ПЕСНЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ. ИЗГОТОВЛЕНИЕ ОРУЖИЯ :: vuzlib.su
Ищите Господа когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко. (Библия, книга пророка Исаии 55:6) Узнать больше о Боге
Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ

ПЕСНЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ. ИЗГОТОВЛЕНИЕ ОРУЖИЯ

.

ПЕСНЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ. ИЗГОТОВЛЕНИЕ ОРУЖИЯ

Так ратоборцы сражались, огням подобно свирепым.

Но Антилох к Ахиллесу стремительно с вестью приходит,

Видит его одного: при судах островерхих сидел он,

В сердце о том размышляющий, что перед ним совершалось.

Тихо вздохнув, говорил он с своею душою великой:    {5}

"Горе! что думать? почто кудревласые чада Эллады

Снова назад к кораблям в беспорядке бегут по долине?

О, не свершили ли боги несчастий, ужаснейших сердцу,

Кои мне матерь давно предвещала; она говорила:

В Трое, прежде меня, мирмидонянин, в брани храбрейший,    {10}

Должен под дланью троянской расстаться с солнечным светом.

Боги бессмертные, умер Менетиев сын благородный!

Ах, злополучный! А я умолял, чтоб, огонь отразивши,

Он возвратился и с Гектором в битву вступать не дерзал бы!"

   Тою порою, как думы сии в уме обращал он,    {15}

Несторов сын знаменитый к нему приближается грустный,

Слезы горячие льющий, и страшную весть произносит:

"Горе мне, храбрый, любезный Пелид! От меня ты услышишь

Горькую весть, какой никогда не должно бы свершиться!

Пал наш Патрокл! и уже загорелася битва за тело;    {20}

Он уже наг; совлек все оружие Гектор могучий!"

   Рек,- и Пелида покрыло мрачное облако скорби.

Быстро в обе он руки схвативши нечистого пепла,

Голову всю им осыпал и лик осквернил свой прекрасный;

Риза его благовонная вся почернела под пеплом.    {25}

Сам он, великий, пространство покрывши великое, в прахе

Молча простерся и волосы рвал, безобразно терзая.

Жены младые, которых и он и Патрокл полонили,

В грусти глубокой завопили громко и, быстро из сени

Все к Ахиллесу великому выбежав, руки ломали,    {30}

Билися в перси, доколе у всех подломилися ноги.

Подле младой Антилох тосковал, обливаясь слезами,

И Ахиллеса, стенящего горестно, руку держал он,

В страхе, да выи железом себе не пронзит исступленный.

Страшно он, плача, вопил; услышала вопль его матерь    {35}

В безднах глубокого моря, в чертогах родителя старца;

Горько сама возопила; и к ней собирались богини,

Все из моря глубокого сестры ее, нереиды:

Вдруг Кимодока явилась, Фалия нимфа, и Главка,

Спея, Несея, и Фоя, и Галия, светлая взором;    {40}

Вслед Кимофоя спешила, и с ней Лимнория, Актея,

Нимфа Мелита, Иера, Агава, за ней Амфифоя,

Дота, Прота, Феруза, Орифия и Амфинома;

Каллианира пришла, Дексамена с младой Динаменой;

Нимфа Дориса, Панопа, краса нереид Галатея,    {45}

Нимфа Нимерта, Апсевда и нежная Каллианасса;

Там и Климена была, Ианира с младой Ианассой,

Мера и с ней Амафея, роскошноволосая нимфа;

Все из моря глубокого сестры ее, нереиды.

Ими вертеп серебристый наполнился; все они вместе    {50}

Билися в перси, и громко меж них возопила Фетида:

"Сестры мои, нереиды, внемлите вы все мне, богини!

Все вы узнайте, какие печали терзают мне душу!

Горе мне бедной, горе несчастной, героя родившей!

Так, родила я душой благородного, храброго сына,    {55}

Первого между героев! Возрос он, как пышная отрасль,

Я воспитала его, как прекраснейший цвет в вертограде;

Юного в быстрых судах отпустила на брань к Илиону

Ратовать храбрых троян, и его никогда не увижу

В доме отеческом, в светлых чертогах супруга Пелея!    {60}

Но, пока и живет он, и солнца сияние видит,

Должен страдать; и ему я помочь не могу и пришедши!

Но иду я, чтоб милого сына увидеть, услышать,

Горесть какая постигла его, непричастного брани!"

   Так произнесши, вертеп оставляет; за нею и сестры    {65}

Плача выходят, и вкруг нереид расступаются с шумом

Волны морские. Они, плодоносной достигнувши Трои,

Тихо одна за другою выходят на берег, где рядом

Все корабли мирмидонян стояли кругом Ахиллеса.

