаче, чем
антонимичное по значе­нию понятие. Собранный материал, обработанный методом
симптома­тической статистики, полностью подтверждает сказанное: 94% общего
числа примеров содержат положительную оценку.

Интересные наблюдения сделаны при исследовании социального
фо­на высказывания, а также контекста ситуации. Выяснилось, что выра­жение
оценки пищи характерно главным образом для зажиточных лю­дей, для
представителей средних и высших слоев общества, склонных в данном вопросе к
«переоценке» (overstatement). Бедняки же, предста­вители низших слоев общества,
гораздо реже выражают свое отноше­ние к еде и склонны к ее «недооценке»
(understatement). Оба этих яв­ления легко объяснимы: для представителей более
зажиточных слоев общества прием пищи — не просто естественная функция, необходи­мая
для поддержания жизни, а еще и определенный социокультурный ритуал, важное
явление общественной жизни, для которого качество пищи имеет существенное
значение (достаточно вспомнить знамени­тое «седло барашка» на торжественных
собраниях семьи Форсайтов).

Оценка пищи (или приема пищи) у зажиточных слоев общества от­личается
лексическим многообразием и богатством оттенков:

The feature of the feast was red mullet. This delectable
fish brought from a considerable distance in a state of almost perfect
preservation was first fried, then boned, then served in ice according to a
recipe known to a few men of the world (J. Galsworthy) [Гвоздем программы на
празднике ста­ла красная кефаль. Восхитительная рыба, привезенная издалека, пре­восходно
сохранившаяся, была сначала поджарена, затем очищена от костей и подана на
льду, согласно рецепту, известному лишь несколь­ким людям на свете (Дж.
Голсуорси)].

«Delicious!» he said. «Exquisite! Who but a Frenchman could
make poetry of fish, I ask you?» (Ch. Gorham) [«Великолепно!» — сказал он.
«Изыс­канно! Кто как не француз мог сделать из рыбы поэму, скажите мне!» (Ч.
Горхэм)].

При описании пищи бедняков используются другие критерии и
лек­сические средства, ограничивающиеся в большинстве случаев слова­ми good
[хороший], tasty [вкусный], nourishing [питательный]:

«There’s no bloddy head room», agreed Slogger, chewing pie
with the noisy relish of a man whose missus usually gave him cut bread and
dripping. But this was a bloddy good pie! (A. J. Cronin) [«Нет здесь никакой
черто­вой передней комнаты», — согласился Слоггер, звучно поглощавший пи­рог с
видом человека, который обычно получал от жены кусок хлеба с го­вяжьим жиром. А
это был чертовски хороший пирог! (А. Дж. Кронин)].

Any working-class wife who has thin times will have a fine
knowledge of those cuts which are inexpensive and nourishing and also tasty (R.
Hoggart) [Любая женщина из рабочей среды, постоянно ограниченная в сред­ствах,
прекрасно знает о существовании таких недорогих, питательных и в то же время
вкусных кусках мяса (Р. Хоггарт)].

Poor old age pensioners used sometimes to simulate a tasty
meal by dissolving a penny Oxo in warm water, and having it with bread (R.
Hoggart)

[Нищим старикам-пенсионерам приходилось порой создавать себе
по­добие вкусного обеда, разведя кубик бульона «Оксо» в кипятке, потом выпивая
его с куском хлеба (Р. Хоггарт)].

В пище бедняков главным достоинством является ее
питательность, «солидность», «существенность», то есть как раз то, что
передается сло­вами nourishing [питательный] и tasty [вкусный]. Трудно
представить себе оценку пищи бедняков с помощью таких слов, как exquisite [изыс­канный],
delectable [восхитительный], даже delicious [очень вкусный].

Способы выражения положительной или отрицательной оценки
пищи могут быть обусловлены и такими факторами, как возраст, пол, уровень
образования говорящего. Тенденция к переоценке, характерная для молодых людей,
отчетливо проявляется в следующих диалогах:

1. Бабушка и внук. «Is it a good cake?» she asked intensely.
«Yes, mam», he said, wiring into it. «It’s fair champion» (A. J. Cronin)
[«Пирог хоро­ший?» — напряженно спросила она. — «Да, мэм, — ответил он, вгры­заясь
в него. — Прямо пирог-чемпион!» (А. Дж. Кронин)].

