2.1. Формирование основных контуров регионального комплекса в 20-30-е гг.  (первая стадия конструкторско-монтажного этапа) :: vuzlib.su
Ищите Господа когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко. (Библия, книга пророка Исаии 55:6) Узнать больше о Боге
Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ

2.1. Формирование основных контуров регионального комплекса в 20-30-е гг.  (первая стадия конструкторско-монтажного этапа)

.

2.1. Формирование основных контуров регионального комплекса в 20-30-е гг.  (первая стадия конструкторско-монтажного этапа)

Общая характеристика. Советский период на Северном Кавказе начинается с 1920 г., после трехлетней гражданской войны, в которой регион принимал самое активное участие. За эти годы экономика и культура края понесли  огромные потери. И, тем не менее, несмотря на разруху и запустение, наука и система образования с первых лет становятся одним из приоритетов советской государственной политики в регионе.

Наука, как важнейшая производительная сила,  должна была быть не только сохранена, но  максимально усилена. Соответствующая организационная работа начала проводиться незамедлительно и масштабно. Эта плановая масштабность, позволившая ускоренно решать многие проблемы социально-экономического развития, мало- или неразрешимые в условиях дореволюционной России, являлась характерной чертой  новой государственности.

История науки Северного Кавказа 20-х гг. дает яркий пример такой политики. Новая власть действует в двух направлениях. В первую очередь она форсирует организацию сети вузов. Уже в начале 20-х г. открываются высшие учебные заведения в Ростове-на-Дону, Новочеркасске, Краснодаре, Владикавказе. Параллельно появляются первые в регионе научно-исследовательские институты. Поскольку отраслевая наука еще не имела на Северном Кавказе собственного ресурса развития, ее структуры (помимо институтов это лаборатории, станции, бюро, комитеты и т.п.) приходится создавать при местных вузах. Характерен не только количественный («валовой») динамизм процесса формирования регионального научного комплекса, но и его структурная пластичность. Последняя в значительной степени представляла собой следствие переориентации науки на хозяйственные нужды региона. 

Практически отсутствовавшая в дореволюционный период  связка между научным процессом и экономическим развитием края становится в советское время центральной с первых лет формирования регионального научного комплекса. С середины 20-х гг. Северный Кавказа был сориентирован на преимущественное развитие  сельского хозяйства. Как результат, в считанные годы была радикально перестроена уже успевшая сформироваться в регионе вузовская система. Были ликвидированы три индустриальных вуза (в Ростове-на-Дону, Краснодаре и Владикавказе), параллельно были организованы три сельскохозяйственных института (в Новочеркасске, Владикавказе и Краснодаре). Соответствующий уклон получили и местные пединституты. Данные структурные сдвиги существенно изменили кадровый состав региональной вузовской системы, обусловив приток в край специалистов агрономического и общественно-экономического профиля и вызвав отток преподавателей многих технических дисциплин.

Самой существенной структурной перестройке был подвергнут и университет, рассчитанный в дореволюционное время на классическое образование. В течение 1921-1926 гг. радикально меняется набор его факультетов. Из четырех существовавших ранее сохраняется только медицинский, а на месте  закрытых историко-филологического, физико-математического и юридического появляются педагогический и экономический. (Вряд ли можно представить более выразительную трансформацию, иллюстрирующую новые государственные приоритеты в сфере образования.) Показательно, что структура Донского политехнического института в Новочеркасске была почти полностью сохранена и несколько расширена: сельскохозяйственный факультет был выделен в отдельный учебный институт, а уже существующие технические факультеты дополнены двумя новыми - инженерно-мелиоративным и металлургическим.

Итак, структура вузовской сети, сложившейся на Северном Кавказе к 1927 г. (2 педагогических., 3 сельскохозяйственных, ветеринарный, медицинский, политехнический институты и университет), свидетельствовала о завершении перехода от «классического», преимущественно  гуманитарного высшего образования царской России к «прикладной» и естественнонаучной высшей школе советского образца.

Кардинальными были и административно-территориальные новации советской власти. Впервые в отечественной истории значительный ряд областей, включавших территории по Дону, Кубани, Тереку  и все национальные горные районы, расположенные  к северу от Большого Кавказского хребта, были объединены в составе одного крупного образования - Северо-Кавказского края. Такое объединение безусловно облегчило задачу формирования региональной общности, способствовало экономическому и культурному сближению отдельных территорий. И наука должна была выступать одним из факторов подобной интеграции.

Во второй половине 20-х гг. Госпланом СССР под руководством академика О.Ю.Шмидта было проведено детальное количественное, пространственное и социометрическое обследование кадрового состава отечественной науки. Материалы этого исследования были опубликованы в пяти обобщающих сборниках и множестве региональных отчетов, один из которых был посвящен научным работникам Северного Кавказа [102]. Данные материалы позволяют представить нам картину становления регионального научного комплекса в развернутом виде.

