2.5. Стиль региональной науки: некоторые аспекты проблемы. Региональный тип научного работника :: vuzlib.su
Ищите Господа когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко. (Библия, книга пророка Исаии 55:6) Узнать больше о Боге
Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ

2.5. Стиль региональной науки: некоторые аспекты проблемы. Региональный тип научного работника

.

2.5. Стиль региональной науки: некоторые аспекты проблемы. Региональный тип научного работника

Понятие стиля применительно к науке в полной мере начало использоваться только в результате уже упоминавшегося в первой главе методологического сдвига середины столетия, высветившего  социальную сущность науки и как процесса получения нового знания, и как элемента общественной жизни.  Впрочем, как резонно замечает один из исследователей данной науковедческой проблематики Л.М.Андрюхина, само понятие стиля до начала 90-х гг. по-прежнему соотносилось в основном с культурологией, и более широко - со всей сферой гуманитарного знания. Между тем, как свидетельствуют исследования последних десятилетий, это понятие в полной мере  приложимо и к науке. Оно существенно дополняет и расширяет спектр аналитических ракурсов науковедения. Пренебрежение понятием стиля и возможностями, которые открываются при его широком использовании в науковедческих разработках, существенно искажает реальную картину и содержательной, и социальной динамики научного процесса.

Доказывая возможность и необходимость учета стилевой специфики научного процесса в различных его инвариантах, Л.М.Андрюхина приводит слова М.М. Бахтина, точно фиксирующие суть проблемы. По мнению последнего, «из самого понятия единой истины вовсе еще не вытекает необходимости одного и единого сознания. Вполне возможно допустить и помыслить, что единая истина требует множественности сознаний, что она принципиально невместима в пределы одного сознания, что она, так сказать, по природе событийна и рождается в точке соприкосновения разных сознаний»[1,64]. Данная реплика относится к оценке М.М.Бахтиным сути диалога, в том числе научного, и, на наш взгляд,  может служить также оценкой возможностей развития  стилевой среды научного процесса.

Как замечает Л.М.Андрюхина, стилевыми различиями обладают фундаментальные и прикладные науки, естественные и гуманитарные, столичная наука и провинциальная. Существенную роль в научном процессе может играть и индивидуальный стиль работы исследователей. Особым ответвлением данной проблемы является вопрос об инвариантах существования регионального стиля науки и возможных формах его выражения.

При более детальном анализе проблемы, однако, выясняется, что  стилевые особенности могут быть присущи определенным уровням научного процесса (от индивидуального до национального) в различной степени. Не исключено, что стилевые вариации более характерны с одной стороны, для творчества отдельных ученых (по крайней мере, здесь они чаще и легче фиксируются), а с другой - для функционирования национальных научных систем, т.е. для низшего и верхнего системных уровней научного процесса. Региональные научные комплексы в этом отношении могут быть несколько менее оригинальны, отличаясь меньшей амплитудой специфических отклонений друг от друга. Впрочем, каждый конкретный региональный комплекс в этой связи должен рассматриваться самостоятельно.

Сам способ формирования российской научной системы через организацию во все более отдаленных центрах страны высших учебных заведений, как основных очагов не только образования, но и научной работы, предопредял  ряд исходных характеристик, объединявших затем в течение долгого времени все формирующиеся в провинции научные комплексы. Поэтому основными стилевыми инвариантами российской национальной научной системы являлись столичная и провинциальная наука. Причем последняя, несмотря на множественность своих очагов, долгое время (весь ХIХ и начало ХХ в.) представлялась внутренне мало расчлененной. Определенные различия, существовавшие между Казанским, Харьковским, Одесским, Киевским научными центрами, терялись перед единообразием, которое закладывалось общей для всех них классической структурой университетов, служивших вместе со своими научными обществами единственным или основным средоточием местной научной жизни.

