Состояние региональной науки по основным ее  секторам :: vuzlib.su
Ищите Господа когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко. (Библия, книга пророка Исаии 55:6) Узнать больше о Боге
Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ

Состояние региональной науки по основным ее  секторам

.

Состояние региональной науки по основным ее  секторам

Отраслевая и производственная наука. Данный сектор регионального научного комплекса понес в последнее десятилетие наибольшие потери. Тесно связанная со своим производством, отраслевая наука оказалась в тяжелейшем положении вместе со всей российской экономикой. Структура отраслевой науки в регионе, как уже отмечалось,  соответствовала специализации хозяйственного комплекса Северного Кавказа. Центральное место в этом секторе занимали научно-производственные организации Агропрома (из 64 таких организаций, имевшихся в Российской Федерации за пределами Москвы и Ленинграда, 15 располагались на Северном Кавказе); рыбхоза (соответственно 3 из 18); нефтепрома (4 из 27); газпрома (2 из 7). Мощные конструкторские и проектные объединения региональной отраслевой науки существовали в области сельхозмашиностроения, угольной и химической промышленности. Крупнейшими средоточиями данной научной ветви являлись административные центры региона: Ростов-на-Дону, Краснодар, Ставрополь, Махачкала и Грозный.

Развитие  рассматриваемого сектора в советское время не всегда было оптимальным, учитывая множественное дублирование научных структур, создаваемых в регионе союзными и республиканскими министерствами. И тем не менее, несмотря на несогласованность отдельных своих составляющих и недостаточную кооперацию исследовательских разработок, отраслевая наука на протяжении 70-80-х гг. представляла мощную разветвленную сеть, обеспечивавшую инновационный научно-технический рост региональной экономики. Информация, оценивающая состояние отраслевой науки на Северном Кавказе, свидетельствует о потере к концу 90-х гг. самой значительной части сосредоточенного здесь научного потенциала.Инновационная отдача большинства ее научных структур близка в последние годы к нулю, а конструкторско-проектные работы были сокращены до минимума.

Как предполагалась, положительный сценарий развития местной производственной науки строился на ускоренной конверсии, сосредоточенных в регионе военных производств. Однако в условиях жестокого экономического кризиса заказчиков на наукоемкую продукцию, производимую на Северном Кавказе, оказалось слишком мало. Трансформация производственного научного сектора обернулась, по сути, почти полной деструкцией  - самым значительным сокращением объемов деятельности и разрушением сложившихся ранее профессиональных коллективов. В настоящее время и на обозримую перспективу ситуация вряд ли поддается выправлению. Единственно реальной задачей в таких условиях становится сохранение еще нерастраченного кадрового потенциала и нахождение точек роста, позволивших бы функционировать в приемлемом исследовательском режиме отдельным элитным структурам отраслевой науки.

Самостоятельную задачу  в современных условиях представляет сохранение потенциала научно-производственных структур, связанных с обеспечением общества жизненно важной информацией. Тотальное сокращение проводимых ими наблюдений и изысканий уже сейчас приводит к значительным материальным потерям. Показательна в этом отношении ситуация, сложившаяся в Гидрометслужбе. Разветвленная система мониторинга окружающей среды, созданная в советское время, из-за обвального сокращения бюджетного финансирования перестала функционировать в значительной своей части. До минимума сократились посты слежения за состоянием погоды, качеством водной среды, почвы и атмосферы. Минимальными в последние годы оказываются и профилактические меры, направленные на предупреждение стихийных бедствий (селей, лавин, оползней, наводнений, лесных пожаров и т.д.).  Результатом стал, значительный рост потерь всего общества. Аналогичная минимизация деятельности опытных сельскохозяйственных станций и полей оборачивается  потерями всего регионального земледелия. И это притом, что Юг России является крупнейшей житницей страны и его агроклиматический потенциал становится стратегическим  ресурсом национальной безопасности.

Оценивая ближайшую перспективу развития производственного сектора науки как пессимистическую, подчеркнем, что существуют и отдельные признаки, позволяющие предположить иной, более положительный сценарий (на это, в частности, указывает количественный рост научно-технических подразделений на промышленных предприятиях в последние годы). В случае выхода российской и региональной экономики на путь устойчивого динамического роста имеются достаточно веские основания ожидать реанимации определенной части производственного сектора науки. Тем более что подъем последнего, очевидно, будет происходить в новых инфраструктурных формах, предполагающих принципиально отличную структуру данного сектора от той, что существовала ранее.