Прежде всего мы можем констатировать наличие в регионе во второй половине 20-х гг. базовой инфраструктуры научного процесса в составе: 9 вузов (университет и 8 институтов); 18 НИИ (8 из них входили в Северо-Кавказскую ассоциацию НИИ - своего рода прообраз Северо-Кавказского научного центра высшей школы); 19 бюро, кабинетов, станций, лабораторий; 3 научных библиотеки; 8 музеев, располагавших научными отделами; 50 научных обществ и краеведческих организаций. В регионе издавалось в общей сложности 22 научных периодических издания.

Статистика научных работников фиксирует стремительный количественный рост данной  профессиональной группы с самого начала 20-х гг. Напомним, что на рубеже веков в крае было не более 100-150 людей, занятых в сфере науки. К 1917 г.  число их в результате появления в крае двух вузов возросло, но вряд ли превышало 400-500 человек. В 1927 г. количество работающих в вузах Северного Кавказа научных работников составило 1061 [102,3]. Еще несколько десятков человек было занято в различных научно-исследовательских учреждениях и музеях. Тем самым численность преподавателей, исследовательского и обслуживающего персонала выросла в 2-2,5 раза.

Итак, на Северном Кавказе к этому времени были созданы  основные контуры будущего регионального научного комплекса, сформирована его базовая инфраструктура, сложились научные коллективы, способные к самостоятельным и достаточно масштабным исследованиям. Обозначим основные параметры региональной науки этого времени: ее структуру и систему коммуникаций.

Структура. Организационная структура ее оставалась еще достаточно простой. Центральная роль принадлежала вузовскому сектору. Университет и несколько институтов являлись не только учебными заведениями, но и основными очагами исследовательской деятельности. Практически все значимые научные структуры Северного Кавказа были напрямую связаны с вузами. А в первое послереволюционное десятилетие в полной мере сохранилась и традиция организации при высших учебных заведениях научных обществ. К 1927 г. региональные вузы, несмотря на свою молодость, уже обросли десятками таких объединений научных работников. Новым в подобном научном строительстве стало создание более крупных, устойчивых и потому более продуктивных структур - научно-исследовательских институтов. Их создание положило начало региональной отраслевой науке. Однако в этот период едва ли можно говорить о самостоятельном функционировании этого сектора научной системы, поскольку значительную часть сотрудников региональных НИИ составляли профессора и преподаватели местных вузов, совмещавших, таким образом, учебную и исследовательскую деятельность.

Причина данного совмещения заключалась в ощутимой нехватке квалифицированных специалистов, что заставляло привлекать во вновь создаваемые структуры вузовских профессионалов. Такое положение в те годы характерно не только для Северного Кавказа, но и для всего Советского Союза. Масштабные планы и стремительные темпы их реализации опережали возможности вузовской системы по подготовке научных кадров. Практика совмещения наряду с определенными плюсами, имела и существенные недостатки: уровень учебно-исследовательской нагрузки на одного работника зачастую  превышал ту норму, которая делает  труд ученого  эффективным. Но иного пути, видимо, не было. Насколько замедленным было развитие научных институтов на Северном Кавказе в дореволюционный период, настолько же быстрым оно стало в 20-е гг. Разветвленностью своей исследовательской системы выделялся Ростовский университет, при котором функционировало более 30 различных научных структур. Связи между такими структурами, принадлежавшими различным вузам, оставались в то время ограниченными. И в целом наука в отдельных областях Северного Кавказа укоренялась в значительной степени независимо друг от друга.

Дисциплинарно-отраслевая структура региональных научных кадров указывала на комплексный характер формируемой научной системы, в которой были представлены все основные направления научного знания. Вместе с тем численность работников, относящихся к различным секторам научного знания, в полной мере свидетельствовала о естественнонаучной и производственно-прикладной ориентации региональной научной политики. При этом такая укрупненная структура региональной науки была почти тождественна структуре науки всей Российской Федерации (рис. 1). Анализ же дисциплинарно-отраслевого соотношения научных работников по отдельным региональным центрам давал несколько иную картину.

Показательно, впрочем, общее соответствие дисциплинарной структуры научных кадров Краснодара и Ростова-на-Дону практически по всему спектру научных специализаций (от физики и биологии до философии и искусствоведения). Определенные отличия были обусловлены лишь набором вузов: в Краснодаре функционировали педагогический, сельскохозяйственный и медицинский институты, в Ростове-на-Дону только один - Северо-Кавказский университет.

