ПЕСНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ОБОЛЬЩЕНИЕ ЗЕВСА :: vuzlib.su
Ищите Господа когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко. (Библия, книга пророка Исаии 55:6) Узнать больше о Боге
Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ

ПЕСНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ОБОЛЬЩЕНИЕ ЗЕВСА

.

ПЕСНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ОБОЛЬЩЕНИЕ ЗЕВСА

Крик неспокойно услышал и Нестор, под сению пьющий;

Быстро к Асклепия сыну крылатую речь устремил он:

"Что, благородный Махаон, из дел сих нерадостных будет?.

Крик при судах возрастает воинственный юношей наших!

Друг, сиди у меня и багряным вином укрепляйся:    {5}

Теплую ванну тебе Гекамеда кудрявая в куще

Скоро нагреет и прах кровавый на теле омоет.

Я подымусь лишь на холм и немедленно все распознаю".

   Рек - и художно сработанный щит захватил он сыновний,

Медью блестящий, который герой Фразимед конеборец    {10}

В сени оставил, а сам со щитом подвизался отцовским;

Крепкое взял копие, повершенное острою медью;

Вышел, пред кущею стал, и мгновенно позорное дело

Видит: ахейцы бегут, а бегущих преследуют с тыла

Гордые воины Трои; разбита твердыня ахеян!    {15}

Словно как море великое зыбью немою чернеет,

Предзнаменуя нашествие быстрое шумного ветра,

Только чернеет, еще ни сюда, ни туда не колышась,

Ветер доколе решительный, посланный Зевсом, не снидет,-

   Так нерешительно Нестор душой колебался, волнуясь    {20}

Думой двоякой: к рядам ли идти аргивян быстроконных

Или к владыке мужей, властелину народов Атриду?

В сих волновавшемусь думах, сдалося полезнее старцу

К сыну Атрея идти. Между тем истребляли друг друга

Воины в битве; звучала ужасно вкруг тел их могучих    {25}

Медь, под ударом мечей и пик обоюдуконечных.

   С Нестором встретились скоро цари, питомцы Зевеса,

Шедшие от кораблей, уязвленные прежде на битве,

Царь Диомед, Одиссей и державный Атрид Агамемнон.

Их корабли от равнины, где бились, далеко стояли    {30}

Берегом моря седого: они извлекли их на сушу

Первые; стену ж при них совокупно с другими воздвигли.

Берег, как ни был обширен, не мог обоюдувесельных

Всех кораблей их принять; стеснены ополчения были:

Лествицей их извлекли на песок и наполнили целый    {35}

Берег залива широкого, все между мысов пространство.

Три воеводы, пылая увидеть смятенную битву,

Рядом шли, подпираяся копьями; полно печали

Было их сердце. С ними встретился конник геренский

Нестор и более дух поразил у ахейских героев.    {40}

Быстро воскликнул ему повелитель мужей Агамемнон:

"Нестор, божественный старец, великая слава данаев!

Что приходил ты сюда, смертоносную битву оставив?

О, трепещу я, да слова не выполнит Гектор ужасный:

Некогда он, среди сонма троянского, гордый, грозился    {45}

В град от судов возвратиться не прежде, доколе ахейских

Всех кораблей не сожжет и ахеян самих не изгубит.

Так он на сонме грозился,- и все совершается ныне!

Боги! Так все ополчения меднооружных данаев

Ненависть в сердце ко мне, как Пелид быстроногий, питают,    {50}

Если сражаться они не хотят при кормах корабельных!"

   Быстро Атриду ответствовал Нестор, конник геренский:

"Так, Агамемнон, свершается все! и уже не возмог бы

Сам громовержец того, что свершилось, устроить иначе!

Пала твердыня ахеян, которая, мы уповали,    {55}

Нам от врагов и судам нерушимой защитою будет.

Но враги при судах беспрестанной, упорною битвой

Вкруг нас теснят, и уже не узнаешь, внимательно смотря,

Где аргивяне теснимые в большем расстройстве мятутся.

Всюду смятенье, убийство, и вопль раздается до неба!    {60}

Други, помыслим, какое из дел сих последствие будет?