Многое зависит от того, какие новые производства получат  развитие на Северном Кавказе. Так, создание в Таганроге завода по производству автомобилей, функционирующего не по «сборно-отверточной» технологии, а с полным циклом производства, почти незамедлительно потребовало значительного числа специалистов по автомобильной электронике, к подготовке которых приступил Таганрогский радиотехнический университет. Параллельно с этим возникла необходимость в исследованиях по данной тематике, что стало причиной создания при новом производстве научно-технического подразделения. И такие примеры в середине 90-х гг. перестают быть единичными. Исподволь, в неявной и почти не фиксируемой статистикой форме начинает складываться новая структура региональной производственной науки. Притом что сохраняются и многие ее уже устоявшиеся отраслевые блоки: опережающими темпами, в частности, внедряются новые технологии в пищевую промышленность Краснодарского края, представляющую один из центральных производственных комплексов местной и всей северокавказской хозяйственной сферы. Однако затянувшаяся экономическая стагнация, отодвигающая из года в год начало устойчивого развития, не только не позволяет реализоваться этому сценарию в развернутом виде, но и сокращает возможный потенциал его будущего роста.

Вузовская наука. Иная ситуация складывается в вузовском секторе науки. По концентрации квалифицированных специалистов, объему и фронтальности проводимых исследований он, как мы уже отмечали, занимал центральное место в региональном научном комплексе. В пределах данного сектора были представлены все основные сферы современного научного процесса: прикладные и фундаментальные науки, точные и естественные, общественные и гуманитарные.

В целом ощутимые потери региональной вузовской науки, понесенные ею в последнее десятилетие, вместе с тем существенно различались по отдельным крупным направлениям и секторам научной деятельности. Об этом, в частности, свидетельствует уже упоминавшийся социологический мониторинг, проведенный СКНЦ ВШ. Согласно полученным данным, наибольшие кадровые потери в структуре вузовского сектора понесли прикладные науки, утратившие 32,4% специалистов, занятых в научной  и преподавательской деятельности. Несколько меньше потеряли фундаментальные (28,3%) и естественные (26,3%) науки. Заметно ниже оказались кадровые потери в сфере технических наук (10,8%). И наконец, практически сохранили свой штатный персонал гуманитарные науки (2,03%).

Было установлено, что столь существенная разница объясняется, с одной стороны, снижением объемов финансирования по фундаментальным и естественным наукам в сопоставимых ценах с учетом инфляции (и в частности, практически полным разрывом хоздоговорных связей с РАН). А с другой -  возросшей потребностью в преподавательских кадрах по циклам социологических, экономических и юридических дисциплин, а также некоторым увеличением хоздоговорных разработок по проблемам социально-экономического развития отдельных регионов, территорий, отраслей. Было зафиксирована и другая характерная закономерность: имеющаяся потребность в научных кадрах по названным крупным сегментам вузовской науки находится в обратной пропорции к их потерям. То есть именно высокий уровень востребованности оказывался одной из основных причин сохранения кадрового потенциала. Максимально высокой такая востребованность была именно в секторе гуманитарных наук (наличие ее отметили 53,3 опрошенных экспертов). В сфере фундаментальных и естественных наук данный показатель составил 40%, тогда как в области прикладных исследований только 26% экспертов указали на потребность в научных кадрах.

Приведенные цифры свидетельствуют о том, что в регионе постепенно формируется новая структура научного процесса, гораздо менее финансово-, материало- и энергоемкого. А так как наиболее затратными в этом отношении являются естествознание и сфера прикладных разработок, становится очевидным, что региональный научный комплекс, повторяя динамическую траекторию всей российской науки, все больше превращается в «общественно-гуманитарный». У такого структурного смещения, разумеется, есть свои естественные пределы, заданные параметрами материально-технической, учебно-воспроизводственной  и т.п. базы научного процесса, наконец, необходимостью научно-технического поддержания достаточно высокого уровня национальной безопасности России.

В связи с этим трансформационные сдвиги последнего десятилетия служат не столько показателем формирования новой структуры научной системы, сколько свидетельством разрушения старой. И, следовательно, сложившаяся в настоящее время система в любом случае является промежуточной, переходной формой к тому или иному устойчивому ее варианту, контуры которого только начинают просматриваться. Но сказанное не опровергает сделанного выше вывода о более значительной роли сектора гуманитарных и социальных исследований в новой российской научной системе.

