Часть I. Теория субъективной стоимости — Глава I. Полезность и предпочтение ::...

Часть I. Теория субъективной стоимости — Глава I. Полезность и предпочтение :: vuzlib.su

24
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Часть I. Теория субъективной стоимости — Глава I. Полезность и
предпочтение

.

Часть I. Теория субъективной стоимости — Глава I. Полезность
и предпочтение

Ведь разум — это тот же вольный выбор.

Дж. Мильтон. Потерянный рай

1. Чистой теории потребительского спроса, преимуще­ственно
занимавшей умы Маршалла
и его современников, в нынешнем столетии уделялось куда меньше внимания, чем
прежде. Что касается книг, изданных на английском языке, книга III
«Принципов…» Маршалла
до сих пор остается последним словом науки в этой
области. Сегодня теория спроса Маршалла, несомненно, вызывает восхище­ние [Я убедился в том,
что по мере продолжения исследований в этой области мое восхищение теорией
Маршалла лишь увеличива­лось; надеюсь, что читатель со мной согласится. ], но
нельзя не удивляться тому, что она столь долго удерживает непререкаемое
лидерство. Это можно считать объяснимым, если бы по данному вопросу
действительно нечего было добавить или если бы на каждом этапе анализ Маршалла
оставался бесспорным. Однако очевидно, что дело обстоит не так: у некоторых
исследователей, пола­гавшихся на его теорию, не сходились концы с концами [См.,
например: Wicksteed. Common Sense of Political Eco­nomy, ch. 1-3; Bobbins.
Nature and Significance of Economic Science, ch. 6. ]; это ведь первый шаг
теории, от которого зависят и все дру­гие, и он является самым сомнительным.

Восстановим прежде всего в памяти логику важнейших
рассуждений Маршалла [А. Маршалл. Принципы политической
экономии
т I. V, § 2.].

С одной стороны, есть потреби­тель, имеющий определенный
денежный доход, с другой — рынок потребительских товаров, цены на которые уже
установились; возникает вопрос: каким образом потреби­тель распределит свои
затраты между различными това­рами? Для удобства изложения предполагается, что
товары могут делиться на очень мелкие единицы [Конечно, удобное предположение о
неограниченной делимо­сти всегда так или иначе (а иногда и слишком)
фальсифицирует действительность, поскольку речь идет об индивидуальном потре­бителе.
Однако если изучение поведения индивидуального потреби­теля представляет собой
лишь шаг на пути к анализу поведения группы потребителей на рынке, то эта
фальсификация, можно по­лагать, не имеет значения, поскольку спрос отдельных
индивидов объединяется.]. Предпола­гается, далее, что потребитель извлекает из
покупаемых товаров столько-то полезности (при этом общая величина полезности
служит функцией от количества приобретенных товаров) и что он так потратит свой
доход, что получит максимально возможное количество полезности. Но полез­ность
будет максимизирована при условии, что предельная единица каждого вида расходов
обеспечиод не обязатель­но окажется верным. Предположим, увеличение количест­ва
товара Х приводит к снижению предельной полезности товара Y, а уменьшение количества
товара Y — к возраста­нию предельной полезности товара X; причем эти пере­крестные
взаимодействия существенны. Тогда перекрест­ные эффекты на деле могут оказаться
гораздо сильнее прямых, а наклон кривой будет возрастать по мере про­движения
вправо по кривой. Безусловно, этот случай не­обычен, но он не противоречит
принципу убывающей пре­дельной полезности. Убывающая предельная полезность и
вогнутость кривых безразличия — это не одно и то же.

3. Теперь мы перейдем к рассмотрению действительно замечательного
свойства кривых безразличия; открытие этого свойства направило развитие теории
Парето в иное по сравнению с теорией Маршалла русло и
открыло воз­можность получить результаты большой теоретической важности.

Предположим, что есть один-единственный потребитель с
определенным денежным доходом и что он расходует весь свой доход на
приобретение двух товаров — Х и Y. Пред­положим, что рыночные цены этих товаров
заданы. Тогда о том, сколько товаров потребитель приобретает, мы сможем узнать
непосредственно из карты безразличия для него, даже если нам ничего не известно
о величине полезностей, извлекаемых им из этих товаров.