Может быть, разум поможет. Но в битву вступать, воеводы,

Я не советую вам: уязвленным не должно сражаться".

   Нестору вновь говорил повелитель мужей Агамемнон:

"Нестор, если уж бой при кормах корабельных пылает,    {65}

Если не в помощь ни вал нам высокий, ни ров, для которых

Столько трудов мы терпели, которые, мы уповали,

Нам от врагов и судам нерушимой защитою будут:

Нет сомнения, Зевсу всесильному видеть угодно

Здесь, от Эллады далеко, ахеян бесславно погибших!    {70}

Было то время, как ревностно он защищал и ахеян;

Ныне, я вижу, он Трои сынов, как бессмертных блаженных,

Славой венчает, ахейцам же силы и руки сковал он!

Слушайте ж, други, один мой совет, и его мы исполним:

Первые наши суда, находящиесь близко пучины,    {75}

Двинем немедля и спустим их все на священное море;

Станем высоко держаться на котвах, пока не наступит

Ночь безлюдная; может быть, в ночь прекратят нападенье

Трои сыны; и тогда мы суда и последние спустим.

Нет стыда избегать от беды и под мраками ночи;    {80}

Лучше бежа избежать от беды, чем вдаваться в погибель!"

   Косо взглянув на него, возгласил Одиссей многоумный:

"Слово какое, властитель, из уст у тебя излетело?

Пагубный! лучше другим бы каким-либо воинством робким

Ты предводил, а не нами владел, не мужами, которым    {85}

С юности нежной до старости Зевс подвизаться назначил

В бранях жестоких, пока не погибнет с оружием каждый!

Или ты хочешь троянский сей град многолюдный оставить,

Град, вкруг которого столько ужасных мы бед претерпели?

Смолкни, чтоб кто-либо здесь не услышал еще из ахеян    {90}

Речи, какой никогда и в устах иметь не захочет,

Кто говорить разумеет согласное с разумом здравым,

Кто скиптродержец, кому повинуются столько народов,

Сколько тебе, неисчетных аргивских племен повелитель!

Замысел твой отвергаю я вовсе и что ты вещаешь!    {95}

Ты предлагаешь теперь, в продолжение боя и смуты,

В море спускать корабли, да желанное сердцу троянам,

В брани и так торжествующим, сбудется все? а над нами

Грозная гибель над всеми обрушится! ибо ахейцы

Боя не выдержат, если суда повлекутся на волны:    {100}

Вспять озираться начнут и оставят воинскую доблесть,

И твои нас советы погубят, правитель народа!"

   Быстро воскликнул тогда повелитель мужей Агамемнон:

"О Лаэртид! поразил ты глубоко упреком жестоким

Душу мою; но ахеянам я не даю повелений    {105}

Влечь вопреки их желаньям, судов многоместных на волны.

Муж да предстанет и лучший совет моего да предложит;

Юноша он или старец - равно мне приятен он будет".

   И меж них взговорил Диомед, воеватель бесстрашный:

"Муж сей пред вами! не долго искать его, если угоден    {110}

Добрый совет: но меня да не презрит никто, оскорбляясь

Тем, что начну говорить между вами, героями, младший.

Сам справедливо горжусь я отца знаменитого родом,

Кровью Тидея, которого в Фивах сокрыла могила.

Три непорочные сына на свет рождены от Порфея;    {115}

Жили в Плевроне и в тучной земле, Калидоне гористом,

Агрий и Мелас, а третий из них был Иней конеборец,

Дед мой, Тидеев отец, знаменитейший доблестью всех их.

Там же и он обитал; но родитель мой в Аргос укрылся,

Долго скитавшийся: Зевс и бессмертные так восхотели.    {120}

Дочерь Адраста избравши супругою, дому владыка,

Благами жизни богатый, довольно имел он обширных

Нив хлебородных, множество разных садов плодоносных,

Множество стад он имел, и ахейских мужей копьеборством

Всех превышал; но сие вы, как истину, слышали сами.    {125}

Зная ж, цари, что и я не презренного племени отрасль,

Вы не презрите советом, который скажу я свободно:

В битву пойдем, невзирая на раны: зовет неизбежность!