Итак, сумма имеющихся в нашем распоряжении фактов, убеждает в том, что именно естественные и прикладные науки понесли в 90-е гг. максимальные потери своего инфраструктурного, кадрового и в целом инновационного потенциала (как интегральной способности производить новое знание). Причем такие потери фиксируются по большинству направлений естественнонаучных и прикладных разработок. О существенном кадровом сокращении данного сектора мы уже говорили. Однако следует учесть и тот факт, что помимо наиболее значительных общих потерь именно в этом секторе максимальными оказались потери элитного слоя научных работников - процент ученых естественнонаучного профиля, выехавших за рубеж, многократно превосходит удельный вес эмигрировавших обществоведов и гуманитариев. С другой стороны, для ученых-естественников, оставшихся в региональной научно-исследовательской сфере, до минимума сократились возможности опытно-экспериментальной деятельности. К резкому сокращению экспериментальных и полевых исследований и разработок привело хроническое недофинансирование науки. Оно же стало причиной старения значительной части научного оборудования, от мощности, новизны и общей концентрации которого в современной науке зависит и значимость получаемых результатов.

Проблема материально-технической оснащенности экспериментальной базы естественных наук, конечно, сложнее и не ограничивается старением оборудования. Активизация международных контактов региональной науки, а также определенная финансово-экономическая стабилизация середины 90-х гг. способствовали увеличению поставок в последние годы новейшего западного оборудования (прежде всего электронно-вычислительной техники). Осуществлялись и другие приобретения, призванные увеличить технический экспериментальный потенциал региональных научных центров. Однако эффективность эксплуатации полученной аппаратуры во многих случаях остается невысокой, и в настоящее время, характеризуемое всеобъемлющим дефицитом материальных средств и финансовых ресурсов, сохранение существующей тенденции недоиспользования имеющихся небольших мощностей уже перерастает в самостоятельную проблему.

Возвращаясь к оценке современного состояния регионального сектора естественных наук, повторим, что ее потери хотя и были неравномерными среди различных сфер и направлений исследований, но они затронули они тем не менее почти весь научный спектр естествознания. Пострадали и «элитные» направления в области физики, химии, биологии, концентрировавшие потенциал, конкурентоспособный не только на российском, но и на мировом рынке научной продукции. Одновременно потери понесло огромное множество исследовательских сегментов, имевших местное значение. Многие из них в своем функционировании перешли на режим «физического выживания», полностью прекратив и  свернув почти все исследовательские программы.

Иная ситуация складывается  в секторе общественных и гуманитарных наук. Российские реформы создали огромный спрос на специалистов в области экономики, права, менеджмента и информационных услуг. Переход к рыночной экономике потребовал как  радикальной переквалификации массы экономистов и правоведов, так и освоения вузовской системой множества новых специализаций. Эти и некоторые другие факторы стали причиной быстрого подъема учебно-преподавательской активности в области общественных наук. В свою очередь множество проблем, связанных с формированием нового федерального устройства  России, определением экономических и правовых основ постсоветского регионализма, муниципального управления, активизировали научно-исследовательскую работу в данных направлениях. В результате творческий потенциал регионального обществоведения в 90-е гг. по необходимости должен был возрасти по сравнению с предыдущим периодом времени.

На подъеме в 90-е гг. находился и сектор гуманитарного знания, хотя причины его творческого роста были иными. Свою роль сыграл и ряд взаимосвязанных факторов, среди которых можно назвать существенно расширившийся спектр методологических оснований проводимых исследований, обращение к ветвям русской философской и культурологической (особенно религиозной) традиции, активное включение российской (и в том числе северокавказской) научной мысли в обсуждение современной мировой обществоведческой проблематики и много другое.

Состояние интеллектуального научного потенциала науки Северного Кавказа в значительной мере определяется составом и структурой ее наиболее квалифицированного кадрового звена - докторов и кандидатов наук. Имеющиеся данные по российским вузам, подведомственным Министерству образования Российской Федерации, хотя и не охватывают всего регионального вузовского сектора науки, тем не менее, говорят о том, что на эту группу вузов приходится большая часть всего вузовского научного потенциала. С учетом же того обстоятельства, что на Северном Кавказе именно вузовская наука на всем протяжении своего развития играла центральную роль, такой анализ становится вполне осмысленным и полезным.