Нежная матерь к нему, стенящему горько, предстала,    {70}

С горестным воплем главу обхватила у милого сына

И, рыдая сама, говорила крылатые речи:

"Что ты, о сын мой, рыдаешь? Какая печаль посетила

Душу твою? Не скрывайся, скажи! Громовержец исполнил

Все, о чем ты его умолял с воздеянием дланей:    {75}

Все до корм корабельных данайские прогнаны рати,

Жаждут тебя одного и позорные бедствия терпят".

   Ей, тяжело воздохнув, отвечал Ахиллес быстроногий:

"Знаю, о матерь, Зевес громовержущий все мне исполнил.

Но какая в том радость, когда потерял я Патрокла,    {80}

Милого друга! Его из друзей всех больше любил я;

Им, как моею главой, дорожил; и его потерял я!

Гектор убийца похитил с него и доспех тот огромный,

Дивный, богами дарованный, дар драгоценный Пелею

В день, как, богиню, тебя на смертного ложе повергли.    {85}

О, почто не осталась ты нимфой бессмертною моря!

О, почто и Пелей не избрал себе смертной супруги!

Должно теперь и тебе бесконечную горесть изведать,

Горесть о сыне погибшем, которого ты не увидишь

В доме отеческом! ибо и сердце мое не велит мне    {90}

Жить и в обществе быть человеческом, ежели Гектор,

Первый, моим копием пораженный, души не извергнет

И за грабеж над Патроклом любезнейшим мне не заплатит!"

   Матерь, слезы лиющая, снова ему говорила:

"Скоро умрешь ты, о сын мой, судя по тому, что вещаешь!    {95}

Скоро за сыном Приама конец и тебе уготован! "

   Ей, тяжело воздохнув, отвечал Ахиллес быстроногий:

"О, да умру я теперь же, когда не дано мне и друга

Спасть от убийцы! Далеко, далеко от родины милой

Пал он; и, верно, меня призывал, да избавлю от смерти!    {100}

Что же мне в жизни? Я ни отчизны драгой не увижу,

Я ни Патрокла от смерти не спас, ни другим благородным

Не был защитой друзьям, от могучего Гектора падшим:

Праздный сижу пред судами; земли бесполезное бремя,

Я, которому равного между героев ахейских    {105}

Нет во брани, хотя на советах и многие лучше.

О, да погибнет вражда от богов и от смертных, и с нею

Гнев ненавистный, который и мудрых в неистовство вводит.

Он в зарождении сладостней тихо струящегось меда,

Скоро в груди человека, как пламенный дым, возрастает!    {110}

Гневом таким преисполнил меня властелин Агамемнон.

Но забываем мы все прежде бывшее, как ни прискорбно;

Гнев оскорбленного сердца в груди укрощаем, по нужде.

Я выхожу, да главы мне любезной губителя встречу,

Гектора! Смерть же принять готов я, когда ни рассудят    {115}

Здесь мне назначить ее всемогущий Кронион и боги!

Смерти не мог избежать ни Геракл, из мужей величайший,

Как ни любезен он был громоносному Зевсу Крониду;

Мощного рок одолел и вражда непреклонная Геры.

Так же и я, коль назначена доля мне равная, лягу,    {120}

Где суждено; но сияющей славы я прежде добуду!

Прежде еще не одну между жен полногрудых троянских

Вздохами тяжкими грудь раздирать я заставлю и в горе

С нежных ланит отирать руками обеими слезы!

Скоро узнают, что долгие дни отдыхал я от брани!    {125}

В бой выхожу; не удерживай, матерь; ничем не преклонишь! "

   Вновь отвечала ему среброногая матерь Фетида:

"Ты говоришь справедливо, любезнейший сын: благородно

Быть для друзей угнетенных от бед и от смерти защитой.

Но доспех твой прекрасный во власти троян напыщенных;    {130}

Медяным, светлосияющим им шлемоблещущий Гектор

Перси покрыв, величается! Но уповаю, не долго

В нем величаться троянцу: погибель его не далеко!

Но и ты, мой сын, не вступай в боевую тревогу,

Снова пока не приду я и сам ты меня не увидишь:    {135}

Завтра я рано сюда с восходящим солнцем явлюся

И прекрасный доспех для тебя принесу от Гефеста".

   Так говоря, отвратилась богиня от скорбного сына

И, обратяся к сестрам, нереидам морским, говорила:

"Сестры мои, погрузитеся в лоно пространного моря,    {140}

В дом возвратитесь отца, и, увидевши старца морского,

Все вы ему возвестите, а я на Олимп многохолмный,

Прямо к Гефесту иду: не захочет ли славный художник

Дать моему Ахиллесу блистательных славных оружий".