Там мы покажемся ратям; но боя удержимся, ставши

Одаль от стрел, чтобы кто-либо раны на рану не принял;    {130}

Только других поощрим на сражение: множество ратных,

Слабым сердцам угождая, стоят вдалеке, не сражаясь".

Так говорил,- и, внимательно слушав, цари покорились;

К битве пошли, и предшествовал им Агамемнон державный.

   Тою порой не вотще соглядал Посидон земледержец:    {135}

Он воеводам явился под образом древнего мужа;

Взял за десную царя, устроителя ратей Атрида,

И к нему возгласил, устремляя крылатые речи:

"Царь Агамемнон! теперь Ахиллесово мрачное сердце

С радости в персях трепещет, как гибель и бегство данаев    {140}

Он созерцает! и нет у него ни малейшего чувства!

Пусть же он так и погибнет, и бог постыдит горделивца!

Ты ж, Агамемнон, не вовсе блаженным богам ненавистен;

Может быть, скоро троянских племен и вожди и владыки

Прах по широкому полю подымут; может быть, скоро    {145}

Ты их увидишь бегущих от наших судов и от кущей".

   Рек он - и с криком ужасным понесся стремительно полем.

Словно как девять иль десять бы тысяч воскликнули разом

Сильных мужей на войне, зачинающих ярую битву,-

Гласом из персей таким колебатель земли Посидаон    {150}

Грянул меж воинств, и каждому в сердце ахейцу вдохнул он

Бурную силу, без устали вновь воевать и сражаться.

   Гера, царица златопрестольная, став на Олимпе,

Взоры свои с высоты устремила и скоро узнала

Быстро уже пролегевшего поприще славного боя    {150}

Брата и деверя мощного; радость проникла ей душу.

Зевса ж, на высях сидящего Иды, потоками шумной,

Гера узрела, и был ненавистен он сердцу богини.

Начала думы вращать волоокая Зевса супруга,

Как обольстить ей божественный разум царя Эгиоха?    {155}

Лучшею сердцу богини сия показалася дума:

Зевсу на Иде явиться, убранством себя изукрасив.

Может быть, он возжелает почить и любви насладиться,

Видя прелесть ее, а она и глубокий и сладкий,

Может быть, сон пролиет на зеницы его и на разум.    {160}

Гера вошла в почивальню, которую сын ей любезный

Создал Гефест. К вереям примыкались в ней плотные двери

Тайным запором, никем от бессмертных еще не отверстым.

В оную Гера вступив, затворила блестящие створы;

Там амброзической влагой она до малейшего праха    {165}

С тела прелестного смыв, умастилася маслом чистейшим,

Сладким, небесным, изящнейшим всех у нее благовоний:

Чуть сотрясали его в медностенном Крониона доме -

Вдруг до земли и до неба божественный дух разливался.

Им умастивши прекрасное тело, власы расчесала,    {170}

Хитро сплела и сложила, и волны блистательных кудрей,

Пышных, небеснодушистых, с бессмертной главы ниспустила.

Тою душистой оделася ризой, какую Афина,

Ей соткав, изукрасила множеством дивных узоров;

Ризу златыми застежками выше грудей застегнула.    {175}

Стан опоясала поясом, тьмою бахром окруженным.

В уши - прекрасные серьги с тройными подвесями вдела,

Ярко игравшие: прелесть кругом от богини блистала.

Легким покровом главу осенила державная Гера,

Пышным, новым, который, как солнце, сиял белизною.    {180}

К светлым ногам привязала красы велелепной плесницы.

Так для очей восхитительным тело, украсив убранством,

Вышла из ложницы Гера и Зевсову дочь Афродиту

Вдаль от бессмертных других отозвала и ей говорила:

"Что я скажу, пожелаешь ли, милая дочь, мне исполнить?    {185}

Или отвергнешь, Киприда, в душе на меня сокрывая

Гнев, что я за данаев, а ты благосклонна троянам?"

   Ей отвечала немедленно Зевсова дочь Афродита:

"Гера, богиня старейшая, отрасль великого Крона!

