Давид Рикардо (1772-1823). :: vuzlib.su

Давид Рикардо (1772-1823). :: vuzlib.su

40
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Давид Рикардо (1772-1823).

.

Давид Рикардо (1772-1823).

Давид Рикардо (1772-1823). Есть такая английская шутка. Кто
такой экономист? Человек, который не имеет ни гроша в кармане и даёт другим
такие советы, что если они будут следовать им, то ока­жутся тоже без гроша.
Однако нет правил без исключений. Рикардо составил себе миллионное состояние и
порой давал друзьям, в част­ности Мальтусу, такие советы насчет помещения
денег, что те не имели оснований жаловаться.

Давид Рикардо происходил из той же социально-этнической
среды, из которой вышел столетием раньше Спиноза. Его предки, испанские евреи,
бежали от преследований инквизиции в Голлан­дию и осели там Отец экономиста в
60-х годах XVIII в. перебрался в Англию, где сначала занимался оптовой
торговлей товарами, а потом перешёл к торговле векселями и ценными бумагами.
Авраам Рикардо был богат, влиятелен и благочестив. Давид был третьим из его
семнадцати детей. Он родился в Лондоне в апреле 1772 г., обу­чался в обычной начальной школе, а затем был отправлен на два года в Амстердам, где
начал постигать в конторе своего дяди тайны коммерции.

По возвращении Рикардо ещё некоторое время учился, но в 14
лет его систематическое образование окончилось. Правда, отец раз­решил ему
брать уроки у домашних учителей. Однако скоро выяс­нилось, что интересы юноши
выходят за пределы того, что отец считал необходимым для дельца. Это ему не
понравилось, и уроки прекратились. В 16 лет Давид уже был ближайшим помощником
отца в конторе и на бирже. Наблюдательный, сообразительный, энер­гичный, он
быстро сделался заметным человеком на бирже и в деловых конторах Сити. Авраам
Рикардо стал поручать ему самосто­ятельные дела и неизменно оставался доволен.

Однако такой человек не мог не тяготиться деспотизмом и кон­серватизмом
отца. Он был равнодушен к религии, а дома его застав­ляли строжайшим образом
следовать всем догмам иудаизма и вы­полнять его обряды. Конфликт вышел наружу,
когда в 21 год Ри­кардо заявил отцу, что он намерен жениться на христианке.
Невес­та была дочерью врача-квакера, такого же домашнего тирана, как старый
Рикардо. Брак был заключён против воли обоих семейств. Женитьба на христианке
означала для Рикардо изгнание из иудей­ской общины. По древнему обычаю, о нём
надо было молиться как о мертвом Рикардо не перешел в квакерскую общину, а
остановился на унитарианстве — самой свободной и гибкой из сект, отколовших­ся
от государственной англиканской церкви. По всей видимости, это было просто
благопристойным прикрытием его атеизма.

Счастливый конец этой романтической истории мог бы быть ом­рачен
бедностью, так как молодые, естественно, ничего не получили от родителей. А в
25 лет Рикардо уже был отцом троих детей (всего их было восемь). Он не знал
никакого другого дела, кроме биржевой спекуляции, и теперь занимался ею не как
подручный отца, а само­стоятельно. Ему повезло, помогли также связи, репутация
и способ­ности. Через пять лет он уже был очень богат и вел крупные опе­рации.

В наше время на фондовых биржах Англии, США и других стран продаются
главным образом акции крупных частных компа­ний. В конце XVIII в. акционерных
обществ было еще очень мало. Сделки с акциями Английского банка, Ост-Индской
компании и не­скольких других обществ составляли ничтожную долю биржевых
операций, и Рикардо ими почти не занимался. Золотым дном для него, как для
многих ловких дельцов, оказался государственный долг и сделки с облигациями
государственных займов. За первые 10 лет войны— с 1793 по 1802 г.— английский консолидированный госу­дарственный долг возрос с 238 млн до 567 млн фунтов
стерлингов, а к 1816 г. превысил 1 млрд. Кроме того, в Лондоне размещались ино­странные
займы. Курсы облигаций менялись под влиянием раз­ных экономических и
политических факторов. Игра на курсах стала первым источником обогащения
молодого дельца.

Как рассказывают современники, Рикардо отличался феноме­нальной
проницательностью и чутьем, быстротой реакции и вместе с тем большой
осторожностью. Он никогда не зарывался, не терял хладнокровия и трезвости
оценок. Умел продавать вовремя, порой удовлетворяясь скромным выигрышем на
каждой облигации, нара­щивая прибыль за счет больших оборотов.

В эти годы начались операции, из которых впоследствии вырос­ло
ивестиционное банковское дело, а с ним состояния и власть та­ких финансовых
магнатов, как Ротшильды и Морганы. Богатые финансисты, объединявшиеся в
небольшие группы, брали у правительства подряд на размещение вновь выпускаемых
займов. Проще говоря, они оптом покупали у него все облигации нового займа, а
затем распродавали их в розницу. Прибыли от этих операций были огромны, хотя
порой они были сопряжены с большим риском: курс облигаций мог внезапно упасть.
Заем доставался той группе финан­систов, которая называла на торгах,
устраиваемых казначейством, самую выгодную для правительства цену. В 1806 г. Рикардо в ком­пании с двумя другими дельцами неудачно выступил на торгах, и заем достался
другой группе. В следующем году Рикардо и его группа добились права размещения
20-миллионного займа. После этого он в течение 10 лет неизменно участвует в
торгах и несколько раз проводит размещение займов.