   Так изрекла,- и они погрузилися в волны морские,    {145}

Прямо на светлый Олимп устремилась богиня Фетида,

Быстро идя, чтоб принесть оружия милому сыну;

Быстро к Олимпу ее возносили стопы. Но ахейцы

С криком ужасным тогда, перед Гектором людоубийцей

В страхе бежа, к кораблям и зыбям Геллеспонта примчались.    {150}

Тщетно ахеяне меднопоножные рвались Патрокла

Спасть из-под вражеских стрел, Ахиллесова мертвого друга,

Снова Патрокла настигли толпы и народа и коней,

С коими Гектор вослед его гнался, как бурное пламя.

За ноги трижды хватал шлемоблещущий Гектор Патрокла,    {155}

Вырвать пылая, и страшно кричал он, троян призывая;

Трижды Аяксы его отражали от тела своею

Бурною силой; но Гектор упорно, на силу надежный,

То нападал на столпившихся, то становился и громким

Криком своим призывал; но назад отступить он не думал.    {160}

Словно как пылкого льва отпугнуть от кровавого трупа

Пастыри в поле ночные, яримого гладом, не могут,-

Так не могли совокупные, храбрые оба Аяксы

Гектора, Трои вождя, отогнать от Патроклова тела.

Он овладел бы, покрылся бы он беспредельною славой,    {165}

Если б герою Пелиду подобная вихрям Ирида

С вестью, да к брани воздвигнется, быстро с небес не явилась,

Тайно от Зевса и прочих богов, устремленная Герой.

Вестница стала пред ним и крылатые речи вещала:

"К брани воздвигнись, ужаснейший муж, Пелейон быстроногий!    {170}

Тело Патрокла спаси; за него пред судами восстала

Бурная сеча; неистово в ней убивают друг друга:

Мужи ахейские, чтоб отстоять бездыханное тело,

Мужи троянские, чтоб овладеть и умчать к Илиону,

Пламенно рвутся; но пламенней всех бронеблещущий Гектор    {175}

Жаждет увлечь, и Патроклову голову он замышляет

С белой выи срубить и на кол вонзить в поруганье.

Шествуй, не время покоиться; ужас ты в сердце почувствуй,

Если Патрокл твой будет игралищем псов илионских!

Срам на тебе, если тело его искаженное придет!"    {180}

   К ней, воздохнув, говорил быстроногий Пелид знаменитый:

"Кем ты, бессмертная, вестницей мне послана от бессмертных?"

   Вновь отвечала ему подобная ветрам Ирида:

"Гера меня ниспослала, священная Зевса супруга,

Тайно; не знает сего ни высокопрестольный Кронион,    {185}

Ни другой из бессмертных, на снежном Олимпе живущих".

   Ей ответствовал вновь быстроногий Пелид знаменитый:

"Как мне в сражение выйти? Доспех мой у них, у враждебных!

Матерь же милая мне возбранила на бой ополчаться

Прежде, поколе ее возвратившуюсь здесь не увижу,    {190}

Мне обещая принесть от Гефеста доспех велелепный.

Здесь же не ведаю, чьим мне облечься оружием крепким?

Щит мне споручен один - Теламонова сына Аякса;

Но и сам он, я мню, подвизается между передних,

Пикой врагов истребляя вокруг Менетидова тела".    {195}

   Вновь отвечала герою подобная ветрам Ирида:

"Знаем мы все, что твоим овладели оружием славным.

Но без оружий приближься ко рву, покажися троянам:

Лик твой узрев, ужаснутся трояне и, может быть, бросят

Пламенный бой; а данайские храбрые мужи отдохнут,    {200}

Боем уже истомленные; краток в сражениях отдых".

   Так говоря, отлетела подобная ветрам Ирида.

И восстал Ахиллес, громовержцу любезный; Паллада

Мощные плечи его облачила эгидом кистистым;

Облак ему вкруг главы обвила золотой Тритогена    {205}

И кругом того облака пламень зажгла светозарный,

Словно как дым, подымаясь от града, восходит до неба,

С острова дальнего, грозных врагов окруженного ратью,

Где, от утра до вечера, споря в ужасном убийстве,

Граждане бьются со стен; но едва сокрывается солнце,    {210}

Всюду огни зажигают маячные; свет их высоко

Всходит и светит кругом, да живущие окрест увидят

И в кораблях, отразители брани, скорее примчатся,-

Так от главы Ахиллесовой блеск подымался до неба.

Вышед за стену, он стал надо рвом; но с народом ахейским,    {215}

Матери мудрой завет соблюдая, герой не мешался;

Там он крикнул с раската; могучая вместе Паллада

Крик издала; и троян обуял неописанный ужас.

Сколь поразителен звук, как труба загремит, возвещая

Городу приступ врагов душегубцев, его окруживших,-    {220}

Столь поразителен был воинственный крик Эакида.

Трои сыны лишь услышали медяный глас Эакидов,

Всех задрожали сердца; долгогривые кони их сами

Вспять с колесницами бросились; гибель зачуяло сердце.