Молви, чего ты желаешь; исполнить сердце велит мне,    {190}

Если исполнить могу я и если оно исполнимо".

   Ей, коварствуя сердцем, вещала державная Гера:

"Дай мне любви, Афродита, дай мне тех сладких желаний,

Коими ты покоряешь сердца и бессмертных и смертных.

Я отхожу далеко, к пределам земли многодарной,    {195}

Видеть бессмертных отца Океана и матерь Тефису,

Кои питали меня и лелеяли в собственном доме,

Юную взявши от Реи, как Зевс беспредельно гремящий

Крона под землю низверг и под волны бесплодного моря.

Их я иду посетить, чтоб раздоры жестокие кончить.    {200}

Долго, любезные сердцу, объятий и брачного ложа

Долго нуждаются боги: вражда им вселилася в души.

Если родителей я примирю моими словами,

Если на одр возведу, чтобы вновь сочетались любовью,

Вечно остануся я и любезной для них, и почтенной".    {205}

   Ей, улыбаясь пленительно, вновь отвечала Киприда:

"Мне невозможно, не должно твоих отвергать убеждений:

Ты почиваешь в объятиях бога всемощного Зевса".

   Так говоря, разрешила на персях иглой испещренный

Пояс узорчатый: все обаяния в нем заключались;    {210}

В нем и любовь и желания, шепот любви, изъясненья,

Льстивые речи, не раз уловлявшие ум и разумных.

Гере его подала и такие слова говорила:

"Вот мой пояс узорный, на лоне сокрой его, Гера!

В нем заключается все; и в чертоги Олимпа, надеюсь,    {215}

Ты не придешь, не исполнивши пламенных сердца желаний".

   Так изрекла; улыбнулась лилейнораменная Гера,

И с улыбкой сокрыла блистательный пояс на лоне.

К сонму богов возвратилася Зевсова дочь Афродита.

Гера же, вдруг устремившись, оставила выси Олимпа,    {220}

Вдруг пролетела Пиерии холмы, Эмафии долы,

Быстро промчалась по снежным горам фракиян быстроконных,

Выше утесов паря и стопами земли не касаясь;

С гордой Афоса вершины сошла на волнистое море;

Там ниспустилася в Лемне, Фоасовом граде священном;    {225}

Там со Сном повстречалася, братом возлюбленным Смерти;

За руку бога взяла, называла и так говорила:

"Сон, повелитель всех небожителей, всех земнородных!

Если когда-либо слово мое исполнял ты охотно,

Ныне исполни еще: благодарность моя беспредельна.    {230}

Сон, усыпи для меня громодержцевы ясные очи,

В самый тот миг, как на ложе приму я в объятия бога.

В дар от меня ты получишь трон велелепный, нетленный,

Златом сияющий: сын мой, художник, Гефест хромоногий,

Сам для тебя сотворит и подножием пышным украсит,    {235}

Нежные ноги тебе на пиршествах сладких покоить".

   Гере державной немедля ответствовал Сон усладитель:

"Гера, богиня старейшая, отрасль великого Крона!

Каждого я из богов, населяющих небо и землю,

Сном одолею легко: усыплю я и самые волны    {240}

Древней реки Океана, от коего все родилося.

К Кронову ж сыну, царю, и приближиться я не посмею,

В сон не склоню громодержца, доколе не сам повелит он.

Помню, меня он и прежде своей образумил грозою,

В день, как возвышенный духом Геракл, порожденный Зевесом,    {245}

Плыл от брегов Илиона, троянского града рушитель:

В оный я день обаял Эгиоха всесильного разум,

Сладко разлившися; ты ж устрояла напасти Гераклу;

Ты неистовых ветров воздвигнула бурю на море,

Сына его далеко от друзей, далеко от отчизны,    {250}

Бросила к брегу Кооса. Воспрянул Кронид и грозою

Всех по чертогу рассыпал бессмертных; меня наипаче

Гневный искал и на гибель с неба забросил бы в море,

Если бы Ночь не спасла, и бессмертных и смертных царица.