В региональной вузовской система Минобразования России в 1998 г. работало 36,3 тыс. человек. Из них 31,1 тыс. составляли работники учебных подразделений и 5,1 тыс. - персонал  научных структур. Тем самым удельный вес последних в штатном персонале вузовской системы составляет 14,5%. Заметим, что среднероссийский показатель равен 9,8%. По его величине все регионы России можно разделить на две группы. В одну из них входят два столичных (Северно-Западный и Центральный) и Северный Кавказ (12-15% по данному показателю) и во вторую - все остальные (здесь показатель колеблется в пределах 2-8%) [120].  Учитывая,  что работники образовательных подразделений  вынуждены делить свою трудовую активность между учебным процессом и исследовательской работой, повышенный удельный вес научных структур указывает на большую активность непосредственно научной деятельности.

Вероятно, именно исключительная роль вузовского сектора науки на Северном Кавказе и является причиной того, что по этому показателю он примкнул к столичным регионами, противопоставив себя периферийной науке России. Действительно, в других регионах, где позиции академической науки более сильны, вузы в новых социально-экономических условиях минимизировали свои научные функции, сконцентрировавшись на образовательных задачах. Подобный сценарий для Северного Кавказа был неприемлем. В настоящее время в его учебно-исследовательских организациях по-прежнему представлены все основные сферы современного научного процесса. Количественные показатели свидетельствует о сохранении в региональной науке значительного творческого потенциала. Северокавказская вузовская наука отличается определенной дисциплинарной спецификой. Показательно в этом отношении сравнение отраслевой структуры высшего звена кадрового состава  региональной и российской вузовских систем. Такое сравнение отчетливо высвечивает преимущественно общественно-гуманитарную специализацию вузовской науки Северного Кавказа. Удельный вес местных специалистов высшей квалификации (докторов наук) в области философии, истории, филологии в 1,5 раза превышает аналогичный показатель по остальной России (в сфере социологии подобный перевес является двукратным).  В то же время  удельный вес докторов наук в естественных и прикладных науках уступает или равняется общероссийским показателям [120].

Серьезной проблемой российского научного процесса в 90-х гг. стала ротация научных кадров, наметившийся разрыв межпоколенных связей. Тяжелое экономическое положение, в котором оказалась вся наука, привело к  резкому сокращению притока в науку молодых исследователей. Другим проявлением этой проблемы стало существенное изменение соотношения докторских и кандидатских защит. Данный показатель колебался в 70-80-е гг. по стране в пределах 1:8 - 1:12. В первой половине 90-х он сократился до 1:5, а в отдельных научных направлениях до 1:3. Причин того, что при резком увеличении числа докторских защит количество защит кандидатских осталось прежним, а по некоторым направлениям даже сократилось, было несколько. Но одно из ведущих мест принадлежит уже отмеченному ранее оттоку молодых научных работников в другие сферы общественной деятельности. Статистика за 1997 г. свидетельствует, что данная опасная тенденция была на Северном Кавказе приостановлена. Соотношение защищенных докторских и кандидатских составило в регионе 1:7 (в среднем по России оно по-прежнему было чуть выше пяти - 1:5,2).

Вместе с тем настораживает тот факт, что общая «диссертационная» активность в региональной вузовской науке несколько уступает общероссийской. Северокавказский  вузовский сектор Минобразования РФ включал в 1997 г. 7,1% докторов и 8,6% кандидатов, в то время как удельный вес защит составил на Северном Кавказе по докторским диссертациям 5,5% от общероссийского, а по кандидатским - 7,5%. Впрочем данные цифровые выкладки  должны быть рассмотрены в достаточной для таких выводов временной динамике и соотнесены с другими показателями [120].

Вузовская система. Анализ динамики вузовского сектора науки не может проводиться без оценки состояния самой вузовской системы, как структуры, совмещающей в своей деятельности учебные и исследовательские функции. И потому в самых общих чертах охарактеризуем изменения, происшедшие в региональной вузовской системе за последнее десятилетие. Оценив при этом, как и насколько они сказались на вузовском научном процессе.

