§3. Виды социокультурного комментария :: vuzlib.su
Ищите Господа когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко. (Библия, книга пророка Исаии 55:6) Узнать больше о Боге
Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ

§3. Виды социокультурного комментария

.

§3. Виды социокультурного комментария

Сопоставительное исследование, комментирование реалий, приводи­мое ниже, наглядно и ярко иллюстрирует изменения языка и культуры, или, иными словами, отражение в языковой картине мира изменений картин реальной и культурной.

Воспользуемся комментариями к «Повестям Белкина», изданным в учебных целях для англоязычных учащихся, изучающих русский язык:

1. в Лондоне (Three Tales by Pushkin. Translated by R. T. Currall. London, 1945);

2. в Оксфорде (A. S. Pushkin. Tales of the Late Ivan Petrovich Belkin. Oxford, 1947);

3. в Москве, издательством «Русский язык» (А. С. Пушкин. Повести Белкина. М., 1975);

4. в Калифорнии (A. Pushkin. Complete Prose Fiction. Translated by P. Debreczeny. California, 1983).

Изучающим русский язык поясняются как собственно языковые труд­ности, так и внеязыковые факты: реалии культуры, быта, истории, социальной жизни и т. п. В данном случае мы остановимся только на «ре­альном комментарии», то есть на комментарии внеязыковых фактов: географических названий, собственных имен, явлений социальной и культурной жизни России. Предполагается, что объяснение внеязыко­вых фактов проще, чем собственно языковой комментарий 14.

Интересно показать, насколько различными могут быть способы ком­ментирования даже такого наиболее очевидного, наиболее «легкого» материала, который как бы и не требует от комментатора самостоятель­ных творческих усилий.

Действительно, это мнение оказывается правильным в тех случаях, когда в качестве пояснения приводятся данные энциклопедического характера, перенесенные из справочников, то есть имеет место такой подход к комментированию, который можно условно назвать энцикло­педическим. Именно так комментируются во всех изданиях такие реа­лии, как «Сенатские ведомости», Бородино, Артемиза, Никитские воро­та, «Недоросль», Фонвизин, «Жоконд», Георгий в петлице и др.

Все комментарии в этих случаях ограничиваются сообщением попу­лярно-энциклопедических сведений об упомянутых реальных фактах, явлениях и лицах, не делая при этом никаких попыток связать эти све­дения с текстом художественного произведения. Основное требование к комментатору — дать точную информацию, не ввести читателя в заб­луждение. Так, например, упоминание Бородино в «Метели» комменти­руется с разной степенью полноты приводимых сведений, но сам под­ход к комментированию остается чисто энциклопедическим в том смыс­ле, что все данные имеют объективный характер, не раскрывающий ни лингвострановедческих, ни контекстуально обусловленных коннотаций.

London, 1945:

The battle which was fought at Borodino on August 24-26, 1812. The Russian lost 50 thousand killed and wounded, but the engagement was not fought to a finish, and Napoleon understood that the war with Russia was only beginning [Сражение проходило под Бородино 24-26 августа 1812 года. Русские потеряли 50 тысяч убитыми и ранеными, но не были разбиты, и Наполеон понял, что война с Россией только начинается].

Oxford, 1947:

The Battle of Borodino was fought on 7-th September, 1812 (according to the Russian calendar, 26-th August) [Сражение при Бородино произош­ло 7 сентября 1812 года (согласно русскому календарю, 26 августа)].

Moscow, 1975:

On the 26-th of August, 1812, a most important battle of the Patriotic War was fought between the Russian and the French armies at the village of Borodino (approx. 69 mi. from Moscow) [26 августа 1812 года произошло самое важное сражение Отечественной войны между русской и французской армиями недалеко от села Бородино (приблизительно в 69 милях от Москвы)].

Таков энциклопедический подход. Однако возможен и представля­ет гораздо больший интерес другой, творческий подход к комментиро­ванию реалий. В этом случае комментарий имеет общефилологический и социокультурный характер и, наряду с конкретной информацией, содержит дополнительные сведения, с одной стороны, раскрывающие специфические национальные, политические, культурно-бытовые или иные коннотации, а с другой — устанавливающие связь между данным фактом, лицом, названием и т. п. и самим произведением, его персона­жами и автором.

Комментарий такого рода никак нельзя назвать нетворческим, и за­дача его автора отнюдь не сводится к механическому перенесению дан­ных из справочников. Этот вид комментирования реалий можно назвать исследовательским или творческим, так как он требует от комментато­ра творческого, исследовательского подхода к объяснению того или иного внеязыкового факта. Исследовательский комментарий реалий, включающий в себя конкретные данные энциклопедического коммен­тария, должен иметь характер:

1. лингвострановедческий (то есть раскрывающий национальные особенности восприятия внеязыкового факта);

2. контекстуально-ориентированный (то есть указывающий на ту роль, которую этот внеязыковой фактор играет в данном художествен­ном произведении).