2. Дедушка и внук. Seated at a little marble topped table in
the oldes-tablished confectioner’s, the Rector watched his grandson eat
strawberry ice. «Good?» — «Awfully» (A. J. Cronin) [Сидя за маленьким мраморным
сто­ликом в старинной кондитерской, ректор смотрел, как его внук ест клуб­ничное
мороженое: «Вкусно?» — «Обалденно!» (А. Дж. Кронин)].

В результате изучения лингвистического выражения понятий
«здо­ровый» — «больной» в современном английском языке
выяснилось, что понятие «здоровый» выражается посредством слов
healthy [здоровый], safe [безопасный] и словосочетаний to do well [(у
кого-либо) все хоро­шо], to be all right [(у кого-либо) все в порядке], to be
in good health [быть в добром здравии], to be in (good) shape [быть в (хорошей)
фор­ме]. В тех же произведениях понятие «больной» представлено слово­сочетаниями,
как правило, глагольными: to have a heart attack [перене­сти сердечный
приступ], to have an eye infection [(у кого-либо) глазная инфекция], to catch
cold [схватить простуду], to suffer from a disease [бо­леть какой-либо
болезнью], to feel the ache [испытывать боль], to feel the pains [испытывать
боли], to feel weak [ощущать слабость], to feel lousy [чувствовать себя
отвратительно], to feel light-headed [испытывать головокружение], to be ill
[быть больным], to be bad [чувствовать себя плохо], to be unwell [чувствовать
себя неважно], to look peaky [плохо выглядеть, осунуться].

При простом перечислении способов языкового выражения поня­тий
«здоровый» — «больной» становится ясно, что последнее
представ­лено лексически богаче и разнообразнее, более детализированно.

Одна из причин такого соотношения понятий
«здоровый» — «боль­ной» в том, что здоровье — нормальное
состояние человека, а болезнь — отклонение от нормы, состояние, гораздо более
разнообразное, так как отклонений от нормы может быть очень много. Однако
данное объясне­ние не основное и не единственное. Большое количество способов
вы­ражения понятия «больной» объясняется тем, что в современном анг­лийском
обществе, по-видимому, принято обсуждать болезни, говорить о физическом и
душевном нездоровье. Исследование необходимо допол­нить диахроническим
анализом: сравнение соотношения языкового вы­ражения понятий
«здоровый» — «больной» в англоязычном обществе в XIX и XX
веков может дать интересные результаты, так как существует мнение, что
стремление говорить о болезнях вообще и о своих недугах в частности характерно
именно для современных людей, в то время как в XIX веке подобные разговоры
противоречили этическим нормам и по­нятие «больной» в языке выражалось менее
детализированно.

Интересные результаты дало исследование концептуальной
основы словосочетаний, выражающих понятия «грязный» —
«чистый». В про­изведениях современной художественной литературы
понятие «чистый» было представлено семью прилагательными (clean
[чистый], spotless [незапятнанный], antiseptic [антисептический], neat
[опрятный, акку­ратный], immaculate [безупречно чистый], риrе [чистый], dear
[чистый, ясный]), а понятие «грязный» — 21 прилагательным (dirty [грязный],
greasy [жирный, грязный, немытый (о волосах)], muddy [грязный (о до­роге)],
coarse [необделанный (о материале), грубый, шероховатый], soiled
[испачканный,], dusty [пыльный], foul [грязный до отвращения и дурно пахнущий],
befouled [запачканный], unsanitary [антисанитарный], grubby [неряшливый,
неопрятный], plastered [испачканный известкой], filthy [грязный, немытый],
stale [несвежий, затасканный], sooty [покры­тый сажей], unclean [нечистый],
stained [запятнанный], grimed [испач­канный], sordid [грязный, гнойный,
отталкивающий], impure [нечистый], non риrе [нечистый], mucky [грязный
(навозный)]).