Очевидной была и сельскохозяйственная ориентация научного комплекса Краснодара. Ростов-на-Дону и Краснодар являлись также крупнейшими в регионе очагами медицинский исследований. А присутствие в городе университета, несмотря на происшедшие в последнем изменения, гарантировало Ростову-на-Дону ведущие позиции в сфере общественных и гуманитарных наук. Отраслевое распределение местных научных кадров указывало на медицинскую и гуманитарно-общественную «специализацию» городской науки. В свою очередь, в сфере точного знания и прикладных разработок центральное место в регионе принадлежало Новочеркасску, политехнический

 

 

Рис. 1.  Научные кадры крупнейших центров Северного Кавказа (по данным  1927 г.):

а) общее кол-во научных сотрудников по основным секто­рам научного знания (чел.);

б) удельный вес научных сотрудников по основным секторам научного знания (%);

Е - естественные науки, П- прикладные науки, М - медицина, О - общественные науки, Г - гуманитарные науки.

 

институт которого готовил разнопрофильных специалистов для всего Северного Кавказа. Таким образом, научная специализация различных центров уже во второй половине 20-х гг. обеспечила комплексный характер региональных исследований.

Сложились к этому времени и основные пространственные контуры системы научных центров. Основная масса учреждений и научных работников концентрировалась в четырех ведущих центрах региона: Ростове-на-Дону, Краснодаре, Новочеркасске, Владикавказе. Как видно из схемы, центральное место в формирующемся региональном комплексе принадлежало научным структурам Ростова-на-Дону. Крупнейший город края был наделен государственными административными функциями региональной столицы, что создавало условия для более высоких темпов социоэкономического и культурного развития Ростова-на-Дону в сравнении с другими местными центрами. В его исследовательских и учебных структурах работало 422 научных работника.  Ростовский университет оставался  крупнейшим (и при этом единственным комплексным по совокупности преподаваемых дисциплин) высшим учебным заведением Северного Кавказа.

Головные структуры Ассоциации НИИ, созданной в регионе и объединившей научные учреждения четырех крупнейших центров Северного Кавказа, также располагались в Ростове-на-Дону. Спектр проводимых в городе научных исследований отличался широтой, и если отдельные направления (сельское хозяйство, некоторые технические дисциплины) отсутствовали или были представлены слабее, чем в других городах, то в сфере теоретических разработок и по общему масштабу исследований Ростов-на-Дону не знал себе равных на Северном Кавказе.

Краснодар - второй по экономическому и культурному потенциалу город края - превратился в заметный научный центр только при советской власти. В течение ряда лет в городе было открыто три вуза, при которых, в свою очередь, было создано множество исследовательских структур (в 1927 г. в городе числилось 350 научных работников). Тем самым в считанные годы по основным параметрам научного процесса Краснодар оттеснил со второй позиции Новочеркасск, притом что последний, как уже говорилось, оставался крупнейшим в регионе центром исследовательских разработок в сфере технических наук.

Итак,  к середине - концу 20-х гг. на территории края существовало уже по крайне мере три центра научной работы, исследовательская инфраструктура которых, как и численность научных работников, позволяли проводить достаточно серьезные научные изыскания. При этом диспропорции между отдельными частями Северного Кавказа в уровне развития и укоренения научных институтов оставались самыми значительными. Указывает на это и размещение трех ведущих центров в «восточнославянской» части региона, имевшей определенные заделы в организации науки еще с дореволюционного времени. В горных районах Северного Кавказа некоторым научным потенциалом к этому времени располагал только Владикавказ, сохранявший позицию крупнейшего культурного и экономического центра в национальной части формируемого региона.

На данные четыре центра приходилось более 90% научных работников края. Небольшие группы последних (от 10 до 20 человек) имелись  в Ставрополе, Пятигорске и Сочи. Отдельные представители этой профессиональной группы работали примерно в 20 пунктах (городах, поселках городского типа, станицах) Северного Кавказа. Подключение небольших региональных центров к научной работе по своим формам не отличалось от дореволюционного времени. На местах организовывались краеведческие общества, занятые комплексным изучением своей местности и ближних окрестностей. Их исследования по необходимости должны были носить полулюбительский характер. И, тем не менее, начинаясь таким образом, наука зачастую пускала корни там, где для ее появления в данное время не было других социокультурных предпосылок и возможностей. К 1927 г. краеведческие общества были открыты в Ростове-на-Дону, Краснодаре, Новочеркасске, Таганроге, Армавире, Новороссийске, Пятигорске, Донецке, Майкопе, Нальчике, Сочи, Грозном. Как видим, общества возникали во всех районах Северного Кавказа. Но если в Ростове-на-Дону или Краснодаре они играли заведомо вспомогательную, достаточно незаметную роль в городской научной жизни, то в небольших периферийных центрах края они становились первыми очагами исследовательской деятельности [119].