Подобная ситуация изменяется в начале ХХ в., когда начинается быстрое становление новых провинциальных научных  центров. Однако ведущей институциональной формой периферийной науки по-прежнему остается  вузовская наука. Исследовательские структуры в провинции возникают, как правило, после организации вузов, преподавательский костяк которых нередко составляли выпускники столичных учебных заведений. В минимальной степени связанные с региональными социокультурными традициями, местной хозяйственной спецификой, такие вновь возникшие центры едва ли могли претендовать на своеобразие своего научного процесса. Выработка своей особой структурной формы, функциональной специфики, отличавшей бы  данный научный центр от остальных, требовала значительного времени.

Отчетливо фиксируется такой сценарий формирования собственного научного «лица» и на примере Северного Кавказа. Начало сколько-нибудь значимого научного процесса в регионе, как уже говорилось, связано с появлением здесь первых вузов - Новочеркасского политехнического, но в большей степени - эвакуированного в 1915 г. в Ростов-на-Дону Варшавского университета. Это было учебное заведение «классического» образца с соответствующим набором факультетов и установившейся традицией научной работы. В варшавский период университета специфичной, быть может, являлась только повышенная активность юридического факультета: так, в период 1870-1894 гг. здесь из 241 магистерской защиты 168 относились к правоведению.

При переезде в Ростов-на-Дону университет понес определенные кадровые потери. И наиболее представительным по своему профессорско-преподавательскому составу на время стал историко-филологический факультет. Но в любом случае, университет оставался социокультурным  новообразованием, практически не взаимосвязанным с культурной и научной жизнью Ростова-на-Дону и Северного Кавказа. Его натурализация на месте заняла не менее двух десятилетий. Насколько непростым был этот процесс, видно хотя бы по тому,  каким образом изменялся состав его факультетов в 20-40-е гг. Не менее, если не более сложным было становление множества других региональных учебных и научно-исследовательских структур. Речь шла о многослойном взаимонаправленном процессе, в котором регион, с одной стороны, и его формируемая научная и научно-учебная сеть - с другой, прошли последовательный ряд стадий все более тесного взаимодействия.

В результате - наука прочно имплантируется в местные социальные институты. Под ее воздействием существенно видоизменяются и дополняются многие формы региональной духовной и материальной культуры (производственная отраслевая сфера, социокультурные процессы). Параллельно, под воздействием регионального социума, наука определенным образом функционально и структурно оформляется. В этот период и вырабатывается самобытная стилистика регионального научного комплекса.

Последнее, правда, происходит не в обязательном порядке. Как справедливо замечает Л.М.Андрюхина, понятие «стиль деятельности» хотя и включает «в себя конкретные формы определенности бытия индивидуального (здесь под ним подразумеваются все уровни социального объекта - индивид, социальная группа, территориальная общность, общество. - М.Р.) в их многообразии, характеризует все же не любую форму индивидуального... Сама индивидуальность постоянно находится в развитии, проходит различные этапы и стадии... Стиль характеризует индивидуальность в высшей стадии ее развития: на ее выходе (активном, деятельном) вовне, в ее явленности в рамках конкретного общественного целого» [1,63].

Тем самым собственным стилем характеризуются только наиболее развившиеся региональные научные комплексы в период максимально полной реализации своих потенций. Для северокавказской науки таким периодом стали 70-90-е гг. Экспертный опрос, проведенный СКНЦ ВШ, зафиксировал высокий уровень оценки местного научного процесса и его специфики в данный период его функционирования.  Более 50% экспертов были уверены в том, что наука Северного Кавказа обладает отчетливой спецификой, позволяющей отличать ее от столичной науки или научных комплексов других регионов. В обратном было уверено 35% (тоже, заметим, весьма значительный процент).