Наиболее очевидным изменением стал быстрый количественный рост высших учебных заведений. На протяжении 60-80-х гг. вузовская система  оставалась стабильной: за три десятилетия в регионе появилось всего несколько новых вузов. С такой устойчивостью резко контрастирует динамизм 90-х гг. В течение нескольких лет число вузов Северного Кавказа почти утроилось (с 48 в 1989 г. оно выросло до 141 в 1997 г.) Особенно «разбухла» вузовская сеть Ростова-на-Дону (с 19 до 30 вузов, включая филиалы иногородних учебных заведений), Краснодара (с 6 до 19) и Махачкалы (с 5 до 15).

Еще одним  изменением, не только имеющим внешний аспект, но связанным  с содержательными сдвигами, является происшедшее в последние годы переоформление подавляющего большинства учебных институтов в университеты и академии. Речь в данном случае идет не столько о переименовании, формально повышающем статус вузов, сколько о новой концепции российской образовательной системы, разрабатываемой и внедряемой с начала 90-х гг.

Основные задачи данной  концепции были таковы: по возможности максимально широкая «университезация» всей системы российского высшего образования; регионализация; комплексная адаптация деятельности университетов в системе региональных научно-образовательных программ; всемерное развитие интегральных социокультурных функций университетов. Радикальному пересмотру подверглись, по сути, сами формы и способы включения вузов в общественные и государственные структуры. Место стремительно демонтируемой жесткой административной системы управления высшей школой, контролировавшей все стороны деятельности вузов, стали занимать новые, куда более гибкие и свободные (иногда безответственные) формы взаимоотношений учебных заведений с местными и центральными властными органами.

Было разрушено и другое основание вузовской системы, более полувека обеспечивавшее  ее функционирование, - отраслевой принцип подготовки специалистов и финансирования вузов. Данный принцип, возобладавший в 30-е гг. и безусловно полезный  на определенном этапе развития, к концу   80-х гг. себя исчерпал. Практика развитых государств свидетельствует, что в современных условиях наиболее оптимальным типом учебного заведения являются университеты, деятельность которых отстраивается по «территориально-многоотраслевому принципу. Как правило, это крупное учебное заведение со сложной и гибкой организационной структурой, ориентированной на полное удовлетворение потребностей штата, земли, провинции в кадрах, интеллектуальное развитие его населения» [127, 66].

Таким образом, едва ли можно сомневаться в правильности выбранного направления реформирования отечественной  высшей школы, связанного с организацией новых университетов в тех регионах где они раньше отсутствовали, объединением родственных вузов и их преобразованием в технические, педагогические, аграрные и другие университеты и академии; интеграцией их с отраслевой наукой, формированием научно-учебных центров, технологических парков, инновационных центров. [127, 66]. Проблема заключается в самой сложности данной задачи, которая подчас подменяется  именно формальными, «декоративными» изменениями. Примеры этого мы можем наблюдать, например, в деятельности некоторых технических и педагогических вузов, ставших университетами, но не способных столь быстро перестроить учебный процесс в сторону его фундаментализации и комплексности.

Новым направлением роста вузовской системы стало негосударственное высшее образование. Из 141 вуза рассматриваемого региона, 60 относится к этой, возникшей в последнее десятилетие, форме вузовского образования. По количеству таких вузов Северный Кавказ занимал в 1997 г. второе место среди российских регионов после Центрального, а по разветвленности их региональной системы (15 городов) находился на первом месте. Другой организационной формой, существовавшей ранее, но получившей мощное развитие в последние годы, стало создание многочисленных филиалов и иногородних факультетов столичных и местных вузов. Их на Северном Кавказе в середине 90-х гг. насчитывалось около 20. В полтора раза (с 20 до 30 городов и поселков городского типа) выросла и общая география региональной вузовской сети. К несомненным плюсам подобного вузовского «бума» можно отнести диверсификацию спектра специализаций регионального высшего образования, позволившую в кратчайшие сроки отреагировать на социальный запрос массовым «производством» квалифицированных профессионалов востребованных специальностей. Распространение вузовской системы вширь, в свою очередь, позволило увеличить социальную базу высшей школы.