Тем более, что в отличие от дореволюционного времени, развитие всех подобных структур происходило в ускоренном, форсированном режиме. Не забывая о всех недостатках такого стремительного роста, связанного с отставанием содержательного, внутреннего развития, мы должны констатировать в целом положительный эффект новой государственной политики в сфере науки. Возникшие в национальных центрах Северного Кавказа в начале - середине 20-х гг. краеведческие структуры уже спустя несколько лет перерастают в более мощные комплексные структуры - научно-исследовательские  институты. В своей деятельности они охватывают широкий спектр проблем, связанных с изучением материальной и духовной культуры местных народов, вопросами экономического и социального развития своих республик. Показательно, что из 7 кавказоведов, числившихся в это время на Северном Кавказе, трое работало во Владикавказе.

Такие институты являлись в то время едва ли не единственными исследовательскими очагами, в которых концентрировались первые национальные научные кадры. Данный момент долгое время не терял своей актуальности для национальных территорий Северного Кавказа, поскольку проблема укоренения в республиканских центрах научных институтов была тесно связана с формированием местной научной интеллигенции. Список научных работников Владикавказа свидетельствует о том, что проблема эта во второй половине 20-х гг. не была решена: представители местных народов составляли среди научных работников города весьма незначительный процент.

Но что не менее важно - названная проблема не могла быть решена и в обозримой перспективе. На это указывает национальный состав студентов северокавказских вузов, являвшихся основным источником кадрового пополнения региональной науки. Из 9,5 тыc. студентов представителей кавказских народностей насчитывалось чуть более 300 (3,3%). Следовательно, и среди тех вузовских выпускников, которые влились в региональную науку в конце 20-х - начале 30-х гг., удельный вес представителей национального Северного Кавказа оставался минимальным. Слишком большой объем социокультурных инноваций требовалось усвоить местным социумам, чтобы в полной мере овладеть новыми технологиями и укоренить ранее отсутствовавшие формы социокультурной практики.

В результате основную часть кадрового состава учебного и исследовательского персонала составляли во Владикавказе приезжие специалисты. С другой стороны, историческая и этнокультурная специфика национального Северного Кавказа сказалась в максимальной для края диспропорции между участием в научной и учебной деятельности мужчин и женщин. Удельный вес последних среди научных работников во Владикавказе составлял 10%, тогда как в трех остальных крупнейших научных центрах региона он превышал 14%. Впрочем, последняя цифра также показательна, учитывая, что в целом в советской науке удельный вес женщин в эти годы составлял уже 21,7%. Заметное отставание науки Северного Кавказа по данному параметру в первую очередь выдавало ее периферийное происхождение. Хотя свою роль могли играть и специфические региональные факторы [119].

Несколько предположений, значимых для оценки путей формирования регионального научного комплекса в 20-е гг., позволяет сделать анализ возрастной структуры местных научных кадров. Прежде всего бросается  в глаза невысокий удельный вес молодых исследователей, притом что количество научных работников  в регионе росло в эти годы быстрыми темпами. Сравнив возрастную структуру научных работников Северного Кавказа 1927 г. и середины-второй половины 80-х  гг., мы не найдем между ними сколько-нибудь заметных отличий. Однако во втором случае мы имеем дело с давно сложившейся системой, сбалансированной по основным своим показателям; в первом же речь идет о только формирующемся и при чем быстро количественно растущем региональном комплексе. Действительно, тот факт, что основной костяк местной научной прослойки в 1927 г. составляли ученые среднего возраста, самым существенным образом отличал науку Северного Кавказа от других формирующихся региональных научных комплексов СССР. Удельный вес молодых (до 30 лет) ученых в регионе был ниже в 2,5 раза, чем в среднем по стране.

Следовательно, рост местной науки был обусловлен не только (и не столько) пополнением его вузовскими выпускниками, он имел и другие причины. Прежде всего, свою роль сыграл состоявшийся ранее переезд Варшавского университета, когда в регионе оказался уже сложившийся многочисленный коллектив с большой прослойкой возрастных научно-педагогических работников. Тем самым Северный Кавказ, являясь территорией, не имевшей к 20-м гг. развитой научной традиции, приблизился к числу регионов, такой традицией располагавших (Среднее Поволжье с Казанью, Новороссия с Одессой, Восточная Украина с Харьковом). Возрастная структура научных кадров в подобных центрах была более сбалансирована в сравнении с «молодыми» научными центрами, во множестве формируемыми в первое советское десятилетие (табл.1) [119].