Отметим на оси Х отрезок OL (см. рис. 3), обозначающий
количе­ство товара X, которое потребитель мог бы приобрести, потратив весь свой
доход на этот товар: отметим также отрезок ОМ на оси У, обозначающий количе­ство
товара Y, которое потребитель мог бы приобрести, потратив весь свой доход на
этот то­вар; затем соединим точки L и М. Тогда любая точка на прямой LM будет
соответствовать определенному набору двух товаров, который потреби­тель мог бы
приобрести, потратив свой доход. Если по­требитель «движется» по LM от точки L,
то для приобре­тения какого-то количества товара Y ему придется отка­заться от
приобретения определенного количества това­ра X, которое зависит от соотношения
цен этих двух това­ров, а последнее определяется углом наклона прямой LM.

Кривая безразличия может проходить через любую точку прямой
LM, но, как правило, LM будет ее пересе­кать. При этом точка пересечения не
может являться од­ной из точек равновесия. Ведь двигаясь по прямой LM в ту или
иную сторону, потребитель всегда сможет попасть на более высокую кривую
безразличия, что обеспечит ему большую полезность. Иначе говоря, в этой данной
точке полезность для потребителя не максимальна.

Только в том случае, когда LM имеет точку касания с кривой
безразличия, полезность будет максимальной — дело в том, что из точки касания
потребитель может по­пасть лишь на расположенную ниже кривую безразличия, в
каком бы направлении он ни смещался вдоль прямой.

Касание линии цены и кривой безразличия выражает
пропорциональность значений предельной полезности и цены.

4. Итак, мы можем изложить теорию предельной полез­ности на
языке кривых безразличия: сделав это, мы совер­шаем, однако, нечто более
замечательное, чем просто перевод на другой язык. Мы имеем в виду, что при этом
неко­торые исходные предпосылки оказались отброшенными и все же мы получили
нужный результат.

Согласно теории Маршалла, для
определения количест­ва товаров, приобретаемых индивидом по заданным ценам, мы
должны знать, какова его поверхность полезности; теория же Парето предполагает
только, что мы должны знать, какова его карта безразличия. А последняя по
сравнению с поверхностью полезности несет информации меньше. Она сообщает лишь
то, что индивид предпочитает один конкретный набор товаров другому; в отличие
от поверхно­сти полезности она не претендует на то, чтобы определять. на
сколько именно первый набор предпочтительнее вто­рого.

Порядковые номера, которые мы присваиваем кривым
безразличия, в сущности, совершенно произвольны: удоб­нее, если они возрастают
при переходе к более высоким кривым; сами же номера могут быть такими: 1, 2, 3,
4, 7,…. или: 1, 2, 7, 10,… и т. п. (как нам понравится).

Итак, применение Парето в небольшой степени графи­ческих
методов анализа позволило ему сделать важный вывод методологического характера.
Всякая теория стои­мости должна включать в себя объяснение того, что имеет­ся в
виду под «данными потребностями» или «данными вкусами». В теории Маршалла (как и в
теориях Джевонса, Вальраса или представителей австрийской школы) понятие
«данные потребности» толкуется как обозначение данной функции полезности,
данной интенсивности стремления к обладанию каким-то определенным набором
товаров. Такая интерпретация многих поставила перед затруднением, из работы же
Парето выяснилось, что она вовсе не обязатель­на. «Данные потребности» могут
быть вполне адекватно определены как данная шкала предпочтений; нам нужно
только предположить, что потребитель предпочитает один набор товаров другому, а
не доказывать, что его желание иметь один набор на 5% сильнее, чем желание
иметь дру­гой, и т. п.

Конечно, это не означает, что если у кого-то есть некоторые
основания предполагать существование какого-либо приемлемого измерителя
количества полезности, или сте­пени удовлетворения, или интенсивности желания,
то ска­занное выше можно так или иначе обратить против него. Если человек —
утилитарист по своему мировоззрению, он имеет полное право быть утилитаристом и
в экономической теории. Если же нет (в наши дни утилитаристов не так уж много),
он имеет полное право на экономические взгля­ды, свободные от утилитаристских
предположений.