Поляризация мнений северокавказского научного сообщества по этому вопросу определенным образом отражает противоречивые реалии регионального научного процесса, сочетавшего черты местной специфики с унифицированными  формами, присущими всем научным комплексам Советского Союза и Российской Федерации. Разделение данных составляющих научного процесса, представляет собой задачу не только максимально методологически и технически сложную, но и по ряду направлений просто невозможную, ввиду органической взаимоувязанности всеобщего (унифицированного) и индивидуального. Сложность задачи подчеркивается и тем, что «стилистика» местного научного процесса отнюдь не исчерпывается вариативностью, которая закладывается его отраслевой  структурой и другими характеристиками, в свою очередь выступающими производной от истории формирования местного научного комплекса в специфических условиях Северного Кавказа.

«Собственно к стилевым проявлением субъекта относится именно то, что надстраивается над естественно-необходимыми, типичными,  инвариантными структурами... и является, на первый взгляд, как бы излишеством, чем-то избыточным, но и без чего нет своеобразия личности, общества, группы, эпохи»     [1, 90]. Это верное замечание Л.М.Андрюхиной нуждается в некотором дополнении - едва ли стилевую («избыточную») специфику можно отделять от той региональной вариативности, которая ее отчасти и породила.

Итак, стиль местного научного комплекса, является с одной стороны, результатом развития российской науки в специфических историко-культурных и природных условиях Северного Кавказа, с другой - выражением той избыточной (нередко «случайной» для внешнего наблюдателя) конкретики местного научного процесса, имеющей своим основанием социопсихологические, психоповеденческие, этнодуховные особенности представителей регионального социума. Данные особенности растворены в повседневности научного процесса и не осознаваемы самими учеными. Те же проявления этой избыточной (т.е. «внешней» по отношению к значимым, «объективным» моментам научного процесса) специфики, которые осознаются местными научными работниками, как правило, камуфлируются, скрываются ими. Показательно, что если в общей специфичности региональной науки уверено более половины опрошенных экспертов, то с тем, что существует особый региональный тип научного работника, согласно только 15% специалистов. И это еще один момент, до предела затрудняющий содержательное исследование особенностей регионального научного стиля. Ведь последний далеко не в равной степени представлен в различных сегментах и дисциплинарно-отраслевых блоках местного научного процесса. Существует значительное число системных элементов и параметров, по которым наука Северного Кавказа является классической вариацией российской периферийной науки.

Можно сказать и иначе: характеристики местного научного процесса, в которых просматривается не просто вариативное, но именно стилевое начало, отличаются почти исключительной особенностью, поскольку индивидуальные  стилевые особенности, даже получившие распространение, далеко не всегда формируют стилевую характеристику на уровне всего регионального научного сообщества.

Не менее значимо и то, что сам научный комплекс Северного Кавказа в своем системном единстве обладает ярко выраженными вариативными особенностями на уровне краевых, областных, республиканских научных комплексов.  Подобная специфика (в том числе стилевая) к тому же совмещается здесь с чертами и характеристиками внутрирегиональной периферийности. В этом отношении научные структуры краев и областей региона более соответствуют «типовому» варианту российского периферийного научного комплекса. А для характеристики научной сети Ростовской области существенно то, что она обладала элементами иерархической (организационной, инфраструктурной, коммуникационной и т.д.) центральности в пределах регионального научного комплекса. Особенность научно-организационных структур Дагестана, Кабардино-Балкарии и Северной Осетии обусловлена присутствием здесь научных центров Российской Академии наук. Все эти факторы, взаимопересекаясь и дополняя друг друга, создают предметное поле исследования регионального научного стиля. Речь в данном случае может идти о комплексном анализе, в котором были бы сопряжены общеметодологические, социологические, культурологические подходы.