Очевидно, свою лепту в формирование возрастной структуры местной науки внес и переезд в 20-е гг. на Северный Кавказ уже сложившихся учёных.

Таблица 1.  Возрастная структура научных кадров РСФСР (1926 г.) и Северного Кавказа (1927 г.) (в % от общей численности)

 

Регион

В           О

   З              Р

           А            

     С

 Т,  лет

 

до 24

25-29

30-39

40-49

50 и старше

РСФСР

7,7

15,2

32,5

25,1

21,3

Северный Кавказ

1,1

7,9

34,0

34,5

22,5

 

С другой стороны, количество преподавателей и научных работников среднего возраста могло отчасти обеспечиваться переходом в науку уже сформировавшихся работников из других, пограничных с ней сфер деятельности.

Система коммуникаций. Формирование научных структур в различных районах Северного Кавказа (также административного новоообразования советского времени) происходило, как уже говорилось, в значительной мере независимо друг от друга, и внутрирегиональные научные связи в первые годы оставались минимальными. Более развитыми были вертикальные коммуникационные каналы, соединявшие местные научные центры со столичной (московской и ленинградской) наукой. Кадровая, технологическая, материальная, информационная помощь столичной науки в это время – одно из основных условий создания в регионе научного потенциала.

Ситуация начинает меняться в середине 20-х гг., когда определенная кооперация научных исследований в пределах всего региона становится насущной необходимостью. Складываются и постепенно активизируются контакты между отдельными учеными, исследовательскими группами, крупными научными коллективами, представлявшими различные центры. Значительной вехой в организационном плане стало создание Северокавказской ассоциации НИИ, в которую помимо ростовских входили новочеркасские, краснодарские и владикавказские институты и научные бюро. Ассоциация располагала двумя собственными периодическими изданиями и через общее руководство, определенным образом направляла исследовательские работы, осуществляемые  в ее научных структурах.

Не менее значимым фактором, способствовавшим формированию внутрирегиональных научных связей, являлся непосредственно сам Северный Кавказ - и как формируемая социально-экономическая общность, и как территориальная система, ставшая единым объектом исследований для большинства созданных здесь научных структур. Узкая концентрация на проблемах своей административной территории, характерная для многих исследовательских учреждений более позднего времени, в 20-е гг. была редкостью. Такими задачами занимались краеведческие общества небольших городов, а также некоторые схожие с ними научные структуры северокавказских республик, деятельность которых была сконцентрирована на своей национальной проблематике. Тогда как исследования большинства вузовских и связанных с ними исследовательских групп охватывали, как правило, значительные территории региона. Так, университетские (РГУ) геологи, геоморфологи, почвоведы, зоологи работают в 20-30-е гг. не только в Ростовской области, но и на кубанских землях, в Дагестане, Чечено-Ингушетии, Кабардино-Балкарии. Библиография научных трудов северокавказских институтов свидетельствует о том, что региональная проблематика является одной из главных составляющих их исследовательской деятельности.

Спектр функций региональной науки второй половины 20-х гг. (прикладная, образовательная, идеологическая)  позволяет считать ее в основных своих контурах сформированным и влиятельным социальным институтом, что в немалой степени являлась заслугой проводимой в то время государственной политики. Ее масштабные политические и экономические планы могли стать реальностью только при соответствующем научном обеспечении. Практические, опытно-исследовательские элементы и структуры научного процесса в таких условиях стали приоритетными. В первую очередь были созданы и заработали организации, имеющие прикладную специализацию: геологическую, геодезическую, мелиоративную, почвоведческую, сельскохозяйственную и др. Тем самым в считанные годы была хотя бы на организационном уровне  создана научная база региональной экономики.

Но в рассматриваемый период возможности этой базы оставались существенно ограниченными. В то время как объемы предполагаемых работ были слишком велики, а территория края оказывалась почти неисследованной, кадровый потенциал новых научных структур оставался минимальным (достаточно посмотреть на состав полевых экспедиций, проводимых в это время). Недостаточным было и материально-техническое оснащение прикладной науки в регионе. И, тем не менее, в результате проведенных исследований уже к концу 20-х гг. было осуществлено общее геологические и геоморфологическое районирование Северного Кавказа; открыты месторождения полезных ископаемых, разработка которых стала впоследствии одной из основных экономических специализаций региона; собраны материалы, позволившие реализовать мелиоративные, гидрологические, зоотехнические и многие другие хозяйственные проекты.