С этой точки зрения вывод Парето лишь открывает дверь, в
которую мы можем, по собственному усмотрению, входить или не входить. Однако с
точки зрения техники экономического анализа есть серьезные основания считать,
что в нее войти следует. Для объяснения рыночных явле­ний не обязательно
привлекать количественную концеп­цию полезности. Тем самым, следуя принципу
бритвы Оккама, лучше бы обойтись без нее. В действительности ведь нам совсем не
безразлично, содержит теория ненужные элементы или нет. Присутствие в теории
элементов, не имеющих отношения к интересующей нас проблеме, впол­не способно
исказить представление о ней. В том, как это важно, можно удостовериться только
на опыте; надеюсь, что мне удастся убедить читателя в существенном значе­нии
этого положения применительно к данному случаю.

5. Действуя по указанному принципу, мы должны, да­лее,
задаться вопросом: нельзя ли, исходя из предположе­ния о существовании шкалы
предпочтений, построить об­щую теорию потребительского спроса, идущую хотя бы
столь же далеко, как и теория Маршалла? При разработке такой теории нам придется всякий раз
отбрасывать любые положения, связанные сколько-нибудь с количественным
измерением полезности, поскольку подобные положения нельзя выводить
исключительно из анализа карт безраз­личия. Мы же начинаем исследование с
рассмотрения только карты безразличия, и ничто более не должно привлекаться к
анализу.

Предпринимая пересмотр теории потребительского спроса, мы
теряем возможность опираться на Парето — ведь даже после того, как Парето
сделал свое замечатель­ное заключение, он продолжал пользоваться концепциями,
почерпнутыми из прежней системы взглядов. Причина это­го заключалась, вероятно,
в том, что Парето не взял на себя труд переработать прежние выводы в свете
положе­ния, выдвинутого им же на позднейшем этапе теоретиче­ской деятельности
[Кроме того, значительная часть его усилий, связанных с ра­ботой в этой
области, была направлена на «охоту за призраками». Когда число потребляемых
товаров больше двух, может случиться, что дифференциальное уравнение,
описывающее систему пред­почтений, не решается. Такая ситуация интригует
математиков, но вряд ли имеет какое-то значение с точки зрения экономической
теории, поскольку все вопросы, хотя бы в малейшей степени свя­занные с ней,
могут гораздо успешнее анализироваться другими методами. См.: Рагеtо.
Manuel…, р. 546-547; Economic mathematique. Encyclopedic des Sciences
mathematiques, 1911, p. 597, 614. Сравнительно недавно проблема нерешаемости
уравнений получи­ла освещение в статье: N. Georgescu-Rоеgеn. The Pure Theo­ry
of Consumer-Behaviour. — Q. J. Е., August, 1936. ]. Как бы то ни было, эта
возможность была Парето упущена.

Первым, кто воспользовался подобной возможностью, был
русский экономист и статистик Слуцкий, опублико­вавший в 1915 г. статью [Е. Slutsky. Sulla teoria del consumatore. — G. d. Е., July 1915. См. также статью: В. G. D. Alien. Professor Slutsky’s Theory of Consumer Choice. — Review of
Economic Studies, 1936. ]в итальянском журнале Giornale degli Economisti.
Теория, которая будет изложена в этой и двух последующих главах, принадлежит,
по существу, Слуцкому, с той лишь оговоркой, что я совершенно не был знаком с
его работой ни во время завершения своего собст­венного исследования, ни даже
некоторое время после опубликования содержания этих глав в журнале Economica Р.
Г. Д. Алленом и мной [J. Hiсks. A Reconsideration of the Theory of Value. —
Economica, 1934.]. Работа Слуцкого сильно мате­матизирована, в ней мало
рассуждений о важности его теории. Все это (а также время, когда была опубликована
работа), возможно, и объясняет, что столь долгое время она не оказывала влияния
на развитие экономической мысли и пришлось открыть ее заново. Настоящий труд
представляет собой, первое систематическое исследование «территории», впервые
открытой Слуцким.

6. Теперь нам предстоит осуществить «чистку» теории,
отбрасывая все концепции, зараженные идеей количест­венного измерения
полезности, и заменяя их, если в этом есть необходимость, концепциями,
свободными от такого предположения.

Первой жертвой должна, очевидно, стать сама теория
предельной полезности. Если уж совокупная полезность суть величина
произвольная, то тем более это относится к предельной полезности. И все же мы в
состоянии доста­точно точно установить отношение двух предельных по­лезностей,
если количества обоих товаров, имеющихся в распоряжении индивида, известны [В
то же время бессмысленно определять соотношение предельных полезностей товаров
Х и У, если при определении пре­дельной полезности товара Х индивид обладает
одним набором товаров, а при определении предельной полезности товара Y —
другим.]. Ведь это отношение выражается наклоном кривой безразличия и тем самым
не связано с отмеченной произвольностью в измерении полез­ности.