К ней я, спасаясь, прибег. Укротился, как ни был разгневан,    {255}

Зевс молнелюбец: священную Ночь оскорбить он страшился.

Ты же велишь мне опять посягнуть на опасное дело!"

   Вновь говорила ему волоокая Гера богиня:

"Сон усладитель, почто беспокойные мысли питаешь?

Или ты думаешь, будет троян защищать громовержец    {260}

Так же, как в гневе своем защищал он любезного сына?

Шествуй; тебе в благодарность юнейшую дам я Хариту;

Ты обоймешь наконец, назовешь ты своею супругой

Ту Пазифею, по коей давно все дни воздыхаешь".

   Так изрекла, и ответствовал Сон, восхищенный обетом:    {265}

"Гера, клянись нерушимою клятвою, Стикса водою;

Руки простри и коснися, одною - земли многодарной,

Светлого моря - другою, да будут свидетели клятвы

Все преисподние боги, присущие древнему Крону:

Ими клянися, что мне ты супругой Хариту младую    {270}

Дашь Пазифею, по коей давно я все дни воздыхаю".

   Рек,- и ему покорилась лилейнораменная Гера;

Руки простерши, клялась и, как он повелел, призывала

Всех богов преисподних, Титанами в мире зовомых.

Ими клялася, и страшную клятву едва совершила,    {275}

Оба взвились и оставили Имбра и Лемна пределы;

Оба, одетые облаком, быстро по воздуху мчались.

Скоро увидели Иду, зверей многоводную матерь;

Около Лекта оставивши понт, божества над землею

Быстро текли, и от стоп их - дубрав потрясались вершины.    {280}

Там разлучилися: Сон, от Кронидовых взоров таяся,

Сел на огромнейшей ели, какая в то время на Иде,

Высшая, гордой главою сквозь воздух в эфир уходила;

Там он сидел, укрываясь под мрачными ветвями ели,

Птице подобяся звонкоголосой, виталице горной,    {285}

В сонме бессмертных слывущей халкидой, у смертных киминдой.

   Гера владычица быстро всходила на Гаргар высокий,

Иды горы на вершину: увидел ее громовержец,

Только увидел, - и страсть обхватила могучую душу

Тем же огнем, с каким насладился он первой любовью,    {290}

Первым супружеским ложем, от милых родителей тайным.

Встречу супруге восстал громовержец и быстро воскликнул:

"Гера супруга! почто же ты шествуешь так от Олимпа?

Я ни коней при тебе, ни златой колесницы не вижу".

   Зевсу, коварствуя сердцем, вещала державная Гера:    {295}

"Я отхожу, о супруг мой, к пределам земли даровитой,

Видеть бессмертных отца Океана и матерь Тефису.

Боги питали меня и лелеяли в собственном доме.

Их я иду посетить, чтоб раздоры жестокие кончить.

Долго, любезные сердцу, объятий и брачного ложа    {300}

Долго чуждаются боги: вражда им вселилася в души.

Кони при мне, у подошвы обильной потоками Иды

Ждут и оттоле меня и по суше помчат и по влаге.

Но сюда я, Кронид, прихожу для тебя от Олимпа,

Ты на меня, о супруг, не разгневался б, если безмолвно    {305}

В дом отойду Океана, глубокие льющего воды".

   Быстро ответствовал ей воздымающий тучи Кронион:

"Гера супруга, идти к Океану и после ты можешь.

Ныне почием с тобой и взаимной любви насладимся.

Гера, такая любовь никогда, ни к богине, ни к смертной,    {310}

В грудь не вливалася мне и душою моей не владела!

Так не любил я, пленяся младой Иксиона супругой,

Родшею мне Пирифоя, советами равного богу;

Ни Данаей прельстясь, белоногой Акрисия дщерью,

Родшею сына Персея, славнейшего в сонме героев;    {315}

Ни владея младой знаменитого Феникса дщерью,

Родшею Криту Миноса и славу мужей Радаманта;

Ни прекраснейшей смертной пленяся, Алкменою в Фивах,

Сына родившей героя, великого духом Геракла;

Даже Семелой, родившею радость людей Диониса;    {320}

Так не любил я, пленясь лепокудрой царицей Деметрой,

Самою Летою славной, ни даже тобою, о Гера!