Именно в это время началась деятельность многих региональных научных школ, получивших в дальнейшем всероссийскую известность. В ряду наиболее значимых деятелей естествознания Северного Кавказа можно назвать имена Н.Н.Архангельского - крупнейшего специалиста в области сельского хозяйства (в 20-е гг. им были составлены программа и методики энтомологического обследования региона, под его руководством в Ростове-на-Дону ежегодно проводились  всесоюзные и региональные совещания по борьбе с сельскохозяйственными вредителями). Донскую селекционную станцию с 1924 г. возглавлял Л.А.Жданов, один из известных отечественных специалистов-селекционеров. В 1920-1930 гг. профессором Донского  политехнического института является Н.В.Покровский (его капитальные монографии были посвящены ботанико-географическому исследованию Дона и других областей Северного Кавказа). В течение 1916-1926 проводил в РГУ исследования по минералогии и геохимии П.И.Лебедев, один из наиболее активных деятелей ростовского Общества естествоиспытателей.

Выдающийся вклад в развитие сельскозяйственной науки на Северном Кавказе внес Н.И.Вавилов, создавший Майкопскую станцию интродукции и селекции растений.

С момента перевода Варшавского университета в Ростов, кафедра математического анализа на физико-математическом факультете РГУ возглавлялась Д.Д.Мордухай-Болтовским - ученым с международным научным авторитетом. Уже в 20-е гг. его усилиями были заложены основы научной школы, позволившей Ростову стать одним из крупнейших математических центров Советского Союза.

Повышенное внимание органов государственной власти к развитию естественнонаучного комплекса (безусловно, способствовавшее его развитию), в определенной мере распространялось и на область общественных наук. В 20-е гг. активизируются исследования по истории Донского края, Кубани, горного Северного Кавказа. Прошлое казачества и горских народов, особенности их материальной и духовной культуры становится одним из приоритетных исследовательских направлений региональных историков, филологов, фольклористов. В крупных центрах закладываются научные направления, мощное развитие которых приходится на следующие десятилетия (отметим научно-исследовательскую, преподавательскую и организационную деятельность Н.И.Покровского - одного из крупнейших отечественных специалистов в области истории и культуры народов Северного Кавказа).

С 1917 г. в ростовских учебных и научно-исследовательских учреждениях работал П.И.Лященко - выдающийся политэконом и статистик, автор монументальных исследований в области истории народного хозяйства России и  Советского Союза (в первой половине 20-х гг. им было выпущено 6 «Юго-Восточных статистических сборников», а также монографии «Очерки аграрной эволюции России» и «Экономические районы Юго-Востока Европейской России»).

Однако, анализируя организационную, дисциплинарно-отраслевую, пространственную структуру регионального научного комплекса второй половины 20-х гг., не будем забывать, что проведенное в 1927 г. исследование представляло своего рода «снимок» явления, находившегося в стремительном восходящем движении. Каждый год структура динамично растущей научной сети дополнялась новыми научными и учебными учреждениями, определенным образом перестраивалась, корректировалась, продолжая при этом разрастаться и разветвляться.

Уже с этого времени она приобретает некую характерность, отличавшую ее от других, формирующихся параллельно с ней, периферийных научных комплексов Советского Союза. Вместе с тем данная сеть научных структур Северного Кавказа все еще представляла не более чем общий каркас будущего регионального комплекса. Показательно то, что создание в 1927 г. справочника «Научные работники и научные учреждения Северо-Кавказского края» не было сложным издательским проектом. На 70 страницах уложилась комплексная информация о всех (за небольшим исключением) научных работниках края, от профессоров до молодых преподавателей и младших научных сотрудников (спустя 70 лет для представления только элитной группы научного сообщества одной Ростовской области потребовалось 500-страничное издание). Тем самым, если структурная база регионального научного комплекса в 20-е гг. и была заложена, то в каждом из своих составных элементов она оставалась представленной минимальным числом ученых.

Основные направления эволюции ведущих элементов региональной науки, очерченные в 20-е гг., были характерны и для следующего десятилетия. Главным содержанием протекавшего в эти годы процесса оставалось стремительное (в сравнении с концом ХIХ - началом ХХ вв.) формирование регионального научного комплекса. Элементы системности, просматриваемые уже в середине - второй половине 20-х гг., становятся еще более отчетливыми. С одной стороны это иерархичность, управленческая скоординированность создаваемых в различных центрах Северного Кавказа научных структур. С другой  -  это определенная дисциплинарно-отраслевая соотнесенность научных учреждений в пределах всего края.

Наука Северного Кавказа принимала все более комплексный вид, наращивая свои количественные параметры. Уже в начале 30-х гг. на Северном Кавказе числится около 150 крупных и средних научных учреждения (из них 39 НИИ, 56 научных обществ, 34 лаборатории, 24 опытные сельскохозяйственные станции). К  середине 30-х гг. только количество НИИ в регионе  достигает 67. Продолжает в этот период  возрастать и  производственная ориентация местной науки - возникает множество новых структур, обслуживающих сельское хозяйство региона. В итоге, отраслевая наука Северного Кавказа окончательно приобретает черты, отличавшие ее от производственного научного сектора других регионов Советского Союза [119].