Во избежание ложных ассоциаций дадим величине данного отношения
новое обозначение и назовем ее пре­дельной нормой замещения двух товаров.
Предельную норму замещения товара У товаром Х можно определить как количество
товара Y, достаточное, чтобы компенсиро­вать потребителю потерю предельной
единицы товара X. Полученное определение совершенно не связано с коли­чественным
измерением полезности этих товаров.

Как очевидно, для того чтобы между индивидом и си­стемой
рыночных цен сложилось равновесие, предельная норма замещения любой пары
товаров для него должна равняться отношению их цен. В противном случае инди­вид,
без сомнения, сочтет выгодным заменить некоторое количество одного товара
равным (по рыночной стоимо­сти) количеством другого. Найдена, следовательно,
форма, которую мы должны теперь использовать для того, чтобы записать условие
рыночного равновесия.

Легко заметить, что в этой формулировке мы недалеко еще ушли
от Маршалла.
Предельная норма замещения то­вара Y товаром Х — это то, что Маршалл назвал бы пре­дельной
полезностью товара X, выраженной посредством товара Y. При желании мы можем
перефразировать Мар­шалла,
говоря, что цена товара равна предельной норме замещения этого товара деньгами.

7. Следующей жертвой (на сей раз более серьезной) должен
стать принцип убывающей предельной полезно­сти. Если понятие предельной
полезности не имеет точно­го значения, то и понятие убывающей предельной
полез-кости, конечно, его иметь не может. Но чем нам заменить его?

Заменой может послужить правило, согласно которому кривые
безразличия должны быть выпуклыми по отноше­нию к осям координат. Пользуясь
принятой здесь терми­нологией, его можно назвать правилом убывания предельной
нормы замещения [Здесь я должен извиниться перед читателем за утомительную
замену терминов. В работе «A Reconsideration…» я рассматривал эту
замену с противоположной точки зрения и писал соответст­венно о возрастающей
предельной норме замещения, тогда как здесь пишу об убывающей норме. Нетрудно
будет понять, почему такой подход показался мне на первый взгляд более удобным.
Од­нако теперь я считаю, что выгоды от максимально возможного приближения моей
терминологии к знакомой читателю терминоло­гии Маршалла перевешивают этот
небольшой выигрыш в удобстве. ]. Поясним сказанное. Предполо­жим, что анализ
начинается с рассмотрения определенно­го количества двух товаров; далее
количество товара Х и количество товара У соответственно увеличивается и
уменьшается так, что в результате потребитель ничего не теряет и не выигрывает.
Тогда сокращение количества товара У, необходимое, чтобы «уравновесить» вторую
доба­вочную единицу товара X, будет меньше, чем сокращение, необходимое, чтобы
«уравновесить» первую единицу товара X. Иными словами, чем больше товар Х
заменяет то­вар У, тем меньше предельная норма замещения товара У товаром X.

Однако почему, собственно, мы должны заменить прин­цип
убывающей предельной полезности именно этим принципом — принципом убывающей
предельной нормы замещения? Как мы уже видели [См. выше], это не совсем одно и
то же. Следовательно, подобную замену нельзя считать чисто терминологической;
она выражает основательное измене­ние теории и поэтому требует четкого
обоснования.

Обоснование же таково. Принцип убывающей предель­ной нормы
замещения необходим нам ради той же цели, ради которой Маршаллу требовался
принцип убывающей предельной полезности. До тех пор, пока в точке равнове­сия
предельная норма замещения не убывает, равновесие не будет устойчивым. Даже
если предельная норма заме­щения равна отношению цен товаров (из чего следует,
что приобретение единицы товара Х не приносит какой-либо ощутимой выгоды) и
даже если при этом она возра­стает, то приобретение большего количества товаров
ока­залось бы выгодным. Представляется полезным изобразить этот случай на
графике (см. рис. 4).

В точке Q предельная норма замещения равна отноше­нию цен
товаров, поэтому в этой точке линия цен касается кривой безразличия. Однако
предельная норма замещения возрастает (ведь кри­вая безразличия вогну­та по
отношению к осям координат), так что лю­бое перемещение из точки Q вдоль прямой
LM приведет нас на бо­лее высокую кривую безразличия. Поэтому точка Q является
точ­кой минимальной, а не максимальной полезно­сти и не может быть точкой
равновесия.

