Отказ от «политики суровой жизни» :: vuzlib.su

Отказ от «политики суровой жизни» :: vuzlib.su

48
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Отказ от «политики суровой жизни»

Экспансия в правильном понимании этого слова озна­чает повышение общего
объема доходности народного хо­зяйства, чем и достигается возможность того, что
все могут соучаствовать в этом доходе. Сегодня же мы находимся на верном (т. е.
на совсем неверном, на плохом) пути к тому, чтобы торговаться о долях соучастия
отдельных групп в на­циональной продукции.

Не имеет никакого смысла предаваться здесь каким-ли­бо иллюзиям. Народное хозяйство
не может отдавать боль­ше, чем ему позволяет наличная национальная продукция,
являющаяся не чем иным, как результатом усилий людей и производительности их
труда. Как раз во времена высокой конъюнктуры и полной занятости нужно особенно
четко указать на границы, поставленные потреблению каждого в отдельности.
Надеюсь, что никто не станет делать из моих высказываний вывод, будто я стою за
особый немецкий ва­риант так называемой «политики суровой жизни». Никто не
может меня упрекнуть также и в том, что я когда-либо поль­зовался выражениями,
как «туже затянуть пояс», «отказы­ваться и терпеть лишения» и т. д. Такие
лекарства невоз­можно согласовать с моим пониманием экономической по­литики.

После всего проведенного мною за последние годы, ед­ва ли можно меня
заподозрить в том, что ограничительная политика представляет для меня самоцель,
или что моей целью могло бы стать стремление добиться понижения конъ­юнктуры.
Нет, положение остается прежним: успех нашей экономической политики всегда
заключался в том, что мы не останавливались перед препятствиями, но стремились
найти решение в динамическом прорыве вперед, т. е. всегда искали решения в
экспансии и находили его.

Эта основная установка не подлежит изменению и в бу­дущем. [63]
Надо раз и навсегда отдать себе отчет в том. сколько сил, энергии и доброй воли
оказались бы выбро­шенными за борт, если бы экономическая политика стала
руководствоваться намерением вернуть народ к уже преодо­ленному скромному
уровню существования. Факты и дан­ные народного хозяйства должны оставаться в
правильном соответствии или быть к нему приведены. Склонность к накоплению
сбережений, но также и готовность принимать и использовать эти сбережения,
зависит не в последнюю оче­редь от уверенно спокойного состояния умов и
положитель­ной оценки будущего.

Есть ли действительно основание утверждать, будто ус­пехи социального
рыночного хозяйства оказались в том смы­сле только кажущимися успехами, что они
грозят вывести немецкий народ на опасный путь бездушного материализма, в
результате чего он духовно зачах бы в этом благосостоя­нии?

Тут, в первую очередь, необходимо спросить, верно ли, что это предполагаемое
опошление жизни соответствует действительности, и если это так, то можно ли
пытаться вы­вести причинную связь между повышением благосостояния и растущим
материализмом? Подтверждение этого предполо­жения было бы равносильно смертному
приговору принципам и целям свободного западного мира.

Я нисколько не думаю, что начавшееся в 1948 году и быстро прогрессирующее
повышение жизненного уровня в Германии могло бы привести нас к столь
трагическим выво­дам в отношении нашего народа и его судьбы. Мы должны трезво
продумать то, что случилось за последние годы.

Бедствующий и голодающий народ, который под пятой бездушного
государственного дирижизма был лишен всех индивидуальных свобод, за
сравнительно короткий срок сно­ва обрел жизнь и свободу. Что может быть здесь
естествен­нее для человека, чем пребывать в сознании вновь окрепших жизненных
сил, как желать пользоваться всеми благами и даже наслаждаться?

К этому надо прибавить, что в ходе демократизации масс происходит
перемещение удельного веса отдельных слоев общества, которое особенно сильно
отражается на по­вышении материального положения получателей заработной платы.
Само собой разумеется, вернее, просто неизбежно, что в ходе этой эволюции все
больше и больше людей при­общается к более высокому жизненному уровню, иначе го­воря,
получает возможность приобретать все большее коли­чество товаров потребления,
которые до этого им были не­доступны.

Я сознательно стремился вызвать такую эволюцию, и я рад, что мне это
удалось. Не является ли просто фарисейст­вом, когда состоятельные или даже
богатые слои нашего на­рода возмущаются по поводу жажды наслаждения и жадно­сти
у тех, кто в сущности не имеет иного желания, как под­ражать им. Против этого
фарисейства я поэтому и веду страстную борьбу.

Я считаю материальное восхождение рабочих и других слоев нашего народа
абсолютным политическим, социальным и экономическим выигрышем.

Поэтому я задаю со всей настойчивостью вопрос: озна­чает ли наличие
радиоприемника, пылесоса, холодильника и т. д. в доме зажиточного человека
нечто другое, чем в квар­тире рабочего? Или это в одном случае выражение цивили­зации
и культуры, а в другом — признак материалистическо­го умонастроения? Я также не
могу понять, — отбросим тут в сторону разницу в шуме, — в чем при таком подходе
от­личие автомобиля от мотороллера?

Люди с настоящим и оправданным стремлением огра­дить наш народ от опошления
жизни материализмом не мо­гут так подходить к вопросу. Размер дохода не
является ни масштабом, ни критерием для нравственной оценки расходов на
потребление. Я не знаю также поэтому, почему и в какой степени душе человека,
как таковой, могла бы угрожать опасность в результате достижения благосостоя­ния
и богатства. Тогда надо было бы поставить встречный вопрос: начиная с какого
размера дохода человеческая душа уже не находится в опасности? Однако разве не
является постановка этого вопроса насмешкой?

Те слои населения, которые все больше и больше полу­чают возможность в
усиленной степени пользоваться пот­ребительскими благами, не могут подлежать
осуждению только за то, что ныне доступные им блага прежде всего оз­начают для
них исполнение их желаний. Нельзя людей осуждать и за то, что они, при
удовлетворении своих пот­ребностей, в этой фазе еще вообще не в состоянии приво­дить
духовные, душевные, культурные и материальные цен­ности в правильное
соотношение. По мере консолидации со­циального положения этих людей, они
наверное придут к лучшему осознанию того, что является добром или злом, что
ценно и что лишено ценности.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