Но несмотря на столь значительный рост отраслевой науки, общей и притом существенной особенностью формируемого регионального научного комплекса оставалось неизменное преобладание в его структуре вузовского сектора над всеми остальными институциональными формами научного процесса. Способствовал этому и  поворот государственной политики  в сфере науки и образования, сориентировавший их в 30-е гг. на развитие вузовской системы. Положительные и негативные моменты, связанные с этим поворотом, хорошо известны и вполне понятны. Страна нуждалась в огромном корпусе квалифицированных специалистов, и подготовить их надо было в кратчайшие по историческим меркам строки. Однако стремительному росту количественных показателей не всегда мог в полной мере соответствовать качественный рост учебного процесса и исследовательских разработок. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на динамику вузовской системы СССР (число высших учебных заведений за период 1929-1934 гг. выросло в стране со 130 до 700).

Вузовский комплекс Северного Кавказа в течение 30-х гг. также увеличился  в несколько раз. К концу данного десятилетия все крупнейшие города края располагали от 5 до 10 и более вузами. Большинство из них переживали естественные болезни роста, формируя собственные традиции преподавательской и научно-исследовательской деятельности. Основные объемы научной работы, как и ранее выполнялись рядом крупнейших вузов региона, хотя реорганизация, захватившая всю систему высшего образования, определенным образом сказалась и на их деятельности. Характерный тому пример являет  Ростовский университет  - центральный по всем основным параметрам учебного и научного процесса вуз Северного Кавказа.

В 1930 г. три его факультета (медицинский, педагогический и экономический) были преобразованы в самостоятельные учебные институты. В результате на месте одного вуза в городе появилось четыре (поскольку сам университет был сохранен), без какого-либо наращения научного и образовательного потенциала. Скорее наоборот, часть потенциала была утеряна, так как сложившиеся организационные связи оказались разрушены, была разукрупнена материально-техническая база исследовательской работы. В период фактического перерыва в работе РГУ (январь - октябрь 1931 г.) значительная часть его научных сотрудников переехала в другие вузовские центры. После реорганизации университет в составе трех новых факультетов (физико-математического, химического и геоботанического) размещался в двух небольших необорудованных зданиях (тогда как ранее ему принадлежало более 80 учебных построек). Занятия приходилось вести в несколько смен, а объемы исследовательской деятельности сократились в несколько раз. Так что технология «почкования» при создании вузовской сети Ростова-на-Дону того периода времени имела и свою оборотную сторону.

Разумеется, государственная политика в сфере высшего образования не ограничивалась только разукрупнением существовавших вузов. К тому же, последнее имело определенный практический смысл. Став самостоятельными вузами, бывшие университетские факультеты спустя некоторое время превратились в мощные самостоятельные учебно-исследовательские структуры (РИНХ, РГПИ, РГМИ), в послевоенные десятилетия игравшие наряду с РГУ центральную роль в научной жизни города, области и всего Северного Кавказа. Но если саму необходимость их выделения из состава университета едва ли можно подвергать сомнению, то относительно сроков и форм реализованный вариант трудно назвать оптимальным.

Аналогичным путем расширялась вузовская система и некоторых других региональных центров. А значит, исследовательские структуры вузовского сектора в начале 30-х гг. также испытывали некоторые затруднения. Данный момент важен еще и потому, что  в отличие от других регионов академическая наука и в это десятилетие на Северном Кавказе практически не получила развития. Между тем необходимость в этом имелась, существовали даже планы включения Северного Кавказа в деятельность академических структур. Так, на чрезвычайной сессии Академии наук СССР в июне 1931 г. было принято постановление об организации крупных баз Академии в таких городах, как Хабаровск, Иркутск, Новосибирск, Свердловск, Алма-Ата, Ташкент, Ашхабад, Ростов-на-Дону, Сталинград. Из 9 перечисленных центров академические структуры были созданы во всех кроме двух последних. Отсутствие в регионе академического центра, безусловно, тормозило рост научного потенциала, в первую очередь сказываясь на развитии и масштабах фундаментальной науки. В 30-е гг. компенсировать такую организационную «недостачу» усилиями северокавказской вузовской и отраслевой науки было невозможно.