Ныне пылаю тобою, желания сладкого полный!"

   Зевсу, коварствуя сердцем, вещала державная Гера:

"Страшный Кронион! какие ты речи, могучий, вещаешь?    {325}

Здесь ты желаешь почить и объятий любви насладиться,

Здесь, на Идейской вершине, где все открывается взорам?

Что ж, и случиться то может, если какой из бессмертных

Нас почивших увидит и всем населяющим небо

Злобный расскажет? Тогда не посмею, восставшая с ложа,    {330}

Я в олимпийский твой дом возвратиться: позорно мне будет!

Если желаешь и если твоей душе то приятно,

Есть у тебя почивальня, которую сын твой любезный

Создал Гефест, и плотные двери с запором устроил.

В оной почить удалимся, когда ты желаешь покоя".    {335}

   Гере быстро ответствовал туч воздыматель Кронион:

"Гера супруга, ни бог, на меня положися, ни смертный

Нас не увидит: такой над тобою кругом распростру я

Облак златой; сквозь него не проглянет ни самое солнце,

Коего острое око все проницает и видит".    {340}

   Рек - и в объятия сильные Зевс заключает супругу.

Быстро под ними земля возрастила цветущие травы,

Лотос росистый, шафран и цветы гиацинты густые,

Гибкие, кои богов от земли высоко подымали.

Там опочили они, и одел почивающих облак    {345}

Пышный, златой, из которого капала светлая влага.

   Так беззаботно, любовью и сном побежденный, Кронион

Спал на вершине Идейской, в объятиях Геры супруги.

Быстро к судам аргивян победительный Сон обратился,

Радости весть возвестить черновласому Энносигею;    {350}

Стал перед ним и воззвал, устремляя крылатые речи:

"Ревностно, царь Посидаон, теперь поборай за данаев!

Даруй ты им хоть мгновенную славу, пока почивает

Зевс громовержец: царя окружил я дремотою сладкой;

Гера склонила его насладиться любовью и ложем".    {355}

   Рек - и к другим отлетел племенам человеческим славным,

Боле еще возбудив Посидона к защите ахеян.

Он пред ряды первоборные вышел вперед, восклицая:

"Мы ли, ахейцы, опять Приамиду победу уступим?

Мы ли допустим, чтоб взял корабли он и славой покрылся?    {360}

Так похваляется он и грозит, оттого что бездействен

Близ кораблей остается могучий Пелид прогневленный.

Но и в Пелиде нам нужды не будет, когда совокупно

Все устремимся, решася стоять одному за другого!

Други, внимайте, совет предложу я, а вы повинуйтесь:    {365}

Быстро щитами, которые в воинстве лучше и больше,

Перси оденем, шеломами крепкими чела покроем

И, медножалые, длинные копья в руках потрясая,

Храбро пойдем, перед вами я сам; я не мню, чтобы Гектор

Мог против нас устоять, и неистово бурный на битвах!    {370}

Кто меж бойцами могуч, но щитом не великим владеет,

Слабому пусть передаст он, а сам да идет под великим".

   Так он вещал,- и с усердием пламенным все покорились.

Сами цари, забывая их язвы, строили ратных,

Царь Диомед, Одиссей и державный Атрид Агамемнон;    {375}

Рать обходя, заставляли менять боевые доспехи:

Крепкие крепкий вздевал, отдавая слабейшие слабым.

Так ополчившися пышносияющей медью, данаи

Двинулись; их предводил Посидаон, колеблющий землю,

Меч долголезвенный, страшный неся во всемощной деснице,    {380}

Равный молнии пламенной: с ним невозможно встречаться

В сече погибельной,- смертного ужасом он поражает.

   Рати троянские встречу построил блистательный Гектор.

В оное время ужаснейший спор ратоборный воздвигли

Бог Посидон черновласый и шлемом сверкающий Гектор,    {385}

Сей илионян любезных, а тот аргивян защищая.

Море восстало и волны до самых судов и до кущей

С ревом плескало, а рати сходилися с воплем ужасным.