Примером лингвострановедческого комментария, раскрывающего национальные особенности восприятия внеязыкового факта, могут по­служить пояснения названия Тула («запечатав оба письма тульской пе­чаткой» — в «Метели»), которое для русских ассоциируется с самова­рами, Левшой, искусными оружейниками и лучшими в России мастера­ми по литью, металлу и серебру.

London, 1945:

Tula is the capital of the government of the same name in Central Russia. It is famous for the manufacture of hardware (iron and silver) [Тула — главный город губернии того же названия в центральной России. Зна­менит изделиями из металла (железа и серебра)].

Oxford, 1947:

So called because of the town of Tula famous for its metal-work [Называется так в связи с Тулой, знаменитой изделиями из ме­талла].

Moscow, 1975:

A seal made in the town of Tula, which was famous for its hardware (iron and silver) [Печатка сделана в Туле, знаменитой изделиями из металла (железа и серебра)].

Посмотрим комментарий к имени Артемиза, упомянутому в «Мете­ли» в следующем контексте: «Соседы, узнав обо всем, дивились ее по­стоянству и с любопытством ожидали героя, долженствовавшего нако­нец восторжествовать над печальной верностию этой девственной Артемизы».

London, 1945:

Artemisia. Queen of the city of Halicarnassus in Caria renowned in history for extraordinary grief of the death of the husband (fourth century В. С.) [Артемисия. Царица из города Галикарнаса в Карий, вошедшая в историю как безутешная вдова, скорбящая по умершему мужу (IV век до Р. X.)].

Oxford, 1947:

Artemisia 2 (4-th century В. С.), queen of Halicarnassus in Asia Minor who erected in memory of her husband Mausolus a magnificent monument therefore called Mausoleum, which was considered one of the seven won­ders of the world [Артемисия 2 (IV век до Р. X.), царица Галикарнаса в Малой Азии, воздвигла в память о своем муже Мавсоле великолепный памятник, получивший поэтому название мавзолея, считавшегося одним из семи «чудес света»].

Moscow, 1975:

Artemisia (4-th cent. В. С.), а legendary queen of Halicarnassus, Asia Minor, known for her boundless devotion to her husband, King Mau­solus. After the King's death she had a magnificent tomb (the Mausole­um) built in his memory. One of the wonders of the World [Артемисия (IV век до Р. X.), легендарная царица Галикарнаса в Малой Азии, известная своей безграничной преданностью своему мужу, царю Мавсолу. После смерти царя она построила великолепную гробницу (мавзолей) в его честь. Одно из «чудес света»].

California, 1983:

Artemisia (350 d. ca. B. С.) bereft widow of Mausolus, King of Caria (d. ca. 353 B. C.) erected a tomb (Mausoleum) in his memory in Halicarnassus [Артемизия (350 г. до Р. X.), безутешная вдова Мавсола, царя Карий (умер в 353 г. до Р. X.), воздвигла гробницу (мавзолей) в память о нем в Галикарнасе].

Из приводимых четырех комментариев оксфордский наиболее эн­циклопедичен: сообщает место, время, события, положение Артемисии, дает сведения о мавзолее как об одном из семи «чудес света» (что не имеет большого отношения к контексту произведения), но не упомина­ет главного в контексте «Метели»: что Артемиза — это символ безу­тешной скорби по умершему мужу. Этот дополнительный момент кон­текстуально-ориентировочного плана подчеркнут в лондонском и мос­ковском комментариях и присутствует в калифорнийском. При этом в лондонском комментарии очень скупо даны энциклопедические све­дения (вообще не упомянуты ни Мавсол, ни мавзолей). По-видимому, наиболее удачным следует признать московский комментарий, сочета­ющий сведения и энциклопедического, и контекстуально-ориентиро­ванного характера.

Пояснения к названию Разгуляй (повесть «Гробовщик») в московс­ком комментарии носят чисто энциклопедический характер: «the name of square-in Moscow [название площади в Москве]». Оксфордский же комментарий к тем же, но уточненным данным (не площадь, как в со­временной Москве, а квартал в Москве пушкинских времен) — «a quarter in Moscow», прибавляет контекстуально-ориентированное: «close to the Basmannaya where Adrian used to Live [недалеко от Басманной, где рань­ше жил Адриан]».