С другой стороны, на фоне ускоренного роста вузовской системы и отраслевого сектора несколько терялось становление заводской науки. Организация новых КБ, производственных лабораторий и других производственно-исследовательских структур в 30-е гг. в регионе не прекращалась, однако, строительство и вступление в строй множества экономических гигантов первых пятилеток требовало разработки огромного количества новых образцов промышленной продукции. Эта насущная необходимость являлась основным катализатором развития на Северном Кавказе заводской и отраслевой науки, соответствующим образом формируя их ведущие исследовательские направления: сельхозмашиностроение, мелиорация, почвоведение, проблемы растениеводства и животноводства, добыча и переработка полезных ископаемых - прежде всего нефти, угля и цветных металлов. Вместе с тем прикладные разработки по-прежнему в самой значительной степени продолжали концентрироваться не в отраслевых институтах, заводских лабораториях и конструкторских бюро, а в технических вузах Северного Кавказа и созданных при них научных структурах..

Итак, при всей неоднозначности процессов научного строительства на Северном Кавказе в 30-е гг. потенциал региональной науки продолжал расти почти по всем направлениям, хотя качественный (содержательный) рост явно уступал количественному. К 1940 г. численность научных работников на Северном Кавказе выросла примерно в четыре раза по сравнению с концом 20-х гг. Это означало и то, что в жизнь вступила новая, воспитанная уже при ином общественном строе генерация научных работников. В середине 30-х гг. около 70% штатных специалистов в научно-исследовательских структурах Ростовской области имело стаж научной работы не более 5 лет, тогда как профессионалов, имевших стаж более 10 лет, насчитывалось примерно 15%. Кадровая проблема если и не была решена полностью, то в значительной степени утратила свою остроту. Опережающим образом развивались естественные и прикладные науки. Основная масса исследовательских начинаний предыдущего десятилетия, связанных с изучением и хозяйственным использованием разнообразных ресурсов региона, получила свое продолжение и в 30-е гг. Укрепились региональные школы, сложившиеся к этому времени в области геологии и минералогии, в сфере биологических и математических наук. Выдвинулись новые талантливые ученые (назовем в частности основоположника нового направления в литологии - И.А.Шамрая, крупнейшего специалиста в области физико-химического анализа - А.Г.Бергмана, химика А.М.Симонова).

В обществоведческих исследованиях этого периода основные усилия были направлены на развитие марксистско-ленинской теории и изучение партийной истории.

Нельзя не отметить очевидные успехи северокавказских гуманитариев (в частности, в сфере национального языкознания, этнокультурной истории горских народностей Северного Кавказа, изучении их материальной и духовной культуры). Впервые в сферу комплексного научного подхода вошла вся эта обширная региональная проблематика. Самое активное участие принимали ученые региона в создании письменности для народов Северного Кавказа, раннее ее не имевших (Г.П.Сердюченко, М.К.Милых и др.).

Система исследовательских учреждений приобрела к тому времени более законченный и комплексный вид. Более четким стало и руководство региональной наукой. В 1931 г. Пленум  крайисполкома  постановил преобразовать СКАНИИ в специальный орган (научный комитет) при президиуме крайисполкома по планированию и руководству научной работы в масштабах всего Северного Кавказа. Однако в целом конструкторско-монтажный этап не был завершен. Между различными частями региона в сфере науки по-прежнему сохранялись слишком значительные диспропорции. И если наука Ростовской области и отчасти Краснодарского края отличалась высоким уровнем развития исследовательской инфраструктуры, представляла  сформированный и сбалансированный по основным параметрам научный комплекс, то науке национальных автономий Северного Кавказа было еще далеко до такого состояния.

Местные научные структуры все еще были слишком немногочисленны. И потому их концентрация в пределах республиканских столиц не исключала определенной фрагментарности местного научного процесса. Наука, как социальный институт, не успела за 15-20 лет  своего развития в достаточной степени имплантироваться в специфическую этнокультурную и социопсихологическую среду национального Северного Кавказа, притом что успехи в этом направлении были весьма ощутимы. Рядом с Владикавказом в 30-е гг. все отчетливей просматриваются  контуры других республиканских научных центров - Нальчика, Грозного, Махачкалы. Быстро укреплялась и расширялась система научных коммуникаций, наличие которой к концу предвоенного периода если и не позволяло говорить о формировании регионального научного комплекса, как об уже состоявшемся  факте, то фиксировало появление элементов системности.

Так что, несмотря на незаконченность «монтажных» работ, наука Северного Кавказа обладала уже вполне отчетливой иерархически-организационной структурой (центр - периферия), дисциплинарно-отраслевой спецификой своих исследовательских разработок, располагала достаточно мощной научной инфраструктурой и обширной учебной базой, позволившей готовить научную смену в пределах самого региона .

.

Назад

Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
 
 
 
polkaknig@narod.ru © 2005-2006 Матеріали цього сайту можуть бути використані лише з посиланням на даний сайт.