В ужас впали возницы, узрев огонь неугасный,    {225}

Окрест главы благородной подобного богу Пелида

Страшно пылавший; его возжигала Паллада богиня.

Трижды с раската ужасно вскричал Ахиллес быстроногий;

Трижды смешалися войски троян и союзников славных.

Тут средь смятенья, от собственных коней и копий, двенадцать    {230}

Сильных погибло троянских мужей. Между тем аргивяне

Весело, к радости всех, из-под копий умчавши Патрокла,

Тело на одр положили; его окружили, рыдая,

Грустные други; за ними пошел Ахиллес благородный;

Теплые слезы он пролил, увидевши верного друга,    {235}

Медью пронзенного острой, на смертном простертого ложе,-

Друга, которого сам с колесницей своей и с конями

В битву послал, но живого, пришедшего с битвы, не встретил.

   Тою порою Солнцу, в пути неистомному, Гера,

Противу воли его, в Океан низойти повелела.    {240}

Солнце сокрылося в волны, и рать благородных данаев

Вся от тревоги и общегубительной брани почила.

   Трои сыны на другой стороне с ратоборного поля

Быстро сошли, от ярм отрешили коней долгогривых

И, не мысля о вечери, вдруг на совет собирались.    {245}

Стоя троянские мужи держали совет; ни единый

Сесть не дерзал; ужасались они, что Пелид быстроногий

Вновь показался, давно уклонявшийся грозного боя.

Полидамас Панфоид им начал советовать мудрый:

Он бо один и минувшее знал, и грядущее видел;    {250}

Другом Гектора был и в единую ночь с ним родился;

Но, как речами был он, так Гектор оружием славен;

Муж благомысленный, так он троянам советовать начал:

"Тщательно, други, размыслите; я вам советую ныне ж

В град с ополченьем войти, а не ждать Авроры священной    {255}

В поле, близ самых судов: далеко мы стоим от твердыни.

В дни, как сей муж враждовал на Атрида, владыку народов.

В битвах не столько нам тягостны были данайские рати.

Я веселился и сам, при судах мореходных ночуя;

Чаял, что скоро возьмем мы суда меднолатных данаев,    {260}

Ныне ж, как вы, я страшуся Пелеева быстрого сына;

Знаю я душу Пелидову бурную; он не захочет

Медлить на этих полях, где трояне, с сынами ахеян

В битвах сходяся, равно разделяли свирепство Арея:

Града и наших супруг добывать он битвою будет.    {265}

В град возвратимся немедля; поверьте мне, так совершится!

Ныне от битв удержала Пелеева бурного сына

Ночь благовонная; если и завтра нас здесь он застанет,

Завтра нагрянув с оружием,- о! не один Ахиллеса

Скоро узнает; войдет не без радости в Трою святую,    {270}

Кто избежит от могучего: многих троян растерзают

Враны и псы; но не дайте мне, боги, подобное слышать!

Если вы мне покоритесь, хотя и прискорбно то сердцу,

Ночь проведем мы на площади с силой; а городу стены,

Башни, ворота высокие, оных огромные створы,    {275}

Длинные, гладкие, крепко сплоченные, будут защитой.

Утром же мы на заре, ополчася оружием медным,

Станем на башнях; и горе надменному, если захочет

Он, от судов устремившися, с нами вкруг града сражаться!

Вспять к судам возвратится, когда он коней крутовыйных    {280}

В долгих бегах истомит, перед градом их праздно гоняя;

В стены ворваться ни гордое сердце ему не позволит;

Их не разрушит он; быстрые псы его прежде изгложут!"

   Грозно взглянув на него, отвечал шлемоблещущий Гектор:

"Все для меня неприятное, Полидамас, ты вещаешь,-    {285}

Ты, убеждающий вспять отступить и в Трое скрываться!

Или в стенах заключенными быть вам еще не постыло?

Прежде Приамов сей град племена ясновещие смертных

Все нарицали счастливым, богатым и златом и медью:

Скрылося все, что в домах драгоценного, пышного было!    {290}

Сколько во Фригию или в Меонию, славную землю,

Продано наших сокровищ с тех пор, как прогневан Кронион!

Ныне ж, когда благодеющий мне даровал громовержец

Славу стяжать при судах, отразив к Геллеспонту ахеян,

Мысли такие, безумец, стыдись открывать пред народом!    {295}

Их ни один из троян не послушает: я не позволю!

Слушайте, други, вы слово мое и ему повинуйтесь:

Ныне вы все вечеряйте по стану, отряд близ отряда;

Помните стражу ночную и бодрствуйте каждый на страже.

Кто ж из троян о богатствах домашних безмерно крушится,    {300}

Пусть соберет и отдаст на народ, да народ их истратит:

Пусть кто-нибудь из своих наслаждается, но не ахейцы!