Мы уже отмечали рост почти всех характеристик вузовского учебного процесса в последние годы. Но существенно, что востребованными остаются не только общественные и гуманитарные, но и естественнонаучные факультеты университетов, и все созданные в советский период на Северном Кавказе технические вузы. Тем самым, свернув большую часть исследовательских работ и сократив до минимума штатный НИРовский персонал, вузовская система воспроизводит потенциальные научные кадры - новые генерации молодых специалистов, способных  при изменении социально-экономической ситуации в стране профессионально включиться в научную работу. Стратегический, базовый потенциал вузовской науки сохраняется во всех секторах и направлениях научного процесса. Хотя можно предположить, что подобное положение имеет определенный временной люфт, при исчерпании которого (т.е. затягивании кризисно-стагнационной ситуации в стране и регионе) начнут сокращаться и эти базовые возможности  по реконструкции и восстановлению фронтального спектра и объемов научной деятельности.

Следует также учитывать, что организация каждого нового вуза подразумевает создание достаточно мощной инфраструктурной базы учебного (а в идеале и научно-исследовательского) процесса. С этой позиции понятно, что масштабный вузовский рост 90-х гг., развернувшийся на фоне глубокого общесистемного социального и экономического кризиса, не мог быть в необходимой степени поддержан финансово и материально. Отсюда и «родовые» недостатки подавляющего большинства новых учебных заведений (прежде всего негосударственных): не высокий уровень материально-технической оснащенности учебной деятельности, отсутствие стабильного по составу, преподавательского коллектива и т.п. При таком положении далеко не всегда оказывается возможным обеспечить положенный по вузовскому статусу уровень преподавания. И тем более речь не идет о какой-либо исследовательской работе.

Отметим, однако, следующую особенность. Практически все вновь возникающие учебные заведения по своей специализации относятся к сектору общественных и гуманитарных наук. К примеру, из 11 негосударственных вузов и вузовских филиалов Ростова-на-Дону в 1998-99 учебном году, 8 давали образование в области права и экономики, 2 имели гуманитарную специализацию. 6 из 8 негосударственных вузов Краснодара были ориентированы на сферу менеджмента. Организация исследовательской деятельности в данных науках, как правило, не требует значительных финансовых и материальных вложений. Основные формы участия преподавательского состава таких заведений в научной деятельности - выступление на конференциях,  публикация монографий и статей в научной периодике. При чем подавляющее число преподавателей коммерческих вузов (более 90%) работают на условиях совместительства, являясь одновременно штатными сотрудниками вузов государственных. Поэтому в целом исследовательский потенциал новых вузов остается ограниченным, не говоря о том, что только немногие из вузов вообще проявляют желание реализоваться в данной сфере.

Тем самым региональный вузовский бум последних лет непосредственно почти не отразился ни на активности местного научного процесса, ни на величине научного потенциала Северного Кавказа. И все же расширение спектра специализаций, освоенных местной вузовской системой, как и само «уплотнение» данной системы признаются положительными факторами, способными стимулировать научную деятельность в регионе. В перспективе можно ожидать в этом направлении и более высокой отдачи вновь открытых вузов. Но в настоящее время, согласно статистическим данным, по числу исследовательских тем и масштабам финансирования НИОКР основную исследовательскую нагрузку несут те же государственные высшие учебные заведения и их научные структуры, что и в 70-80-е гг. Иными словами, несмотря на трехкратный рост вузовской системы, самая существенная доля потенциала региональной вузовской науки (в первую очередь в области естественных и прикладных наук) по-прежнему сосредоточена в десяти-пятнадцати учебных заведений и относящихся к ним научных структур. Это государственные университеты, крупнейшие политехнические и медицинские вузы, также перешедшие в разряд университетов.

По сумме показателей научно-исследовательской деятельности - совокупному кадровому потенциалу, мощности исследовательской инфраструктуры и материально-технической базы НИОКР - в регионе выделяются Ростовский, Кубанский и Дагестанский государственные, Новочеркасский технический и Таганрогский радиотехнический университеты. По количеству научных разработок можно выделить два последних вуза и Ростовский государственный университет (в каждом из них в 1997 г. велось более 300 научно-исследовательских разработок). В сумме на данные три вуза приходилось почти половина из общего количества НИР, выполняемых  в системе минвузовского регионального образования (1136 из 2354), и более 60% от их общего финансирования (53,9 из 87,6 млрд. руб. в ценах 1997 г.) [121].