Уже простое количественное сравнение этих двух списков
говорит само за себя. Понятие «грязный» значительно более
детализировано, расчленено, многообразнее представлено в современном английском
языке, чем понятие «чистый». Это можно объяснить теми же причина­ми,
что и в случае понятий «здоровый» — «больной»:
«чистый» в совре­менной английской культуре — как бы норма,
предполагаемое есте­ственное состояние цивилизованного человека, а
«грязный» — самые разнообразные отклонения от нормы, и именно это
вызывает лекси­ческую реакцию. Но сам факт детализованности и расчлененности по­нятия
в сознании и, соответственно, в языке людей еще не объясняет полностью большей
употребительности словосочетаний с прилагатель­ными, обозначающими оттенки
грязного, в языке современной художе­ственной литературы. Здесь проявляется
влияние сложного комплекса различных социокультурных факторов. Действительно, с
одной сторо­ны, в современном обществе, по сравнению, например, с прошлым ве­ком,
уровень санитарно-гигиенических требований значительно воз­рос в связи с общим
прогрессом медицины, повышением культуры ги­гиены. Это, казалось бы,
противоречит лингвистическим фактам, обна­руженным в результате анализа
современной англоязычной художе­ственной литературы. Однако не нужно забывать,
что в современном английском языке слова, выражающие понятия
«грязный» — «чистый», употребляются не только в прямом
смысле, но и в переносном, когда речь идет не о чистоте физической, не о
чистоте конкретных предме­тов, а о чистоте душевной, о чистоте взаимоотношений,
намерений, помыслов. Слова, выражающие понятие «грязный», часто
употребляются в переносном смысле:

I met him at the Con ball at Leddersford. He made a pass
within the first five minutes and invited me to a dirty week-end within another
five (J. Braine) [Я познакомилась с ним на балу консерваторов в Леддерсфорде.
Он начал приставать ко мне в первые пять минут, а в следующие пять при­гласил
меня провести с ним сомнительные (букв. грязные) выходные (Дж. Брейн)].

His motives were far from pure (М. Bradbury) [Его побуждения
были далеки от чистых (Р. Брэдбери)].

I called him every foul name I could lay my tongue to (A.
Hailey) [Я обзывал его всеми грязными словами, которые только мог произнести
(А. Хейли)].

And Soames was alone again. The spidery, dirty, ridiculous
business! (J. Galsworthy) [И Сомс вновь остался один. Этот паучий, грязный,
неле­пый бизнес! (Дж. Голсуорси)].

Have you anything really shocking, Reggie? I adore mucky
books, and you never have any in stock (J. Braine) [Есть у тебя что-нибудь
действительно стоящее, Регги? Я обожаю грязные истории, а у тебя таких в
продаже никогда не водится! (Дж. Брейн)].

You played a dirty trick — we’d have given you five if you’d
asked for it… (W. Golding) [Что это за дурацкие (букв. грязные) фокусы? Если
бы ты попросил, мы бы дали тебе пятерку! (У. Голдинг)].

Еще одно обстоятельство — коренные изменения, которые
произош­ли в литературных жанрах, стилях, направлениях. Для многих совре­менных
западных писателей характерно стремление изобразить жизнь, как она есть, не
только ничего не приукрашивая, но часто выставляя напоказ наиболее темные стороны
действительности. Последователь­ное диахроническое изучение языка в этом плане
является важной за­дачей современной лингвистики и может дать интересные
результаты.