Завтра и, еще на заре, ополчася оружием ратным,

Мы на суда многовеслые боем решительным грянем.

Ежели истинно к брани восстал Ахиллес быстроногий,    {305}

Худо ему, как желает он, будет! Не стану я больше

В битве ужасной его избегать, но могучего смело

Встречу. С победною славою он или я возвращуся:

Общий у смертных Арей; и разящего он поражает! "

   Гектор вещал, а трояне шумно кругом восклицали.    {310}

Мужи безумные! разум у них помрачила Паллада.

С Гектором все согласились, народу беды совещавшим;

С Полидамасом - никто, совет предлагавшим полезный.

В поле они вечеряли всем воинством. Но мирмидонцы

Целую ночь провели над Патроклом, стеня и рыдая.    {315}

Царь Ахиллес среди сонма их плач свой рыдательный начал;

Грозные руки на грудь положив бездыханного друга,

Часто и тяжко стенал он,- подобно как лев густобрадый,

Ежели скимнов его из глубокого леса похитит

Ланей ловец; возвратяся он поздно, по детям тоскует;    {320}

Бродит из дебри в дебрь и следов похитителя ищет,

Жалобно стонущий; горесть и ярость его обымают,-

Так стеная, Пелид говорил посреди мирмидонян:

"Боги, боги! бесплодное слово из уст изронил я

В день, как старался утешить героя Менетия в доме!    {325}

Я говорил, что в Опунт приведу ему славного сына

Трои рушителем крепкой, участником пышной добычи.

Нет, не все помышления Зевс человекам свершает!

Нам обойм предназначено землю одну окровавить

Здесь, на троянском брегу! И меня, возвратившегось с боя,    {330}

В доме отцов никогда ни Пелей престарелый не встретит,

Ни любезная матерь, но здесь покроет могила!

Если же после тебя, о Патрокл мой, в могилу сойти мне,

С честью тебя погребу; но не прежде, как здесь я повергну

Броню и голову Гектора, гордого смертью твоею!    {335}

Окрест костра твоего обезглавлю двенадцать плененных

Трои краснейших сынов, за убийство тебя отомщая!

Ты ж до того, Менетид, у меня пред судами покойся!

Окрест тебя полногрудые жены троян и дарданцев,

Коих с тобой мы добыли копьем и могучестью нашей,    {340}

Грады руша цветущие бранолюбивых народов,

Пусть рыдают, и ночи и дни обливаясь слезами".

   Так говорил,- и друзьям повелел Ахиллес благородный

Медный великий треножник поставить на огнь и скорее

Тело Патрокла омыть от запекшейся крови и праха.    {345}

Мужи сосуд омовений, поставив на светлое пламя,

Налили полный водою и дров на огонь подложили;

Дно у тренога огонь обхватил, согревалася влага.

И когда закипевшая в звонкой меди зашумела, -

Тело омыли водой, умастили светлым елеем,    {350}

Язвы наполнили мастью драгой, девятигодовою;

После, на одр положив, полотном его тонким покрыли

С ног до главы и сверху одели покровом блестящим.

Целую ночь потом вкруг Пелида царя мирмидонцы,

Стоя толпой, о Патрокле крушились, стеня и рыдая.    {355}

   Зевс на Олимпе воззвал к златотронной сестре и супруге:

"Сделала ты, что могла, волоокая, гордая Гера!

В брань подняла быстроногого сына Пелеева. Верно,

Родоначальница ты кудреглавых народов Эллады".

   Быстро воззвала к нему волоокая Гера царица:    {360}

"Мрачный Кронион! какие слова ты, могучий, вещаешь?

Как? человек человеку свободно злодействовать может,

Тот, который и смертен и столько советами скуден.

Я ж, которая здесь почитаюсь богиней верховной,

Славой сугубой горжусь, что меня и сестрой и супругой    {365}

Ты нарицаешь,- ты, над бессмертными всеми царящий,-

Я не должна, на троян раздраженная, бед устроять им?"

   Так божества олимпийские между собою вещали.

Тою порою Фетида достигла Гефестова дома,

Звездных, нетленных чертогов, прекраснейших среди Олимпа,    {370}

Кои из меди блистательной создал себе хромоногий.

Бога, покрытого потом, находит в трудах, пред мехами

Быстро вращавшегось: двадцать треножников вдруг он работал,

В утварь поставить к стене своего благолепного дома.

Он под подножием их золотые колеса устроил,    {375}

Сами б собою они приближалися к сонму бессмертных,

Сами б собою и в дом возвращалися, взорам на диво.

В сем они виде окончены были; одних не приделал

Хитроизмышленных ручек: готовил, и гвозди ковал к ним.