В 1809-1810 гг. Давид Рикардо— одна из крупнейших фигур
лондонского финансового мира. Покупается роскошный дом в самом
аристократическом квартале Лондона, а затем большое поместье Гэткомб-парк в
Глостершире, где Рикардо устраивает свою заго­родную резиденцию. После этого
Рикардо постепенно отходит от активной деятельности в мире бизнеса и
превращается в крупного землевладельца и рантье. Его состояние достигает 1 млн
фунтов, что по тем временам представляло огромную величину. Он, возмож­но, один
из сотни самых богатых людей в Англии.

Это биография талантливого финансиста, ловкого дельца, рыца­ря
наживы. При чем тут наука?

Но этот биржевой волк и почтенный отец семейства был челове­ком
с детски любознательным умом и ненасытной жаждой знаний. В 26 лет Рикардо,
добившись финансовой независимости и даже некоторого богатства, вдруг
обращается к наукам, которыми обстоя­тельства не позволили ему заняться в
юности: естествознанию и математике. Какой контраст! В первой половине дня на
бирже и в конторе — не по годам выдержанный и хладнокровный делец. Ве­чером у
себя дома — симпатичный, увлекающийся молодой чело­век, который с наивной
гордостью показывает родным и знакомым опыты с электричеством и демонстрирует
свою коллекцию мине­ралов.

Яркий интеллект Рикардо развивался под влиянием этих заня­тий.
Они способствовали выработке тех качеств, которые сыграли столь важную роль в
его экономических трудах мышление его от­личалось строгой, почти математической
логичностью, большой чет­костью, неприязнью к слишком общим рассуждениям. В это
время Рикардо впервые столкнулся с политической экономией как наукой. В ней еще
безраздельно царил Смит, и молодой Рикардо не мог не попасть под его влияние.
Вместе с тем на него сильное впечатление произвел Мальтус, чей «Опыт о
законе народонаселения» вышел первым изданием в 1798 г. Позже, лично познакомившись с Маль­тусом, Рикардо писал ему, что при чтении этого сочинения
нашёл идеи Мальтуса «такими ясными и так хорошо изложенными, что они пробудили
во мне интерес, уступающий только интересу, выз­ванному прославленным трудом
Адама Смита».*

* Цит. по: Hollander J.H. David Ricardo A Centenary Estimate
Baltimore. 1910. Р. 47-48.

В начале века в Лондоне появился молодой шотландец Джеме
Милль, острый публицист и писатель по социально-экономическим вопросам. Рикардо
познакомился с ним, знакомство вскоре перешло в тесную дружбу, которая
связывала их до смерти Рикардо. В пер­вые годы Милль играл роль наставника. Он
ввёл Рикардо в круг учёных и писателей, подтолкнул его к публикации первых
сочине­ний. Позже роли в известном смысле переменились. После выхода главных
трудов Рикардо Милль объявил себя его учеником и после­дователем. Правда, в
своих работах он развивал не сильнейшие стороны учения Рикардо и защищал его от
критиков отнюдь не луч­шим образом, чем, по существу, способствовал разложению
рикардианства. Тем не менее Милля нельзя не помянуть здесь добрым словом:
искренний поклонник таланта Рикардо, он постоянно насе­дал на него, требуя
писать, переделывать, публиковать. Иной раз Милль брал на себя слегка
комическую роль, задавая Рикардо «уроки» и требуя отчётов. В октябре 1815 г. он пишет Рикардо: «Я наде­юсь, вы в настоящее время уже в состоянии что-то сообщить мне
о том, насколько вы продвинулись в вашей книге. Я считаю теперь, что эта работа
— ваш определённый обет».*

* Цит. по: Ricardo D. The Works and Correspondence / Ed: by
P. Sraffa and M. Dobb V: 6 Cambridge, 1952. P. 309.

Некоторым талантливым людям такие друзья очень нужны!

Рикардо всегда страдал от неуверенности в своих силах, от не­которой
литературной робости. У него не было и такого чувства долга,
«призванности», с которым Смит много лет работал над своей книгой.
Вне пределов своего бизнеса Рикардо был мягкий и даже немного застенчивый
человек. Это проявлялось в повседневной жиз­ни, в общении с людьми. В 1812 г. он поехал в Кембридж, где его старший брат Осман первый год обучался в университете. И вот в
непривычной обстановке он, 40-летний богач и уважаемый человек, чувствует себя
неуверенно, неловко.

Теория денег — одна из самых сложных и в то же время поли­тически
острых областей экономической науки. В Англии начала XIX в. вопрос о деньгах и
банках оказался в центре страстной поле­мики и борьбы партийных и классовых
интересов. Естественно, что Рикардо, который хорошо знал кредитно-денежную
практику, впер­вые попробовал свои силы как экономист и публицист на этой аре­не.
Ему было тогда 37 лет.

.

Назад

ПОДЕЛИТЬСЯ
Предыдущая статьяВсё для дверей
Следующая статьяР. КАРНАП :: vuzlib.su

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