Такое исследование должно опираться на тщательно разработанную рабочую методику, помогающую выявить специфику групповой и индивидуальной (творческо-поисковой, межличностно-коммуникационной, служебно-иерархической и т.д.) психологии региональных научных работников, не преувеличивая и не преуменьшая ее. Одним из важных аспектов данной проблемы является вопрос о наличии на Северном Кавказе определенного регионально типа  ученого. Этот вопрос остается, по сути, неизученным в современном науковедении. Более того,  вопрос о возможности появления особых региональных типов научного работника до настоящего времени так и не был включен в исследовательскую тематику науковедческих разработок. Анализ данной проблемы выходит за рамки нашей темы, поэтому мы коснемся лишь тех ее аспектов, которые помогут лучше обозначить специфику северокавказской науки. Как уже отмечалось, экспертный опрос, проведенный СКНЦ ВШ, показал, что основная масса специалистов отрицает наличие в регионе особого типа научного работника. Только небольшой процент экспертов (11%) считает, что такой тип на Северном Кавказе все же сформировался, и еще 15% полагает, что в процессе своего развития региональная наука такой тип постепенно вырабатывает.

Следовательно, в самооценке местной научной среды доминирует отрицание ею своей специфичности и, как результат, самоидентификация ее с общераспространенным в России типом ученого. Учитывая унифицированный способ организации социальных (и в том числе научных) институтов и сами типовые формы научной деятельности, специфические черты региональной науки действительно не могли превышать определенного, весьма невысокого  порогового уровня. И, тем не менее, они были. Однако для обнаружения данной специфики необходимо проникнуть за «внешнюю» формализованную оболочку научной системы.

Если на формирование институциональной, функциональной, дисциплинарно-отраслевой, пространственной специфики самого научного комплекса оказали влияние многие факторы, то появление регионального типа ученого в максимальной степени зависит от наличия у местной общности выразительных социопсихологических и этнокультурных особенностей. Учитывая всю сумму природных и социальных обстоятельств, исторически формировавших общность северокавказских народов (а в определенной степени и сопредельных с ними восточных славян, как и представителей других этносов), можно констатировать, что такие особенности менталитета у народов  региона существуют. И они, очевидно, должны оказывать определенное воздействие  на формы построения научной служебной иерархии, на некоторые стороны научных контактов между отдельными местными учеными. Кроме того, могут и должны существовать и свои «национальные» оттенки в правилах научной этики. Некоторым образом национальные предпочтения могут сказываться и на самой структуре местного научного процесса. Мы уже указывали на доминирование филологическо-исторической и шире - гуманитарно-общественной проблематики в разработках республиканских научных коллективов. Хотя данный момент не следует абсолютизировать, поскольку он обусловлен не только местными социопсихологическими предпочтениями, но и государственной политикой, долгое время направленной на опережающее развитие в национальных регионах Советского Союза именно названных секторов научного процесса. 

К тому же самооценка региональной научной среды, не всегда адекватна действительному положению вещей. Не исключено, что  несколько иные результаты могли бы дать экспертные опросы, посвященные не самооценке, а оценке северокавказской науки представителями других региональных научных комплексов, хорошо знакомых с наукой Северного Кавказа. С этой позиции могла бы стать более уловимой национальная специфика, не выявленная проведенным опросом. Нельзя исключать и того, что некоторые возможные отличия поведенческих стереотипов местных научных работников, региональной научной общественностью осознаются ими, но сознательно маскируются, ибо, несмотря на понимание относительного характера «научного этноса» (идеального «устава» научной работы), внешняя формальная «чистота» наука должна быть непременно сохранена.

Впрочем, в данном аспекте следует отличать общераспространенные нарушения научного устава от его региональных «девиаций», по сути, и представляющих самобытные черты местного научного процесса. Наконец, нельзя забывать, что последнее десятилетие заметно трансформирует степень и формы проявления этой специфики. И, следовательно, речь может идти не столько об изучении ее стабильных устоявшихся форм, сколько об определении траектории их развития.

.

Назад

Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
 
 
 
polkaknig@narod.ru © 2005-2006 Матеріали цього сайту можуть бути використані лише з посиланням на даний сайт.