Тою порою, как их он по замыслам творческим делал,    {380}

В дом его тихо вошла среброногая мать Ахиллеса.

Вышла, увидев ее, под покровом блестящим Харита,

Прелестей полная, бога хромого супруга младая;

За руку с лаской взяла, говорила и так вопрошала:

"Что ты, Фетида, покровом закрытая, в дом наш приходишь,    {385}

Милая нам и почтенная? редко ты нас посещаешь.

Но войди ты в чертог, да тебя угощу я, богиню".

   Так произнесши, Харита во внутренность вводит Фетиду.

Там сажает богиню на троне серебряногвоздном,

Пышном, изящно украшенном, с легкой подножной скамьею.    {390}

После голосом громким Гефеста художника кличет:

"Выди, Гефест, до тебя у Фетиды Нереевой просьба".

   Ей немедля ответствовал славный Гефест хромоногий:

"Мощная в доме моем и почтенная вечно богиня!

Ею мне жизнь спасена, как страдал я, заброшенный с неба    {395}

Волею матери Геры: бесстыдная скрыть захотела

Сына хромого. Тогда потерпел бы я горе на сердце,

Если б Фетида меня с Эвриномой не приняли в недра,

Дщери младые катящегось вкруг Океана седого.

Там украшения разные девять годов я ковал им,    {400}

Кольца витые, застежки, уборы волос, ожерелья,

В мрачной глубокой пещере; кругом Океан предо мною

Пенный, ревущий бежал, неизмеримый; там ни единый

Житель меня олимпийский, ни муж земнородный не ведал;

Только Фетида с сестрой Эвриномою, спасшие жизнь мне.    {405}

Ныне мой дом посетила бессмертная; должен отдать я

Долг за спасение жизни прекрасноволосой Фетиде.

Чествуй, супруга моя, угощением пышным Фетиду;

Я не замедлю, меха соберу и другие снаряды".

   Рек - и от наковальни великан закоптелый поднялся    {410}

И, хромоногий, медлительно двигал увечные ноги:

Снял от горна меха и снаряды, какими работал,

Собрал все и вложил в красивый ларец среброковный;

Губкою влажною вытер лицо и могучие руки,

Выю дебелую, жилистый тыл и косматые перси;    {415}

Ризой оделся и, толстым жезлом подпираяся, в двери

Вышел хромая; прислужницы, под руки взявши владыку,

Шли золотые, живым подобные девам прекрасным,

Кои исполнены разумом, силу имеют и голос,

И которых бессмертные знанию дел изучили.    {420}

Сбоку владыки они поспешали, а он, колыхаясь,

К месту прибрел, где Фетида сидела на троне блестящем;

За руку взялся рукой, называл и так говорил ей:

"Что ты, Фетида, покровом закрытая, в дом наш приходишь,

Милая нам и почтенная, редко ты нас посещаешь.    {425}

Молви, чего ты желаешь? исполнить же сердце велит мне,

Если исполнить могу я и если оно исполнимо".

   И Гефесту Фетида, залившись слезами, вещала:

"Есть ли, Гефест, хоть одна из богинь на пространном Олимпе,

Столько на сердце своем перенесшая горестей тяжких,    {430}

Сколько мне, злополучной, послал сокрушений Кронион!

Нимфу морскую, меня покорил человеку земному,

Сыну Эака; и я испытала объятия мужа,

Как ни противилось сердце: уже тяжелая старость

В доме его изнуряет. Но скорбь у меня и другая!    {435}

Зевс даровал мне родить и взлелеять единого сына,

Первого между героев! Возрос он, как пышная отрасль;

Я воспитала его, как прекраснейший цвет в вертограде;

Юного в быстрых судах отпустила на брань к Илиону

Ратовать храбрых троян; и его никогда я не встречу    {440}

В доме отеческом, в светлых чертогах супруга Пелея!

Ныне, хотя и живет он, и солнца сияние видит,

Должен страдать; и ему я помочь не могу и пришедши!

Деву, которую сыну избрали в награду ахейцы,

Снова из рук у него исторг властелин Агамемнон.    {445}

Грустный по ней, сокрушал он печалию сердце; ахеян

Сила троян до судов отразила и в стан заключенным

Им выходить не давала. Старейшины воинств ахейских

Сына молили и множество славных даров предлагали.

Сам он, правда, от воинств беду отразить отказался,    {450}

Но героя Патрокла своим он доспехом одеял;

Друга на битву послал и великое воинство вверил.

Билися целый день перед крепкою башнею Скейской.

Был бы в тот день Илион завоеван, когда бы могучий

Феб разносившего гибель Менетия храброго сына    {455}

В первых рядах не повергнул и славы Гектору не дал.