Ясно, таким обра­зом, что какая-либо точ­ка может быть
точкой равновесия лишь при условии, что предельная норма замещения в этой точке
убывает. Поскольку из опыта мы знаем, что па картах безразличия практически для
всех поку­пателей действительно обнаруживаются точки, в ко­торых возможно
равновесие (иначе говоря, покупатели решаются-таки купить столько-то и
столько-то товара, а не остаются в нерешительности, подобно Буриданову ос­лу),
постольку принцип убывающей предельной нормы замещения должен в некоторых
случаях действовать.

Однако с точки зрения развития экономической теории нам
недостаточно знать, что указанный принцип действу­ет в некоторых случаях, — нам
нужно, чтобы его справед­ливость сохранялась гораздо чаще. Закон убывающей
предельной полезности обычно считался применимым всегда (разве что за редкими
исключениями), и на этой его все­общей применимости базировались важнейшие
экономи­ческие положения. Нам придется теперь заново проверить все эти
положения; однако, чтобы сохранить хоть малей­шую основательность, они должны
опираться на какое-то свойство карты безразличия, характерное далеко не для
некоторых случаев.

Чем же на самом деле было среди экономистов приня­то
обосновывать принцип убывающей предельной полезности? Обыкновенно обращением к
опыту, хотя опыт этот, к сожалению, носит настолько неопределенный характер,
что практически исключает всякую возможность проверки. Критики не могли
удерживаться от того, чтобы не от­метить, что этот подход не слишком-то научен,
а тень сомнения, брошенная на четкость концепции «убывающей предельной полезности»
настоящим исследованием, может лишь укрепить позиции противников этого
традиционного инструментария. Однако, если мы отбросим принцип «убывающей
предельной полезности» как безусловно сом­нительный и теперь, очевидно,
неподходящий, то сможем ли мы использовать подобный же «опыт» для обоснования
общего принципа убывающей предельной нормы замеще­ния? Думаю, что мы опять-таки
могли бы уйти от этого вопроса, не вызывая возражений, но желательно все-таки
иметь более убедительное обоснование применяемого здесь принципа.

8. Мы можем, думаю, получить это более убедительное
обоснование, если поймем, для какой цели нужен подоб­ный принцип. Мы хотим
вывести из него законы рыноч­ного поведения, т. е. законы, управляющие реакцией
по­требителя на изменение рыночных условий. При измене­нии рыночных условий
потребитель перемещается от од­ной точки равновесия к другой; для каждого из
этих поло­жений должно выполняться условие убывающей предель­ной нормы
замещения, иначе он просто не мог бы занять этого положения. Все сказанное ясно
без доказательств, но, чтобы перейти от этого к закону убывающей предель­ной
нормы замещения, необходимому нам для развития экономической теории, требуется
сделать некоторое пред­положение. Мы должны допустить, что условие убываю­щей
предельной нормы замещения выполняется в каждой из промежуточных точек, так что
между двумя равновес­ными положениями потребителя на кривых нельзя обна­ружить
точек излома. (Существование таких точек позво­ляет сделать любопытные выводы,
например о неспособ­ности потребителя при некоторых системах цен выбрать один
из двух возможных способов расходования дохода.) Общий принцип убывающей
предельной нормы замещения лишь исключает эти несуразности; используя этот прин­цип,
мы выбираем простейший из различных доступных вариантов.

По ходу рассуждений мы обнаружим, что большую часть
«законов» чистой экономической теории следует понимать именно таким образом.
Чистая экономическая теория дает замечательную способность извлекать из шля­пы
кроликов — очевидные априорные положения, которые имеют очевидное отношение к
действительности. Пытать­ся выяснить, каким образом кролики попали в шляпу, —
занятие увлекательное: ведь те из нас, кто не верит в чу­деса, должны быть
убеждены, что каким-то образом они туда попали. Я лично пришел к убеждению, что
кролики попадают в шляпу двумя путями. Один — предположение, предваряющее
всякие теоретические рассуждения о том. что речь идет о вещах, которые только и
имеют значение при решении какого-либо практического вопроса. (Такое
предположение всегда опасно и почти всегда более или менее ошибочно; вот почему
применение экономической теории на практике является столь непростым делом.)
Это существенная часть ответа на вопрос, но не весь ответ. Второй путь-как раз
то предположение, которое мы только что выделили, а именно предположение,
согласно которому на изломы кривой можно не обращать внимания и что система
потребностей (а также, как мы увидим ниже, производственная система) обладает
достаточной сте­пенью упорядоченности, чтобы какой-нибудь набор вели­чин,
близких к тем, которые мы рассматриваем, при опре­деленной системе цен мог
обозначать положение равнове­сия. Конечно, это предположение может быть
ошибочным, однако, являясь простейшим из возможных предположе­ний. оно хорошо
подходит для того, чтобы начать иссле­дование, да и на деле его соответствие
опытным данным представляется вполне удовлетворительным.