Крупными центрами научной работы являлись также университеты: Кубанские государственный и технологический, Кабардино-Балкарский государственный, Ростовские государственный строительный и Донской государственный  технический. В каждом из них выполнялись в 1997 г. более 100 НИР. А по объемам осуществленных научных разработок в первую пятерку вузовских центров входит и непосредственно сам СКНЦ ВШ. Названными 9 организациями, по сути, и ограничивался круг масштабно работающих в регионе очагов вузовской науки, находящихся в ведении Минобразования России (таковых в регионе в общей сложности насчитывается 30) [121]. Последнее, однако, является малозначимым обстоятельством, поскольку из всех остальных местных вузов - негосударственных или относящихся к другим министерствам - непосредственное отношение к научным разработкам имеют только медицинские институты.

Таким образом,  вузовский сектор в постсоветское время не только сохранил, но еще более укрепил свою центральную позицию в региональном научном комплексе. Положительную роль в этом сыграла разработанная в 1992 г. Государственным комитетом Российской Федерации по высшему образованию “Концепция регионализации высшей школы”.  Действие ее было направлено на адаптацию высшей школы к новым экономическим условиям и ориентацию вузов на актуальные проблемы экономического, социального и культурного развития регионов через реализацию программно-целевых методов организации научных исследований и привлечение для этих целей местных финансовых ресурсов.

Именно успешное внедрение изложенных в концепции принципов позволило сохранить значительную часть научного и учебного потенциала, трансформировать жизнедеятельный цикл функционирования большинства региональных вузов. Для того, чтобы отчетливее представить основные центры научной работы в пределах вузовского сектора, следует детально проанализировать следующий показатель.

Динамика штатного персонала вузовской системы. Показательными являются данные по динамике профессорско-преподавательского и научно-исследовательского персонала региональных вузов. Как это видно из графиков (рис. 5) [121], профессорско-преподавательский состав  за последние 15

 

Рис. 5. Рост профессорско-преподавательского состава вузов Северного Кавказа в 1982-1998 гг.

 


лет не только не сократился, но во многих вузах еще более увеличился. Однако самым заметным является опережающий рост квалификационных пока- зателей  вузовских сотрудников.

Иная ситуация складывается в исследовательском секторе вузовской системы. Мы оперируем данными о динамике этого сектора в последнее десятилетие только по вузам системы Минобразования РФ. И во всех без исключения сокращение штатного персонала сектора НИР оказалось самым значительным (при параллельном, повторим, росте педагогической кадровой составляющей). Противоположная направленность указанных динамических тенденций не может не бросаться в глаза. При этом кадровый потенциал исследовательских подразделений вузов сокращался куда более стремительно, чем нарастал потенциал учебного сектора. Следовательно, основным вектором структурной трансформации вузов является усиление их как учебно-образовательных учреждений при явном сокращении их роли в качестве исследовательских организаций. Если в конце 80-х гг. штатный персонал научного сектора региональных вузов составлял  от 30 до 60% от общего числа работников своих заведений (исключение составляли только педагогические институты, где этот процент был много ниже), то спустя десятилетие научно-исследовательская часть вузов заключала уже в среднем 2-10% сотрудников. Только в отдельных учебных заведениях - ДГТУ, РГУ, НГТУ, ТГРУ сохранились мощные комплексные научные подразделения

Общее кадровое и инфраструктурное  сокращение исследовательского сектора не может, конечно, не сказываться и на динамике (количественной и содержательной) научных разработок, проводимых вузами. К сожалению, инфляционные процессы и общеструктурные сдвиги в научном финансировании делают невозможным достоверное сравнение масштабов современных исследовательских работ с объемами разработок 10-летней давности. Сравнимым до определенной степени показателем является только количество выполняемых научных тем.  Анализ данного показателя для различных вузов свидетельствует об отсутствии какой-либо строгой закономерности. Если в одних вузах (НГТУ, КБГУ, КубГУ, Кубанский технологический и Ставропольский технический университеты) количество тем несколько возросло, то во многих других вузах число НИР сократилось (и, как правило, многократно).

Количественно оба сценария  были представлены одинаково: из 14 исследованных вузов в семи число научных тем выросло, в семи других - сократилось. Однако в целом по региональному вузовскому сектору доминировала тенденция на сокращение. Если в 1986 г. в данных 14 вузах выполнялось 1306 НИР, то в 1997 г. их количество сократилось до 995, что может служить одним из индикаторов общерегиональной тенденции [121]. Последняя, однако, при всей очевидности падения не носит катастрофического характера.

.

Назад

Главная Новости Книги Статьи Реферати Форум
 
 
 
polkaknig@narod.ru © 2005-2006 Матеріали цього сайту можуть бути використані лише з посиланням на даний сайт.