Вот для чего прихожу и к коленам твоим припадаю;

Может быть, сжалишься ты над моим краткожизненным сыном;

Может быть, дашь ты Пелиду и щит, и шелом, и поножи,

Также и латы: свои потерял он, как друг его верный    {460}

Пал от троян; и теперь - по земле он простертый тоскует! "

   Ей немедля ответствовал Амфигией знаменитый:

"Будь спокойна и более сердцем о том не крушися.

О! да могу Ахиллеса от смерти ужасной далеко

Столь же легко я укрыть, когда рок его мощный постигнет,    {465}

Сколь мне легко для него изготовить доспехи, которым

Каждый от смертных бесчисленных будет дивиться, узревший! "

   Так произнесши, оставил ее и к мехам приступил он.

Все на огонь обратил их и действовать дал повеленье.

Разом в отверстья горнильные двадцать мехов задыхали,    {470}

Разным из дул их дыша раздувающим пламень дыханьем,

Или порывным, служа поспешавшему, или спокойным,

Смотря на волю творца и на нужду творимого дела.

Сам он в огонь распыхавшийся медь некрушимую ввергнул,

Олово бросил, сребро, драгоценное злато; и после    {475}

Тяжкую наковальню насадил на столп, а в десницу

Молот огромнейший взял, и клещи захватил он другою.

   И вначале работал он щит и огромный и крепкий,

Весь украшая изящно; кругом его вывел он обод

Белый, блестящий, тройной; и приделал ремень серебристый.    {480}

Щит из пяти составил листов и на круге обширном

Множество дивного бог по замыслам творческим сделал.

Там представил он землю, представил и небо, и море,

Солнце, в пути неистомное, полный серебряный месяц,

Все прекрасные звезды, какими венчается небо:    {485}

Видны в их сонме Плеяды, Гиады и мощь Ориона,

Арктос, сынами земными еще колесницей зовомый;

Там он всегда обращается, вечно блюдет Ориона

И единый чуждается мыться в волнах Океана.

   Там же два града представил он ясноречивых народов:    {490}

В первом, прекрасно устроенном, браки и пиршества зрелись.

Там невест из чертогов, светильников ярких при блеске,

Брачных песней при кликах, по стогнам градским провожают.

Юноши хорами в плясках кружатся; меж них раздаются

Лир и свирелей веселые звуки; почтенные жены    {495}

Смотрят на них и дивуются, стоя на крыльцах воротных.

Далее много народа толпится на торжище; шумный

Спор там поднялся; спорили два человека о пене,

Мзде за убийство; и клялся един, объявляя народу,

Будто он все заплатил; а другой отрекался в приеме.    {500}

Оба решились, представив свидетелей, тяжбу их кончить.

Граждане вкруг их кричат, своему доброхотствуя каждый;

Вестники шумный их крик укрощают; а старцы градские

Молча на тесаных камнях сидят средь священного круга;

Скипетры в руки приемлют от вестников звонкоголосых;    {505}

С ними встают, и один за другим свой суд произносят.

В круге пред ними лежат два таланта чистого злата,

Мзда для того, кто из них справедливее право докажет.

   Город другой облежали две сильные рати народов,

Страшно сверкая оружием. Рати двояко грозили:

Или разрушить, иль граждане с ними должны разделиться

Всеми богатствами, сколько цветущий их град заключает.

Те не склонялись еще и готовились к тайной засаде.

Стену стеречь по забралам супруг поставив любезных,    {515}

Иных сынов и мужей, которых постигнула старость,

Сами выходят; вождями их идут Арей и Паллада,

Оба златые, одетые оба златою одеждой;

Вид их прекрасен, в доспехах величествен, сущие боги!

Всем отличны они; человеки далеко их ниже.

К месту пришедшие, где им казалась удобной засада,    {520}

К брегу речному, где был водопой табунов разнородных,

Там заседают они, прикрываясь блестящею медью.

Два соглядатая их, отделясь, впереди заседают.

Смотрят кругом, не узрят ли овец и волов подходящих.

Скоро стада показалися; два пастуха за стадами,    {525}

Тешась цевницею звонкой, идут, не предвидя коварства.

Быстро, увидевши их, нападают засевшие мужи;

Грабят и гонят рогатых волов и овец среброрунных:

Целое стадо угнали и пастырей стада убили.

В стане, как скоро услышали крик и тревогу при стаде,    {530}

Вои, на площади стражей стоящие, быстро на коней

Бурных вскочили, на крик поскакали и вмиг принеслися.

Строем становятся, битвою бьются по брегу речному;

Колют друг друга, метая стремительно медные копья.

Рыщут и Злоба, и Смута, и страшная Смерть между ними:    {535}

Держит она то пронзенного, то не пронзенного ловит,

Или убитого за ногу тело волочит по сече;

Риза на персях ее обагровлена кровью людскою.