Теперь открывающийся перед нами путь становится различимым.
Если найдено верное обоснование принципа убывающей предельной нормы замещения
потребитель­ских товаров, можно обнаружить и другие принципы, обоснование
которых будет совершенно таким же. Можно перечислить эти принципы, а также
выяснить, к чему приводит их действие. Некоторые из них касаются про­изводства
и будут рассмотрены ниже, в гл. VI; другие же представляют собой результат применения к тем
или иным взаимосвязям принципа, установленного в настоя­щей главе. Возможностей
такого применения обнаружит­ся очень много, как только мы примем во внимание,
на­сколько велико для человека разнообразие вариантов вы­бора, которые можно
учесть при помощи паретовской шкалы предпочтений. То, что вначале выглядит как
ана­лиз выбора покупателем потребительских товаров, в ко­нечном счете оказывается
теорией экономического выбора вообще. Перед нами вырисовывается обобщающий
принцип всей экономической теории.

9. Но это еще впереди. Прежде чем мы сможем продви­нуться
так далеко, необходимо провести большое подгото­вительное исследование. Один из
его необходимых разде­лов может послужить заключением настоящей главы.

В только что приведенных рассуждениях мы в основ­ном
чрезвычайно упрощали дело, исходя из ограничения потребительского выбора двумя
видами товаров. Пришло время отказаться от этого упрощения — будь применение
нашей теории ограничено этим простым случаем, мало что можно было бы сказать в
ее пользу. Один из важнейших недостатков метода, предполагающего использование
кри­вых безразличия, на деле как раз и заключается в том, что он приводит к
сосредоточению внимания на этом простей­шем случае, — сосредоточению, которое
легко может ока­заться рискованным.

При условии, что затраты потребителя распределены между
двумя и более видами товаров, характер кривой безразличия становится не таким
простым; если же при­обретаются товары трех видов, нужны три измерения, а если
видов товаров еще больше, то геометрия вообще бес­сильна. Однако принципы,
рассмотренные нами в этой главе, по существу, сохраняют свою силу. Предельную
норму замещения можно определять, как мы определяли прежде, но с той оговоркой,
что количество всех прочих приобретаемых товаров должно оставаться неизменным.
Потребитель находится в положении равновесия лишь при условии, что предельная
норма замещения каких-либо двух товаров равна отношению их цен. Что же касается
принципа убывающей предельной нормы замещения, то здесь потребуется небольшое
уточнение.

При распределении потребителем расходов между мно­гими
товарами равновесие окажется устойчивым, если ни один из возможных вариантов взаимного
замещения това­ров равной рыночной стоимости не обеспечивает потреби­телю
предпочтительной позиции на рынке. Это означает не только, что предельная норма
замещения должна убы­вать применительно к каждой паре товаров, но и что более
сложные варианты замещения (определенным количеством товара Х определенных
количеств товаров У и Z) должны быть точно так же исключены. Мы можем сфор­мулировать
это и так: предельная норма замещения долж­на убывать, в каком бы направлении
ни осуществлялось замещение. Это трудно выполнимо, однако, как окажется, оно
непосредственно позволяет сделать очень важные вы­воды.

Исходя из тех же предпосылок, что и прежде, теперь
предположим, что предельная норма замещения убывает в любом направлении и в
любой рассматриваемой нами точ­ке. Не думаю, чтобы это положение можно вывести
интро­спективно или из «опыта», но его можно обосновать так же, как мы только
что поступили с более простыми усло­виями. Во всяком случае, теперь становится
ясно, что только весьма смелая гипотеза дает нам возможность двигаться дальше и
именно благодаря ей мы можем надеять­ся получить какие-то весомые результаты.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