Волны морские не столько свирепые воют у брега,

Быстро гонимые с моря дыханием бурным Борея;    {390}

Огнь-истребитель не столько шумит, распыхавшись пожаром,

Если, по дебри гористой разлившися, лес пожирает;

Ветер не столько гремит по дубам высоковолосым,

Если со всею свирепостью воет над ними, бушуя,-

Сколько гремел на побоище голос троян и ахеян,    {395}

Кои с неистовым воплем одни на других устремлялись.

   Первый в Аякса копьем шлемоблещущий Гектор ударил,

В миг, как Аякс на него наступал, и наметил он верно;

Там, где на персях два перевесных ремня простирались,

Сей от щита, а другой от меча у Аякса героя,    {400}

Там поразил; но ремни защитили. Разгневался Гектор,

Видя, что быстрая медь бесполезно из рук излетела;

К сонму друзей отступил Приамид, избегающий смерти.

Но его отступившего вдруг поразил Теламонид

Камнем, которые кучей, подпоры судов извлеченных,    {405}

Там у бойцов под ногами крутились: такой подхвативши,

В грудь, чрез поверхность щита, поразил Приамида близ выи,

Махом пустив, как кубарь, и пронесся он, шумно кружася.

Словно как дуб под ударом крушительным Зевса Кронида

Падает с корня, из древа разбитого вьется зловонный    {410}

Серный дым; и стоит, как бездушный, паденья свидетель,

Близкий прохожий: погибелен гром всемогущего Зевса,-

Так ниспроверглася быстро на прах Приамидова крепость.

Дрот из руки полетел, на него навалился огромный

Щит и шелом, и взгремела на нем распещренная броня.    {415}

С криком ужасным к нему полетели ахейцы младые,

Падшего чая увлечь, и из рук на него устремили

Множество пик; но не мог ни единый владыке народов

Язвы нанесть, ни ударить; немедля его окружили

Вои храбрейшие: Полидамас и Эней и Агенор,    {420}

Ликии царь Сарпедон, и воинственный Главк непорочный;

Не было мужа, о нем не радевшего; каждый над падшим

Выпуклый щит в оборону простер; а друзья, Приамида

На руки скоро подняв, из борьбы понесли, поспешая

К коням ретивым, которые сзади сраженья и смуты    {425}

С храбрым возницей и с пышной его колесницей стояли.

Кони ко граду помчали стенящего тяжко героя.

Но лишь примчались ко броду реки прекрасно текущей,

Ксанфа пучинного, богом рожденного, Зевсом бессмертным,

Там с колесницы его положили на землю и свежей    {430}

Влагой лицо оросили. Вздохнул, проглянул он очами

И, на коленях держащийся, кровью из уст обливался;

Скоро опять опрокинулся в прах, и опять ему очи

Мрачная ночь осенила: удар оглушал еще душу.

   Рати ахеян, увидевши Гектора, сшедшего с поля,    {435}

Бросились жарче на гордых троян и возвысились духом.

Первый от всех аргивян, Оилеев Аякс быстроборный

Сатния смертно пробил, налетев с изощренною пикой,-

Сатния, Энопа сына, которого нимфа наяда

Энопу, пастырю стад, родила на брегах Сатниона.    {440}

Сатния славный копейщик Аякс Оилид, налетевши,

В пах поразил; опрокинулся он, и за труп Энопида

Трои сыны и ахеяне подняли страшную сечу.

Полидамас за него, потрясая огромною пикой.

Мстителем вышел и, бросив, попал Профоенора в рамо,    {445}

Ветвь Арейлика,- рамо пронзает могучая пика;

В прах он падет и рукою хватает кровавую землю.

Сын Панфоя, свирепо гордящийся, звучно воскликнул:

"Скажет ли кто и теперь, что у храброго Полидамаса

Тщетно из длани могучей огромная прянула пика!    {450}

Острую принял какой-то ахеец и ею, надеюсь,

Он, опираясь, пойдет в преисподние домы Аида!"