В битве, как люди живые, они нападают и бьются,

И один пред другим увлекают кровавые трупы.    {540}

   Сделал на нем и широкое поле, тучную пашню.

Рыхлый, три раза распаханный пар; на нем землепашцы

Гонят яремных волов, и назад и вперед обращаясь;

И всегда, как обратно к концу приближаются нивы,

Каждому в руки им кубок вина, веселящего сердце,    {545}

Муж подает; и они, по своим полосам обращаясь,

Вновь поспешают дойти до конца глубобраздного пара.

Нива, хотя и златая, чернеется сзади орющих,

Вспаханной ниве подобясь: такое он чудо представил.

   Далее выделал поле с высокими нивами; жатву    {550}

Жали наемники, острыми в дланях серпами сверкая.

Здесь полосой беспрерывною падают горстни густые;

Там перевязчики их в снопы перевязлами вяжут.

Три перевязчика ходят за жнущими; сзади их дети,

Горстая быстро колосья, одни за другими в охапах    {555}

Вяжущим их подают. Властелин между ними, безмолвно,

С палицей в длани, стоит на бразде и душой веселится.

Вестники одаль, под тению дуба, трапезу готовят;

В жертву заклавши вола, вкруг него суетятся; а жены

Белую сеют муку для сладостной вечери жнущим.    {560}

   Сделал на нем отягченный гроздием сад виноградный,

Весь золотой, лишь одни виноградные кисти чернелись;

И стоял он на сребряных, рядом вонзенных подпорах.

Около саду и ров темно-синий и белую стену

Вывел из олова; к саду одна пролегала тропина,    {565}

Коей носильщики ходят, когда виноград собирают.

Там и девицы и юноши, с детской веселостью сердца,

Сладостный плод носили в прекрасных плетеных корзинах.

В круге их отрок прекрасный по звонкорокочущей лире

Сладко бряцал, припевая прекрасно под льняные струны    {570}

Голосом тонким; они же вокруг его пляшучи стройно,

С пеньем, и с криком, и с топотом ног хороводом несутся.

   Там же и стадо представил волов, воздымающих роги:

Их он из злата одних, а других из олова сделал.

С ревом волы из оград вырываяся, мчатся на паству,    {575}

К шумной реке, к камышу густому по влажному брегу.

Следом за стадом и пастыри идут, четыре, златые,

И за ними следуют девять псов быстроногих.

Два густогривые льва на передних волов нападают,

Тяжко мычащего ловят быка; и ужасно ревет он,    {580}

Львами влекомый; и псы на защиту и юноши мчатся;

Львы повалили его и, сорвавши огромную кожу,

Черную кровь и утробу глотают; напрасно трудятся

Пастыри львов испугать, быстроногих псов подстрекая.

Псы их не слушают; львов трепеща, не берут их зубами:    {585}

Близко подступят, залают на них и назад убегают.

   Далее - сделал роскошную паству Гефест знаменитый:

В тихой долине прелестной несчетных овец среброрунных

Стойла, под кровлей хлева, и смиренные пастырей кущи.

   Там же Гефест знаменитый извил хоровод разновидный,    {590}

Оному равный, как древле в широкоустроенном Кноссе

Выделал хитрый Дедал Ариадне прекрасноволосой.

Юноши тут и цветущие девы, желанные многим,

Пляшут, в хор круговидный любезно сплетяся руками.

Девы в одежды льняные и легкие, отроки в ризы    {595}

Светло одеты, и их чистотой, как елеем, сияют;

Тех - венки из цветов прелестные всех украшают;

Сих - золотые ножи, на ремнях чрез плечо серебристых.

Пляшут они, и ногами искусными то закружатся,

Столь же легко, как в стану колесо под рукою испытной,    {600}

Если скудельник его испытует, легко ли кружится;

То разовьются и пляшут рядами, одни за другими.

Купа селян окружает пленительный хор и сердечно

   Им восхищается; два среди круга их головоходы,

Пение в лад начиная, чудесно вертятся в средине.    {605}

   Там и ужасную силу представил реки Океана,

Коим под верхним он ободом щит окружил велелепный.

   Так изукрашенно выделав щит и огромный и крепкий,

Сделал Гефест и броню, светлее, чем огненный пламень;

Сделал и тяжкий шелом, Пелейона главе соразмерный,    {610}

Пышный, кругом изукрашенный, гребнем златым повершенный;

После из олова гибкого сделал ему и поножи.

И когда все доспехи сковал олимпийский художник,

Взяв; пред Пелидовой матерью их положил он на землю.

И, как ястреб, она с осребренного снегом Олимпа    {615}

Бросилась, мча от Гефеста блестящие сыну доспехи.

.

Назад

Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
 
 
 
polkaknig@narod.ru © 2005-2006 Матеріали цього сайту можуть бути використані лише з посиланням на даний сайт.