Так, при диахроническом исследовании языкового выражения
поня­тий «богатый» — «бедный» в английском языке
выяснилось, что и в ро­манах начала XIX века (произведения Джейн Остин), и в
романах сере­дины XX века (романы Айрис Мёрдок) понятие «богатый»
представлено гораздо большим количеством слов и словосочетаний, чем понятие
«бед­ный». Избыточность и яркость детализации понятия
«богатый» могут быть объяснены определенными социальными факторами: в
английском обществе, резко разделенном на богатых и бедных, понятие материаль­ного
благосостояния играет огромную роль, это буквально вопрос жиз­ни и смерти,
поэтому быть богатым — стремление и желание каждого, это морально-этическая
норма, которая социально поощряется, а быть бедным — очень плохо и противоречит
общественной этике. Именно поэтому языковое выражение богатства так ярко и
разнообразно (и в данном случае время не изменяет общей ситуации: в наши дни
быть богатым так же важно, как и двести лет назад). Эту жизненно важную,
приятную и волнующую тему в капиталистической Англии принято сма­ковать до
тонкостей: о rich man [богатый человек], to be rich [быть бога­тым], a man of
large fortune [человек с большим состоянием], a man with

fortune [человек с состоянием], to make a tolerable fortune
[сколотить приличное состояние], to give fortune [дать богатство], splendid
property [роскошная собственность], in easy circumstances [в незатрудненных
обстоятельствах], to have a comfortable income [иметь достойный до­ход], to
have money [иметь деньги], to get money [располагать деньга­ми], to save money
[копить деньги], to be well-off [быть обеспеченным] и многое другое. В отличие
от этого, понятие «бедный» выражается всего несколькими словами и
словосочетаниями: a poor man [бедный чело­век], to be poor [быть бедным], to
have no money [не иметь денег], to be in financial difficulties [финансо­вые
затруднения], want of money [нуждаться в день­гах], a man without money
[человек без денег].

Хотя по общему количеству слов и словосочета­ний соотношение
между языковым выражением по­нятий «богатый» — «бедный» и в
XIX, и в XX веке ос­тается одинаковым, по выбору слов оно имеет суще­ственные
различия. В XIX веке самым распространен­ным словом, выражающим богатство, было
fortune в разнообразных сочетаниях (о man of fortune [зажи­точный человек],
good fortune [хорошее состояние], large fortune [большое состояние], splendid
fortune [прекрасное состояние], tolerable fortune [приличное состояние], to
give fortune [дать богатство]). В иссле­дованных романах XX века слово fortune
ни разу не встретилось в опи­саниях материального положения персонажей. В XIX
веке понятие бо­гатства, состояния (fortune) означало в первую очередь владение
зем­лями, поместьями, большими деньгами. Как известно, говорящий со­здает (или
употребляет) словосочетания в соответствии со своим соци­окультурным опытом.
По-видимому, словосочетания со словом fortune так редко встречаются в
современном английском языке по той причине, что они не отражают
социокультурный опыт носителей языка.

Словосочетания с прилагательными rich [богатый], в XIX веке
зани­мавшие по частоте употребления второе (после fortune [состояние]) место, в
XX веке стали самыми употребительными.

Точно так же часто встречаемые в романах XIX века
словосочетания со словом income оказались в наши дни вытесненными словосочетани­ями
со словом means [доход, средства]. В XX веке изменилось содержа­ние понятия
богатства: оно предполагает, в первую очередь, счет в банке, а не поместья и
землевладения, поэтому в современных романах при описании материального
положения персонажей употребляют такие словосочетания, как joint account [общий
счет в банке], good investment [хороший вклад], modest annuity [скромный
ежегодный доход]. Изме­нилось содержание понятия, изменилось общественное
сознание, а вследствие этого и выражение этого понятия в языке. Наметились и
неизбежные перемены в отношении людей к богатству. Если в XIX веке быть богатым
было безусловным и безоговорочным достоинством, ав­томатически приносившим
богачу уважение, почет, зависть и подобо-

страстное отношение окружающих, то в XX веке, когда вскрыты
истин­ные основы любого богатства, когда всем ясно, что богатство немногих
зиждется на бедности и нужде большинства, даже в капиталистической Англии, где,
конечно, по-прежнему по счету в банке и встречают и про­вожают, богатые люди
вынуждены как бы оправдываться Anyway, what’s wrong with being rich. It’s a
quality, it’s attractive. Rich people are nicer, they’re less nervy (I.
Murdoch) [Как-никак, что плохого в том, чтобы быть богатым? Это достоинство,
это привлекательно. Богатые люди прият­нее, они менее нервные (А. Мёрдок)].

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