   Так восклицал. Огорчили ахеян надменного речи;

Более ж всех у Аякса геройскую взорвали душу;

Подле него пораженный противником пал Профоенор.    {455}

Гневный Аякс в отступавшего ринул сверкающий дротик:

Сам Панфоид едва от погибели черной избегнул,

Прянувши вбок; но копье Архелох смертоносное принял,

Сын Антеноров: ему предназначили боги погибель:

Храброго дрот улучил в сочетание выи с главою,    {460}

В верх позвонка, и рассек у несчастного крепкие жилы;

Мощным ударом сраженный, главой он, лицом и устами

Прежде ударился в дол, чем своими коленами, павший.

Громко вскричал Теламонид к Панфоеву славному сыну:

"Взор обрати, Панфоид, и поведай, троянец, мне правду:    {465}

Пасть за вождя Профоенора сей не достоин ли воин?

Он не презренный боец, не презренного, кажется, рода:

Он илионян вождя, Антенора, смирителя коней,

Сын или брат; Антенора он племени сильно подобен".

   Так говорил, несомнительно зная. Печаль поразила    {470}

Души троян,- и пронзил Акамас беотийца Промаха,

Мстящий за брата, которого труп увлекал беотиец.

Злобно над павшим гордился и так восклицал победитель:

"Нет, аргивяне стрельцы, угроз расточители праздных!

Нет, о друзья, не одним боевые труды и печали    {475}

Нам суждены: одиноко погибель и вас постигает!

Видите ль, воин и ваш, ниспроверженный пикой моею,

Крепко уснул: не осталася месть за убитого брата

Долго без платы! Разумен, кто пекся, как брат мой любезный,

Брата в дому по себе, отомстителя смерти оставить!"    {480}

   Так говорил; аргивян оскорбили надменного речи;

Более ж всех Пенелею воинственный дух взволновали.

Бросился он на троянца; но сильного встретить удара

Тот не дерзнул; и герой Пенелей Илионея свергнул,

Отрасль Форбаса, стадами богатого. Гермесом был он    {485}

Более всех из пергамцев любим и богатством ущедрен;

Но от супруги имел одного Илионея сына.

Пикой его Пенелей поразил в основание ока,

Вышиб зрачок; проколовшая пика и око и череп

Вышла сквозь тыл, и присел на побоище, руки раскинув,    {490}

Юноша бедный; а тот, из влагалища вырвавши меч свой,

В выю с размаха ударил и снес на кровавую землю

Голову с медным шеломом; еще смертоносная пика

В оке стояла; как мак, он кровавую голову поднял,

Сонму троян показал и гордящийся так говорил им:    {495}

"Трои сыны, известите родителей славного сына,

Мать и отца Илионея; пусть его в доме оплачут!

Ах! и младая жена беотиян героя Промаха

Встретить супруга не к радости выйдет, когда из-под Трои

Мы в кораблях возвратимся, младые ахейские мужи!"    {500}

   Рек он,- и лица пергамлян покрылися ужасом бледным;

Каждый стал озираться на бегство от гибели грозной.

   Ныне поведайте мне, на Олимпе живущие Музы,

Кто меж ахейцами первый корысти кровавые добыл

В битве, на сторону их преклоненной царем Посидоном?    {505}

Первый Аякс Теламонид отважного Иртия свергнул,

Гиртова сына, вождя крепкодушных, воинственных мизов;

Фалка сразил Антилох и оружия с Мермера сорвал;

Вождь Мерион Гипотиона с Морисом храбрым низринул;

Тевкр низложил Профоона и мчавшегось в бег Перифета;    {510}

Сильный Атрид Гиперенора, пастыря сильных народов,

В пах боковой заколол; копие, растерзавши утробу,

Внутренность вырвало вон; из зияющей раны теснимый

Дух излетел, и тьма Гиперенору очи покрыла.

Более ж всех поразил Оилеев Аякс быстроногий:    {515}

С ним из вождей не равнялся никто быстротой на погоне

Воев бегущих, которых ужасом Зевс поражает.

.

Назад

Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
 
 
 
polkaknig@narod.ru © 2005-2006 Матеріали цього сайту можуть бути використані лише з посиланням на даний сайт.