В пояснениях к реальным фактам фразы, с которой начинается «Гро­бовщик» («Последние пожитки гробовщика Адриана Прохорова были

взвалены на похоронные дроги, и тощая пара в четвертый раз пота­щилась с Басманной на Никит­скую»), читателю важно узнать не столько то, что имеются в виду Бас­манная и Никитская (затем улица Герцена, сейчас Большая Никит­ская) улицы, расстояние между ко­торыми равно 3 милям (москов­ский комментарий), сколько то, что эти две улицы были в те времена крайними точками Москвы — одна на северо-востоке, другая на юго-западе, то есть дроги тащились с одного конца Москвы на другой (оксфордский комментарий). В со­временной Москве оно было бы как от Бусиново до Бутово.

Для более полного понимания характера будочника Юрко («Гро­бовщик»), которого автор сравни­вает с «почталионом Погорельско­го», важно знать не только, что это герой повести «Лафертовская маковница» (1824) писателя Антония Погорельского (псевдоним Алексея Перовского, 1787-1836) — эти сведения энциклопедического харак­тера дают все комментарии, но и то, что это образ верного слуги (мос­ковский комментарий).

Пояснения к слову бригадир совпадают во всех комментариях в кон­кретных энциклопедических данных: военный чин между полковни­ком и генерал-майором, который был отменен в царствование Павла I (1796-1801), однако дополнение к этим данным в московском коммен­тарии важно и необходимо, так как оно связывает комментарий с тек­стом художественного произведения: «следовательно, в то время, ког­да происходит действие этой повести, были уже только отставные бри­гадиры».

Интересным проявлением крайностей двух возможных подходов к комментированию реалий — абстрактно-энциклопедического и контек­стуально-ориентированного — оказывается пояснение следующей фразы из «Барышни-крестьянки»: «В молодости своей служил он в гвардии, вышел в отставку в начале 1797 года, уехал в свою деревню, и с тех пор оттуда не выезжал».

Московский комментарий сообщает читателю ряд энциклопедиче­ских данных о реальных исторических событиях 1797 года, но никак не связывает эти данные с контекстом повести: «resigned his commission in early 1797, i. e. after the death of Catherine II and the accession of Paul I, who took a hostile attitude to Catherine's Guard and started reorganising the Russian army in the Prussian manner [ушел в отставку в начале 1797 года, т. e. после смерти Екатерины II и восшествия на пре­стол Павла I, который враждебно отнесся к гвардейцам Екатерины и начал реорганизацию русской армии на прусский манер]».

Оксфордский комментарий, напротив, концентрирует внимание на разъяснении поведения и характера Ивана Петровича Берестова, не ин­формируя читателя в достаточной степени о реальном историческом фо­не: «Berestov, therefore, belonged to those officers, fairly large number, who did not hold with the reorganisation of the army undertaken by Paul I and had left the service in 1797 [Берестов поэтому относился к тем офице­рам, довольно многочисленным, которые были против реорганизации армии, предпринятой Павлом I, и оставил службу в 1797 году]».

Если, по оксфордскому комментарию, Иван Петрович Берестов — человек с принципами, не пожелавший участвовать в реорганизации русской армии (как мы знаем из московского комментария, на прус­ский манер), патриот, пожертвовавший своей военной карьерой, то ка­лифорнийский комментарий рисует совершенно другой образ: «After the death of Catherine II in November, 1796, her successor Paul I dismissed many of the people, especially officers of the Guards who had surrounded her [После смерти Екатерины II в ноябре 1796 года ее преемник Павел I отстранил от должности многих людей, особенно гвардейских офице­ров, из ее окружения]». В трактовке калифорнийского комментария Бе­рестов не сам ушел в знак протеста, а был уволен из армии Павлом I, избавлявшимся от сторонников Екатерины.

Эти три комментария наглядно показывают, насколько важно со­четание обоих моментов: собственно энциклопедического, дающего объективные сведения о времени, месте, характере события или назва­ния, и контекстуально-ориентированного, углубляющего образ и рас­крывающего связь между реалиями и идейно-художественным замыс­лом автора.

Итак, комментатор классического произведения должен быть высо­кообразованным человеком, должен знать как можно больше об опи­сываемой эпохе, ее культуре, быте, приметах, предрассудках, привыч­ках, обычаях, знать досконально биографию автора, критическую лите­ратуру о нем, его письма, дневники, черновики и т. п. Тогда он сможет увидеть «между строк» намеки, аллюзии, реминисценции. Увидеть и донести до читателя.

Комментирование реальных фактов, отсутствующих в ткани художе­ственного произведения, представляет особые трудности и подчерки­вает эрудицию и достоинства комментатора.

.

Назад

Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
 
 
 
polkaknig@narod.ru © 2005-2006 Матеріали цього сайту можуть бути використані лише з посиланням на даний сайт.